За спиной.

Кафе, которое выбрала Пэнси, оказалось маленьким и уютным — в глубине тихой улочки, вдали от шумных магистралей. Оливия заметила едва заметную магическую защиту на дверях — кто-то позаботился о том, чтобы магглы случайно не забрели сюда. Над входом висела скромная вывеска с изображением дымящейся чашки и золотого снитча — намёк на волшебную клиентуру. Внутри пахло свежей выпечкой и корицей. Магические светильники горели тёплым золотистым светом, на стенах висели старые фотографии — движущиеся, как и положено в магическом мире. Оливия заметила на одной из них молодого бармена, который подмигивал посетителям, на другой — кошку, которая бесконечно потягивалась на подоконнике. В углу сидела пожилая ведьма в поношенной мантии, читала «Ежедневный пророк» и водила пальцем по строчкам, заставляя буквы светиться. Она села у окна, положила на соседний стул маленький рюкзак — туда помещались палочка, ежедневник и кошелёк. Стекло было зачаровано — с одной стороны открывался вид на тихую улочку с булыжной мостовой и старыми фонарями, с другой — на внутренний дворик с фонтанчиком, где плавали маленькие золотые рыбки. Пэнси неспешно отламывала кусочки пирожного вилкой, не глядя на Оливию. Её пальцы двигались механически, будто она делала это тысячу раз, не замечая самого процесса. — Это очень вкусно. — Темноволосая девушка закатила глаза — жест, который мог показаться капризным, но Оливия почувствовала в нём что-то другое, почти детское. — Ты должна знать Драко с неведомой мне стороны. Колись, какой он начальник? Она вскинула на сидящую перед ней девушку взгляд, полный ожидания. В её тёмных глазах горел какой-то странный огонь — будто ответ Оливии был для неё важен больше, чем следовало бы. — Ох, прошёл всего один день, я ещё знаю его недостаточно хорошо. Он… — Оливия замялась, проводя пальцем по краю чашки. — Славный. Профессионал в своём деле. Она почувствовала, как щёки начинают розоветь, и сделала глоток чая, чтобы скрыть смущение. В голове была их встреча в баре. Его стального цвета глаза, мягкие губы, горячее дыхание, когда он склонился к ней. Она тряхнула головой, чтобы убрать навязчивые мысли, и поставила чашку на блюдце — слишком резко, чай плеснулся на скатерть. — Рада это слышать. — А ты чем занимаешься? — Оливии скорее хотелось перевести тему разговора. Она взяла салфетку и промокнула пятно, чувствуя, как под её пальцами ткань впитывает влагу. — Я никогда не работала. Разве что пыталась, но ничего не вышло. — Пэнси опустила глаза, отламывая ещё кусочек торта. В её голосе не было сожаления — скорее, констатация факта. — Мы очень богаты, поэтому в этом нет необходимости. Когда-нибудь у нас будут дети, и мне будет чем заняться. Но пока не получается. Она с любопытством рассматривала Оливию — так, будто пыталась заглянуть ей под кожу, увидеть что-то, что скрыто от посторонних глаз. — Хм. А у тебя есть друзья в Лондоне? — Нет, не сказала бы. Я знаю почти всех из Министерства, все они очень хорошие люди, но они слишком погружены в работу и слишком чопорные, если честно. — Она наклонила голову, и прядь чёрных волос упала на лицо. — Но теперь есть ты. Ты замужем? Пэнси хотела узнать как можно больше подробностей о новой подчинённой мужа. Оливия почувствовала это — лёгкое, почти незаметное напряжение в воздухе, будто вокруг них сгустилась невидимая паутина вопросов. — Нет, у меня были отношения перед переездом, но сейчас всё кончено. В новый город с чистого листа. — Оливия сдержанно улыбнулась и отвела взгляд к окну, где маленькая золотая рыбка в фонтане билась о стекло, пытаясь выплыть за пределы своего маленького мира. — Ой, а что у тебя с рукой? — Пэнси пыталась разглядеть порез на руке девушки. Её глаза сузились, став похожими на две тёмные щёлочки. — Поранилась вчера на балконе, иногда хожу во сне. У меня бывают ночные кошмары. Оливия инстинктивно спрятала руку под стол. Она не любила говорить об этом — о том, как просыпается с криком, как бродит по квартире в темноте, не помня себя. О том, как иногда находит на кухне разбитые тарелки или открытое окно, которое она не закрывала. — И часто это бывает? — Пэнси прищурилась, вглядываясь в глаза Оливии. В её голосе появилась странная настойчивость — не праздное любопытство, а что-то другое, почти профессиональное. — Да… Довольно часто, если честно. — Ей не хотелось говорить об этом, и она