За спиной.

После разговора с Драко Оливия не могла спать несколько ночей. Она сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим кофе, и смотрела в одну точку. За окном серело утро, но она не заметила, как прошла ночь. Не заметила, как Драко ушёл на работу. Не заметила, как ежедневник на столе засветился — Пэнси снова звала её. «Привет. Ты в порядке? Ты не отвечала два дня. Я волнуюсь». Оливия смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. Она знала, что не должна отвечать. Но пальцы сами вывели: «Всё хорошо. Просто устала». Ответ пришёл через секунду: «Может, встретимся? Я соскучилась». Оливия закрыла ежедневник и убрала его в ящик стола. В полдень она решилась. Она открыла тетрадь Гермионы — ту самую, которую дала ей Пэнси. Страницы больше не светились, но Оливия знала: они ждали. Она перелистнула на первую страницу. Там было выведено аккуратным каллиграфическим почерком: «Гермиона Грейнджер». Оливия провела пальцем по буквам. Имя ничего ей не говорило. Но что-то внутри подсказывало — это важно. Это ключ. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Представила коридор. Двери. Бесконечные двери. Вторая дверь. Она открыла её. Лес встретил её тишиной. Тот же лес. Те же деревья, те же сплетённые ветви, тот же запах сырости и гнили. Но что-то изменилось. Лес стал темнее. Воздух — тяжелее. Оливия пошла к колодцу. Она знала, что увидит. Но всё равно вздрогнула. На дне лежало тело. Женское. С рыжими волосами, разметавшимися по камням, с бледным лицом, с закрытыми глазами. Гермиона. Рядом с телом блестели часы — те самые, серебряные, которые Оливия видела у Драко. — Ты вернулась, — раздался голос за спиной. Оливия обернулась. Пэнси стояла в двух шагах. Но не та Пэнси, которую Оливия знала. Другая. С живыми, горящими глазами. С улыбкой, полной жизни. — Кто ты? — спросила Оливия. — Ты знаешь, — ответила женщина. — Ты видела моё имя. Ты читала мой дневник. — Ты — Гермиона. — Я — Гермиона, — подтвердила она. — И я — Пэнси. Я — та, кто занял её тело. Та, кто живёт в нём уже много лет. — Зачем? — Чтобы быть с ним. — Гермиона улыбнулась. — С Драко. Я всегда хотела быть с ним. Ещё в школе. Но он не смотрел на меня. Он смотрел на неё. На Пэнси. — И ты убила её? — Я не убивала, — Гермиона покачала головой. — Она умерла сама. В пожаре. В том доме, который горел. Драко вытащил её, но она уже была мертва. А я… я была рядом. Я вошла в её тело, пока оно ещё было тёплым. Оливия почувствовала, как холод пробегает по спине. — И Драко не знал? — Драко не знал, — подтвердила Гермиона. — Он думал, что это она. Что Пэнси выжила. Он женился на мне. Он жил со мной. Он любил меня. — Он любил Пэнси, — поправила Оливия. — Какая разница? — Гермиона пожала плечами. — Он был со мной. Это всё, что имело значение. — А теперь? Гермиона посмотрела на неё долгим взглядом. — А теперь появилась ты. Она протянула руку. — Твоё тело — чистое, — сказала она. — Не тронутое тёмной магией. Я могу жить в нём долго. С ним. — А что будет со мной? — Ты останешься здесь. В лесу. В колодце. Какая разница? Ты всё равно не будешь помнить себя. Оливия сделала шаг назад. — Я не позволю. — Ты уже позволила, — Гермиона улыбнулась. — Ты читала дневник. Ты открыла вторую дверь. Ты уже здесь. Ты уже моя. Она шагнула вперёд. Оливия проснулась. В квартире было темно. Она сидела на кровати, тяжело дыша. Рядом, на тумбочке, лежала тетрадь Гермионы. Страницы не светились. Она посмотрела на свои руки. Пять пальцев. Всё на месте. Но внутри было пусто. В дверь постучали. Оливия не хотела открывать, но ноги сами понесли её к двери. На пороге стоял Драко. Бледный, растрёпанный, с красными глазами. — Ты в порядке? — спросил он. — Я чувствовал… что-то. Что-то не так. — Я знаю, кто она, — сказала Оливия. — Кто в теле Пэнси. Драко замер. — Кто? — Гермиона Грейнджер. Они сидели на кухне. За