сжала губы, чувствуя, как напряжение в плечах становится почти физическим. — И… о чём твои кошмары? — Девушка не успокаивалась. Её пальцы перестали ковырять пирожное и замерли. Длинный тёмный коридор. Сотни дверей. Ни одной открытой. Стены, которые сжимаются, и воздух, который становится густым, как смола. — Да так, всякие странные штуки. — Оливия пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Ты меня чокнутой считаешь? — Нет, я думала, как приятно поговорить с кем-то. Ты честная. — Не уверена. — Девушка отвела взгляд, чувствуя, как под рёбрами разрастается холод. Тот самый холод, который преследовал её по ночам. Ежедневник на столе перед девушками загорелся зелёным светом — мягким, пульсирующим, похожим на сердцебиение. Страницы сами раскрылись, чернила заструились по бумаге, вырисовывая аккуратные буквы. Пэнси посмотрела на него, и её лицо на секунду стало спокойнее — будто сам факт того, что муж написал, уже приносил ей облегчение. — О, это Драко. Спрашивает, где я. Пэнси начала выводить на страницах ответ. Её пальцы двигались быстро, уверенно — она делала это тысячи раз. Оливия заметила, как девушка на секунду замерла над последней строчкой, прежде чем дописать её. «Привет. Всё хорошо. Я ходила по магазинам, потом зашла выпить кофе. Я одна. Хорошо. Поговорим дома. Пока. Люблю тебя». Последние строки не были прочитаны — судя по тому, что страницы перестали светиться. Пэнси смотрела на них несколько секунд, ожидая, но ежедневник оставался тёмным и безмолвным. — Вы не пользуетесь телефонами? Это гораздо проще, когда нужно связаться с кем-то. — Нет, Драко не любит маггловские штуки. Это работает — и ладно. — Пэнси натянуто улыбнулась, закрывая ежедневник и убирая его в сумочку — маленькую, из драконьей кожи, с застёжкой в виде серебряной змеи. — У тебя наверняка есть что-то подобное? Можно я буду писать тебе? — О… Да. Конечно. — Оливии хотелось отказать, но чувство вежливости снова взыграло где-то в глубине души. Она вспомнила наставления матери — «всегда будь добра к тем, кто протягивает руку первой», — и почувствовала, как внутри поднимается волна вины. — Мне правда пора идти. Рада была познакомиться. Постараюсь больше тебя не сбивать. Девушка поднялась со своего места, поправила волосы и направилась к выходу. Пэнси встала вслед за ней и коснулась её плеча — невесомо, почти неощутимо, но Оливия почувствовала это прикосновение всем телом. — Оливия, это может казаться странным, но всё же… — Её глаза бегали, когда она подбирала слова, будто каждое из них могло стать ошибкой. — Ты можешь не говорить Драко о том, что мы были тут. Лучше вообще не говорить ему, что мы познакомились. — А что такого? — Карие глаза Оливии пронзительно устремились на черноволосую девушку. Внутри шевельнулось что-то — подозрение? страх? — но она не могла понять, чего именно. — Он зациклен на том, чтобы не смешивать работу и личную жизнь. У нас будет своя маленькая тайна. Хорошо? — Как скажешь. — Оливия улыбнулась и вышла из кафе, чувствуя спиной взгляд Пэнси. Тяжёлый, изучающий, почти осязаемый. Пэнси тут же написала в дневник несколько строк об Оливии. Чернила ложились на бумагу быстро, почти агрессивно, будто она боялась забыть каждую деталь. ________________________________________________________________________ В спальне играла громкая музыка — старинная, магическая, которую передавали по волшебному радио. Пэнси подпевала, но слова выходили невнятными, будто её голос шёл откуда-то издалека. Она выводила ровные цветные линии на белоснежной стене, и краски медленно стекали ровными потёками, образуя причудливые узоры. На стене появлялось что-то очень тёмное. Не просто рисунок — магия, застывшая в цвете. Она спустилась на кухню. Пол под ногами был холодным — мрамор, доставшийся от родителей, помнил шаги многих поколений. Открыла дверцу шкафчика, доверху наполненного магическими таблетками и зельями. Пузырьки переливались разными цветами — синим, зелёным, янтарным. На некоторых были наклейки с предупреждениями: «Только по назначению врача», «Хранить в недоступном для детей месте», «Вызывает сонливость». Пэнси покрутила в руке пилюлю — маленькую, белую, безликую. Посмотрела на неё, как на врага. И выбросила в раковину, наблюдая, как та растворяется в воде, оставляя после себя едва заметное шипение. ____________________________________________________________________________ Они сидели в заточении уже полгода. Каменные стены Азкабана давили, но уже не так, как в первые дни. К холоду привыкли. К тишине — тоже. Рано или поздно это должно было случиться. Девушки, отбросив ненависть, болтали. Прямо как старые подруги. Они обсуждали Хогвартс — профессора Снейпа, его любовь к баллам и чёрные мантии, которые развевались за ним, как крылья. Учителей и уроки — Зелья, которые Гермиона всегда любила, а Пэнси ненавидела. Реже — войну и отношения. Слишком больно было говорить о том, что осталось за пределами этих стен. Дверь камеры с грохотом открылась, когда на пороге появился охранник — высокий, сутулый, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. — Тебе сообщение, Паркинсон. Можешь пообщаться пару минут. Заключённым на небольшой срок разрешалось общаться с родными и друзьями, в отличие от тех, кто отбывал пожизненное наказание. Пэнси часто переписывалась с Драко. Раз в несколько месяцев он приезжал, чтобы навестить её. Гермиона видела, как Пэнси ждёт эти встречи — как она замирает за час до его прихода, как поправляет волосы, как гладит край мантии. — Драко, милый. — Пэнси прикладывала ухо к предмету, похожему на старомодный маггловский телефон — артефакт, который позволял слышать голос на расстоянии. — Ты не поверишь, но тут Гермиона. И мы… подружились. Из трубки доносилось невнятное бурчание — голос Драко, глухой и далёкий, как эхо в горах. — Она единственная, с кем тут можно поговорить. Мы помогаем друг другу. Я тоже люблю тебя. Пэнси положила трубку и посмотрела на Гермиону. В её глазах блестели слёзы — первый раз за много месяцев. __________________________________________________________________________ Драко посмотрел на часы. Ровно два часа, и он начал делать запись в ежедневнике. Сегодня он решил ограничиться простой запиской, не желая появляться дома, хоть и на пару минут. Его перо зависло над страницей — он написал, вырвал страницу, написал снова. «Я вернусь нескоро, встречаюсь с Министром, нужно отчитаться по проделанной работе». Пэнси прочитала запись и быстро написала одну строчку: «Люблю тебя». Но она снова осталась непрочитанной. Тяжело вздохнув, Пэнси отложила ежедневник. Он упал на кровать с глухим стуком. Она снова взяла в руку кисть — обычную, не магическую, но от этого не менее опасную — и рисовала, рисовала, рисовала, пока на стене не начала вырисовываться картина мрачного чёрного леса. Огромные деревья, уходящие в самое небо, их ветви переплетались, как спутанные волосы. Заросли терновника, колючие, непроходимые. Она водила пальцами по стене, и воспоминания нахлынули на неё горячей волной. Лес. Непроходимые заросли. Колодец. Бездонная чёрная яма. Последний раз взглянув на стену, она спустилась в подвал дома. Ступени скрипели под ногами — старые, деревянные, помнившие её детство. Осторожно открыв шкаф, она достала небольшую шкатулку — из чёрного дерева, с серебряными уголками, покрытую тонкой резьбой. Перебирая пальцами многочисленные газетные вырезки и фотографии, она нашла тонкую тетрадь. На обложке каллиграфическим почерком было выведено: «Гермиона Грейнджер». Буквы были выведены чернилами, которые меняли цвет в зависимости от освещения — от чёрного до тёмно-зелёного. Она пролистала несколько густо исписанных страниц, пока не наткнулась на запись, которую искала. Смотреть на руки. Считать пальцы. Щипать себя, повторяя, что я не сплю. Каждый час. Смотреть на часы. Спокойствие и собранность. Представить дверь. Пэнси провела пальцем по строчкам, чувствуя, как бумага становится тёплой под её рукой. Будто сама тетрадь узнавала её. ______________________________________________________________________ — Что это за часы? — Гермиона рассматривала новую безделушку в руках Пэнси, подаренную Малфоем. — С виду дорогущие. В камере было темно, но циферблат светился — мягким, голубоватым светом, который отражался от стен, создавая причудливые тени. — Не только с виду. — Пэнси крутила в руках циферблат на цепочке. — Я подарила их когда-то Драко, перед тем как попала сюда. Но он не может их носить, грустит, что меня нет рядом, поэтому передал мне. — Ты уверена, что вы будете вместе после всего этого? — Гермиона окинула рукой тесную камеру, в которой они находились много месяцев. В её голосе не было сомнения — только любопытство. — Не все люди засранцы, некоторым можно доверять. — Пэнси пожала плечами, и цепочка звякнула, ударившись о край нар. — Ты так любишь его… — Да. А он меня. — Каково это? Любить так сильно… Гермиона не договорила. Она смотрела на свои руки — на тонкие пальцы, на бледную кожу, на шрамы, которые остались после войны. И думала о том, что у неё никогда не было такой любви. И, наверное, уже не будет. ____________________________________________________________________________ Драко закрыл за собой входную дверь. В холле пахло цветами — Пэнси снова заказала букет, хотя они не ждали гостей. Эльфы поставили его в высокую вазу, и теперь лепестки роз медленно опадали на мраморный пол. — Пэнс? — Он оглядел глазами холл. — Пэнси, ты здесь? Он поднял голову, когда услышал голос жены из спальни. Голос был странным — слишком громким, слишком весёлым, будто она пила что-то, кроме чая. — Я наверху, поднимайся! Пройдя два лестничных пролёта, он повернул направо и открыл дверь их спальни. Пэнси стояла напротив стены, воодушевлённо рассматривая своё творение. Она была явно горда своей работой — даже плечи расправила, будто позировала для портрета. — Ну? Что скажешь? — Её глаза блестели — слишком ярко, слишком неестественно. Драко чуть отшатнулся от стены, когда увидел картину. Он зажмурился, пытаясь выгнать воспоминания. Но они пришли сами — яркие, болезненные, как свежие раны. Лес. Заросли. Заброшенный колодец. Он широко открыл глаза и прошептал: — Зачем ты это сделала…? Драко быстрым шагом вышел из комнаты, пробежал лестницу, не чувствуя ступеней под ногами, и скрылся на улице, захлопнув за собой дверь так сильно, что казалось, она сорвётся с петель. Стекло в одной из рам треснуло — тонкая паутина побежала по прозрачной поверхности. ____________________________________________________________________________ Понедельник выдался очень солнечным. Обычно в Лондоне в это время всё ещё прохладно, но, казалось, лето вернулось в столицу раньше обычного. Лучи солнца пробивались сквозь зачарованные окна Министерства, отражаясь от каменных стен и создавая причудливые узоры на полу. Оливия пришла на работу как всегда раньше положенного времени. Она прошла через каминную сеть, чувствуя, как зелёное пламя облизывает её мантию. Ежедневник, который она теперь носила с собой, слегка засветился — мягкое бирюзовое свечение, похожее на светлячка, забившегося в переплёт. Девушка открыла его и прочла аккуратно выведенные строки: «У тебя первая половина дня свободна завтра? Может, сходим куда-нибудь? Это Пэнси». Девушка выдохнула, подумав про себя, что чёрта с два она будет общаться с женой Малфоя. Но пальцы уже выводили ответ — будто сами, без разрешения. Она вошла в приёмную, где сидела Парвати. Секретарь выглядела уставшей — под глазами залегли тени, а волосы были собраны в небрежный пучок. — Кажется, кто-то сегодня встал не с той ноги, — произнесла чуть слышно секретарь, кивая в сторону кабинета начальника. — Пришёл раньше меня и даже не поздоровался. Оливия выдохнула и тихонько постучалась в правую дверь, соседнюю с её кабинетом. Дверь открылась, и она сделала два шага внутрь. Драко сидел в кресле, глядя на большую картину на стене — старый пейзаж Шотландии, горы и озёра, затянутые туманом. — Тебе что-то нужно? — Он нехотя перевёл глаза на вошедшую девушку. — Тут отчёты, которые передали из соседнего отдела. Кингсли ждёт подписи. Оливия подошла к его столу и поправила сбившуюся стопку бумаг — жест, который она делала автоматически, не задумываясь. — Не трогай, — громко произнёс Драко. Его стальной голос заставил девушку вздрогнуть. Она отдернула руку, будто обожглась. — И, прежде чем войти, стучись! — Вообще-то я стучала! — Оливия негодовала от того, каким тоном с ней разговаривал Малфой. В груди закипела злость — горячая, обжигающая. — Но теперь буду дожидаться позволения. Больше не произнеся ни слова, она закрыла за собой дверь. В приёмной Парвати округлила глаза, но ничего не сказала. Девушка была рассержена. Она вошла в свой кабинет и достала магический ежедневник. Несколько раз перечитав строки от Пэнси, она начала отвечать: «Хорошо, но надеюсь, ничего необычного. Я та ещё зануда». Ответ пришёл почти сразу: смайлик — нарисованная улыбка, которая почему-то показалась Оливии зловещей. В приёмную вошли несколько людей, которые явно были недовольны какими-то делами отдела. Оливия приоткрыла дверь и выглянула. Сквозь щель она слышала, как пожилой мужчина кричал, что какое-то пророчество было перепутано и теперь он умрёт. Его голос срывался, кулаки сжимались. Драко уже спокойным голосом уговаривал его пройти в кабинет и не устраивать сцен посреди приёмной. Через два часа, во время обеденного перерыва, Оливия беззаботно болтала с Парвати, облокотившись на её стол локтями. Драко вышел из своей двери, проводил мужчину к выходу, окинув взглядом смущённую девушку, которую он в очередной раз застал в неловкой позе. Когда он вернулся, на его лице была улыбка — тёплая, почти домашняя. — Лив, направь письмо мистеру Финнигану с объяснением его пророчества. — Боюсь, Министр этого не одобрит, — непонимающим взглядом она окинула своего начальника. — А мы ему не скажем. — Он подмигнул и вновь скрылся в своём кабинете. Оливия покачала головой и улыбнулась — впервые за весь день. Ночью Оливию снова мучали кошмары. Она вновь бежала по длинному коридору, стены которого быстро смещались, давя на девушку. Она дёргала ручки, пытаясь пробраться в любую комнату, но все они были закрыты — как и десятки раз до этого. Где-то вдалеке слышался женский плач — тихий, безнадёжный, как ветер в щелях заброшенного дома. Она проснулась в холодном поту, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Часы показывали пять утра. Утром она быстро привела себя в порядок — холодный душ помог прогнать остатки сна, но не прогнал тревогу. Через полчаса должна зайти Пэнси, они договорились пойти на выставку какого-то маггловского художника. Оливия выбрала простое платье — серое, неброское — и собрала волосы в низкий хвост. Приняв душ, она посмотрела на себя в зеркало, в надежде, что новая знакомая не увидит на её лице признаков вчерашней беспокойной ночи. Но тени под глазами выдавали её с головой. Стук в дверь выдернул её из мыслей. Она накинула на себя лёгкую кофточку и открыла дверь. На пороге стояла жена Драко. — Привет, как тут уютно. — Пэнси шла по квартире, рассматривая каждый уголок, иногда замедляясь, как будто запоминая окружение небольшой квартирки. Она трогала ткани, заглядывала в шкафчики, открывала ящики. — Тут всё такое… с душой, с любовью. — Ох, да… — Оливия засмущалась. Она ещё не успела толком обжить это место — на стенах висели только две картины, на полках стояло несколько книг. — Подожди пару минут, я не успела собрать сумку. Пэнси кивнула скрывающейся девушке и медленно начала обходить квартиру ещё раз. Она заглядывала в окна, трогала ткань на диване, открывала шкафчики на кухне, жадно вбирая новую обстановку. Девушка разглядывала фотографии — их было немного, всего несколько рамок на каминной полке — и добралась уже до ванной комнаты, когда Оливия вышла из спальни. — Я рада, что ты согласилась. Раньше я ходила одна, а теперь с подругой. — Пэнси натянуто улыбнулась. — Не хочешь на следующей неделе сходить в бассейн? — О, я обожаю плавать. — Оливия улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — В Сиднее были отличные пляжи, я даже серфингом увлеклась в одно время. Девушки несколько часов ходили по картинной галерее, пока не подошло время Оливии отправляться на работу. Картины были странными — современное искусство, которое Оливия не всегда понимала, но Пэнси смотрела на каждую подолгу, будто искала в них что-то важное. — Ну же, останься. — Пэнси по-детски нахмурила брови. — Скажешь, что приболела. Оливия явно удивилась таким словам от жены своего начальника. — Стоит ли давать такие советы подчинённым мужа? — Брось, он даже не заметит. Ты ведь моя подруга, хочу провести ещё немного времени вместе. Они сидели в кофейне неподалёку от входа в телепортационную сеть Министерства. Оливия заказала латте, Пэнси — чёрный кофе, который пила маленькими глотками, морщась от горечи. — Сколько вы уже женаты? — спросила Оливия как бы невзначай, крутя в пальцах салфетку. — Почти восемь лет. Мне было восемнадцать, когда мы поженились. — Пэнси сделала глоток кофе и поморщилась. — Ну и дрянь… Мы полжизни провели в одной комнате, учились вместе, на одном факультете. Знаешь, как-то на каникулах он спас мне жизнь. Оливия вытаращила глаза. — В буквальном смысле? — В буквальном. В ночь, когда мои родители погибли. При пожаре в нашем доме. — О, Мерлин, соболезную. Оливия протянула руку и коснулась плеча Пэнси. Та вздрогнула, но не отстранилась. — Он вытащил меня из дома и обгорел. Он тайком крался среди ночи, чтобы увидеться со мной. Его родители не одобряли наших отношений. Чертова Астория пыталась выйти за него. Пэнси посмотрела на часы — на тонкое запястье, где блестел серебряный браслет — и выпалила: — Давай зайдём ко мне? У тебя ведь всё равно день свободен. Оливия нехотя покачала головой — теперь отказывать было бы странно. Слишком странно. Они пересекли несколько улиц и направились в один из самых дорогих районов Лондона. Большой дом возвышался чуть поодаль от остальных — старинный особняк, окружённый высоким забором с защитными рунами. Оливия почувствовала, как магия дома коснулась её — не враждебно, но предупреждающе. — Мы с Драко переехали сюда недавно. Он купил этот дом, чтобы нам было… спокойнее. Она открыла дверь и пригласила ошеломлённую девушку внутрь. Оливия никогда не видела таких роскошных поместий. Они с родителями всегда жили довольно скромно — уютно, но без излишеств. Здесь же мраморные полы отражали свет хрустальных люстр, а стены были увешаны портретами предков, которые провожали её взглядами. — Дом просто… шикарный, — тихо сказала девушка, стараясь не глазеть по сторонам. — Но что за срочность такая? — Понимаю, это звучит глупо, — Пэнси кинула свою сумку на кухне, и тут же домовой эльф появился из ниоткуда, чтобы убрать её. — Драко важно, чтобы я не задерживалась нигде. Он проверяет, чтобы я была дома. Пэнси кивнула в сторону гостевой спальни. — Зайди, пожалуйста, он сейчас появится. Не успела Оливия закрыть за собой дверь, как тихий хлопок аппарации пронзил тишину. Она замерла, прижавшись спиной к стене, и услышала голос Драко — усталый, ровный, как всегда. — Всё хорошо, дорогой. Я только что вернулась с прогулки. Драко что-то сказал и исчез так же быстро, как и появился. Пэнси открыла дверь. — Ну вот и всё. Пойдём, я покажу тебе сад. Они вышли на большую террасу, откуда открывался вид на живую изгородь, усыпанную розами. Цветы были необычными — белыми с красными прожилками, будто по лепесткам текла кровь. — Вот. — Пэнси протянула Оливии тетрадь. — Я нашла это для тебя. Это поможет от кошмаров. Ты ведь не обращалась за помощью к целителям разума? — Нет, я меньше недели в городе, ещё не удалось найти толкового врача. — Оливия нахмурилась, принимая тетрадь. — Когда-то в детстве я была у парочки, но они меня уверяли, что это не кошмары, раз я их запоминаю. Пэнси наклонила голову, и уголки её губ поднялись в улыбке. Но улыбка не коснулась глаз. — Они не правы. — Она протянула руку с тетрадью, и Оливия заметила, как дрожат её пальцы. — Помнить свои кошмары — это редкость, но всё же такое бывает. У меня тоже они были, и я их помнила. — Она наклонилась ближе, и Оливия почувствовала запах её духов — сладкий, приторный, почти душный. — Ты и я — особенные, Лив. Ты можешь научиться управлять снами. — Даже в магическом мире ненормально делать такое, ты же знаешь? — Оливия чуть слышно посмеялась, но смех вышел нервным. Пэнси взяла её за руку и посмотрела прямо в глаза. Её взгляд был тяжёлым — почти физически ощутимым. — Когда я была моложе, мне часто снились кошмары. Тебе поможет эта тетрадь. Я обещаю. Оливия озадаченно кивнула. Она слышала про некоторые заклинания, способные справиться со страшными снами, но это походило скорее на тёмную магию, нежели на что-то обычное и простое. Слишком много страниц были исписаны дрожащим почерком, слишком много слов было зачёркнуто. — Спасибо. Мне пора домой. — Оливия аккуратно обняла новую знакомую. — Могу я аппарировать из дома? — Лучше отойти, иначе Драко почувствует это. Мне и так придётся запугать эльфов, чтобы не говорили о твоём присутствии в доме. Наступил вечер, окутав город лёгким туманом. Фонари начали зажигаться, на улице становилось всё меньше людей. Оливия шла по набережной, чувствуя, как влажный воздух оседает на лице. Вернувшись домой, она поудобнее устроилась на кровати и открыла красную тонкую тетрадь. Бумага была старой, пожелтевшей по краям, но чернила оставались яркими — будто их нанесли только вчера. Пролистав несколько страниц, она провела пальцами по некоторым строчкам, которые были запачканы чернилами — будто тот, кто их писал, плакал. Щипать себя и говорить, что я не сплю. Каждый час. Смотреть на руки. Считать пальцы. Смотреть на часы. Спокойствие и собранность. Представить дверь. — Да кто ты такая, Гермиона? Оливия пошла на кухню, налила себе бокал вина и снова вернулась в кровать. Она сидела, поджав под себя ноги, и читала. За окном шумел Лондон — далёкий, чужой, но уже почти родной. «Вот уже несколько дней я считаю пальцы и смотрю на часы, щипаю себя — и ничего. Сны становятся всё хуже. От целителей разума в Азкабане толку никакого, они даже не пытаются помочь мне. Пэнси пытается помочь мне, кажется, она стала моей подругой. Я постараюсь, ради неё и себя. Я устала так жить». Громкий стук в дверь заставил Оливию подскочить на месте и опрокинуть на себя бокал. Вино разлилось по светлому покрывалу, оставляя тёмные пятна. — Мерлин… Кого принесло среди ночи… Она думала, что назойливая соседка по этажу снова хочет напроситься в гости. Девушка подошла к двери и прислушалась. Было тихо, только где-то вдалеке лаяла собака. Закрыв цепочку, она чуть приоткрыла дверь. На пороге стоял Драко, чуть с отвращением разглядывая этаж её дома. Он был в той же одежде, что и днём — чёрный костюм, белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. — О, это ты? — Оливия удивлённо вскинула брови. — Я однажды тебе это сказал, — весело произнёс блондин. — Я просто собирался домой, решил прогуляться пешком. Шёл мимо и решил узнать, как ты. Ты отправила сову, и в записке было написано, что ты приболела. Он посмотрел на бокал в руке Оливии — наполовину пустой, с красными разводами на пальцах. — Я вижу, тебе уже лучше. — Ой, да. Болела голова. Но мне уже лучше. Хочешь зайти? Драко кивнул и сделал шаг навстречу девушке. Воздух вокруг них стал ощутимо холоднее. Оливия почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, от чего-то другого, более древнего. — Налить тебе вина? Правда, оно не такое дорогое, как тот бурбон в баре, но весьма недурно. Драко улыбнулся и принял бокал. Облокотившись на спинку дивана, он сделал глоток. — Ты действительно мимо проходил? — Оливия прищурилась, изучая лицо Драко. В полумраке комнаты его черты казались более резкими — скулы, подбородок, линия губ. — Хм… Нет. Просто я подумал, что это из-за того, что тогда накричал на тебя. В комнате становилось всё холоднее, как будто кто-то открыл окно где-то высоко в горах и свежий воздух окутал помещение. Оливия натянула на себя плед, лежавший на диване. — Я действительно был груб. Не хочу портить деловые отношения. — Он поджал губы, выбирая слова. — Знаешь, я просто не хотел домой. Чёрт. Он отвернулся, как будто кто-то за спиной сказал что-то лишнее, и он пытался найти того, кто проболтался. Его пальцы сжимали бокал так сильно, что Оливия боялась — он треснет. — Я ходил по округе и незаметно для себя оказался перед твоей дверью. Он осушил остаток вина одним глотком и потянулся за бутылкой, чтобы наполнить бокал. — Я всё думаю, а не судьба ли это? Свела нас тогда в том баре? Драко продолжал крутить уже полный бокал в руках. Он вновь сделал большой глоток, почти до конца выпивая вино. Оливия нахмурилась, глядя, как её начальник пытается напиться в её квартире. — Думаю, нас свело невезение. Если всё взвесить, то для меня это не очень-то удачно сложилось. — Она опустилась ниже, прислоняясь локтями к коленям. — Ну подумай сам. Я только что переехала, практически никого не знаю, получила новую желанную работу. Сразу же познакомилась с мужчиной, который мне понравился, но тут оказывается, что он женат. — Так значит, я тебе понравился? — Глаза Драко блеснули, когда он задал вопрос. В них мелькнуло что-то — надежда? нет, скорее облегчение. Они тихо рассмеялись. Смех разбил напряжение, и Оливия почувствовала, как её плечи опускаются. — Я ведь поцеловала тебя. После расставания с бывшим парнем я сто лет никого не целовала. Как сам думаешь? — Мы много болтали и смеялись. Это ведь хорошо, когда людям весело друг с другом, правда? А всё остальное поправимо. Он допил остаток вина. В бутылке ничего не осталось. — Как давно вы с женой вместе? — Оливии захотелось нарушить воцарившуюся тишину. — Очень давно. Целую вечность. — Он опустил глаза. — Но мы с ней не смеялись… уже много лет. Я думаю о тебе. Оливия закачала головой. — Нет. Нет-нет. Так нечестно, Драко. Он медленно кивнул. — Согласен. — Иди домой. Оливия встала и открыла дверь, чтобы Драко как можно скорее покинул её дом. Он поднялся с дивана и неспешно подошёл к ней, протягивая пустой бокал. Когда она приняла его, их пальцы чуть соприкоснулись, и он осторожно погладил её ладонь кончиками пальцев. — Оливия… Он сделал шаг к ней навстречу и прижался к ней губами. Девушка чуть слышно выдохнула и запустила пальцы в его волосы. Он гладил её спину, сжимая ткань пледа ладонью, целовал нежно, слегка прикасаясь языком к её губам. Холод в комнате стал ещё ощутимее, и она сделала шаг навстречу открытой двери. Когда Драко оказался за порогом, она оторвала губы. — Пока. Он кивнул. — Да… Тут же она снова прислонилась к нему и с новой силой впилась в его губы. На этот раз поцелуй был совсем не такой, как прошлые. Он грубо впивался в неё, прикусывая язык и выдыхая стоны. Его руки сжимали её талию, притягивая ближе, не давая уйти. Через несколько минут они уже были в спальне. Она сидела на нём сверху, а он ласкал её грудь губами, жадно прикусывая соски. Целый час они отдавались друг другу без остатка. Выкрикивая стоны так громко, что, не наложи они оглушающее, соседи бы точно бросали косые взгляды в их сторону утром. Драко вышел из душа, поправляя всё ещё влажные волосы. Капли воды стекали по его шее, исчезая за воротником рубашки. — Смыл мой запах? — Оливия лежала на кровати, слегка прикрывшись одеялом. Перед ней стоял её начальник, чуть потупив виноватый взгляд. — Прости, мы ведь вместе это сделали. Я к тебе несправедлива. — Тебе не за что извиняться, у тебя ведь нет жены дома. Я ухожу. — И о чём мы только думали? — Девушка поднялась и натянула на себя одеяло. — Не волнуйся, я не напомню об этом на работе. — Спасибо. О таком не распространяются в Министерстве. — Иди, Драко. Он наклонился и невесомо коснулся её губ. Повернувшись в дверном проёме, развернулся и вышел из комнаты. Входная дверь за ним захлопнулась, и Оливия упала на кровать, проваливаясь в сон. Драко вернулся домой. Аккуратно открыл дверь, чтобы не разбудить жену — старая привычка, которая осталась с ним навсегда. В гостиной горел ночник — маленький огонёк, который Пэнси оставляла каждый вечер, чтобы он не споткнулся в темноте. Он разделся и лёг спать в соседней от неё спальне. Пэнси встала с кровати и проводила удаляющегося мужа взглядом. Она стояла в дверях, босиком на холодном полу, и смотрела, как он уходит. Её глаза были сухими, но внутри всё плакало. Она плакала от того, что он снова пришёл поздно. И от того, что знала — он был не один. Она стояла в дверях спальни и смотрела, как Драко уходит в свою комнату. Он даже не взглянул в её сторону. Не сказал «спокойной ночи». Не спросил, как прошёл её день. Пэнси ждала. Стояла и ждала, пока за ним не закрылась дверь. Потом ещё минуту — просто так, на всякий случай. Вдруг он вернётся? Вдруг вспомнит, что когда-то они засыпали в одной постели, держась за руки? Дверь не открылась. Пэнси вернулась в спальню, села на край кровати. Её пальцы сами потянулись к ежедневнику, лежащему на тумбочке. Она открыла его, посмотрела на последнюю запись — свою, непрочитанную. «Люблю тебя». Страницы не светились. Драко даже не открыл ежедневник. Она закрыла тетрадь, положила обратно. Легла, уставившись в потолок. На стене напротив кровати чернел рисунок — лес, который она нарисовала сама, не помня как. Деревья тянулись к ней, ветви сплетались в причудливые узоры, колодец в центре казался бездонным. Пэнси закрыла глаза. В её сне снова был лес. Густой, непроходимый, пахнущий сыростью и чем-то ещё — чем-то, что она не могла узнать, но отчего её сердце билось быстрее. Она шла между деревьев, касаясь пальцами коры, и чувствовала, как под её прикосновениями оживают старые воспоминания. Колодец. Она подошла к нему, заглянула внутрь. Там, в темноте, кто-то был. Кто-то смотрел на неё снизу вверх — не мигая, не дыша. — Кто ты? — прошептала Пэнси. Ответа не было. Только тихий смех, отразившийся от стен колодца и ушедший в никуда. Она проснулась от того, что кто-то плакал. Сначала ей показалось — это она сама. Но слёз на щеках не было. Плакал кто-то другой. Где-то очень далеко. Пэнси села на кровати, обхватила колени руками и стала ждать утра. А в своей квартире, в другом конце Лондона, Оливия спала без снов. Впервые за много ночей — без снов. Тетрадь Гермионы лежала на прикроватной тумбочке, закрытая, но всё ещё тёплая. Будто кто-то держал её в руках совсем недавно. За окном светало. Лондон просыпался — серый, холодный, равнодушный. Но где-то в его недрах, в стенах Министерства, в старых особняках и маленьких квартирах, продолжалась история, в которой никто не знал, чем она закончится.