окном светало. Драко держал в руках тетрадь, листал страницы, не читая. — Я знал её, — сказал он. — В школе. Мы ненавидели друг друга. — Что с ней случилось? — Она попала в Азкабан. После войны. За использование Непростительных. Я думал, она там и сидит. — А теперь она здесь. В теле твоей жены. Драко закрыл тетрадь. — Мы должны найти способ остановить её. — Есть одно место, — сказала Оливия. — В Отделе Тайн. Зал пророчеств. — Ты думаешь, там есть что-то о ней? — Должно быть. Всё, что было предсказано, хранится там. Если пророчество о ней существует, оно там. Драко посмотрел на неё. — Ты готова? — Да. Зал пророчеств встретил их тишиной. Тысячи стеклянных сфер мерцали на бесконечных стеллажах, каждая хранила чью-то судьбу. Свет был тусклым, голубоватым, и тени от полок падали на пол длинными полосами. Воздух пах пылью и чем-то ещё — древней магией, которая помнила века. Оливия никогда здесь не была, но Драко приходил — много лет назад, когда его вызывали по делу. Тогда он не обратил внимания на эти ряды. Теперь каждая сфера казалась ему подозрительной. — Мы ищем не то, — сказал он, оглядывая стеллажи. — Нам нужно пророчество о ней. О Гермионе. — Оно здесь? — Должно быть. Всё, что было предсказано, хранится здесь. Они шли между стеллажами, читали этикетки. Имена, даты, судьбы. Миллионы судеб. И вдруг — звук. Сфера упала сама. Никто не касался её. Она просто сорвалась с полки, упала на пол и разбилась. Стеклянные осколки разлетелись в стороны. Из осколков поднялся голос. Старый, хриплый, женский. «Когда тело мёртвой удержит душу живого, и тьма назовёт себя светом, придёт та, что не рождена в этой земле. Она откроет дверь, которую не закрыть. И дракон, что потерял свою тень, узнает в ней своё пламя. Либо они сгорят вместе, либо тьма отступит навсегда». Голос замолк. Осколки перестали светиться. Оливия и Драко стояли неподвижно. Смотрели друг на друга. — Это… — начала Оливия. — Это о нас, — закончил Драко. Она перевела взгляд на осколки, потом снова на него. — «Тело мёртвой удержит душу живого», — прошептала она. — Гермиона в теле мёртвой Пэнси. — «Тьма назовёт себя светом», — продолжил Драко. — Она думает, что её одержимость — это любовь. — «Та, что не рождена в этой земле». — Оливия коснулась своей груди. — Это я. Я из Новой Зеландии. — «Она откроет дверь, которую не закрыть». — Драко взял её за руку. — Ты научилась выходить из тела. Ты открыла вторую дверь. — «Дракон, что потерял свою тень». — Оливия посмотрела ему в глаза. —Я знаю, что на языке звёзд твоё имя значит «дракон». А тень… ты потерял себя. В этом браке. В этой лжи. — «Узнает в ней своё пламя», — прошептал Драко. — Я узнал тебя. В баре. В ту ночь. Я не знал, кто ты, но я почувствовал. — «Либо они сгорят вместе, либо тьма отступит навсегда». Они замолчали. — Мы не сгорим, — сказал Драко. — Мы победим. Оливия положила ладонь на его грудь. — Мы не изменники, — сказала она. — Нет, — ответил он. — Мы — исполнение пророчества. Они вернулись в квартиру Оливии уже под вечер. Драко открыл тетрадь Гермионы на последней странице. Там, в самом конце, дрожащим почерком было написано: «Пророчество существует. Я знаю. Я слышала его. Оно обо мне. И о ней. Той, кто придёт. Я должна остановить её. Я должна занять её тело раньше, чем…» Дальше строчка обрывалась. — Она знала, — сказал Драко. — Она знала, что ты придёшь. Знала, что я узнаю тебя. И пыталась украсть твоё тело, чтобы обмануть судьбу. — Но судьбу не обманешь, — прошептала Оливия. — Нет, — согласился он. — Не обманешь. Они сидели молча, глядя на огонь в камине. И впервые за долгое время Оливия не чувствовала холода. Только тепло. Только его руку, сжимающую её ладонь. — Что теперь? — спросила она. — Теперь мы готовимся, — сказал Драко. — Она не отступит. Она будет пытаться до конца. — И что мы будем делать? — Мы будем защищать тебя, — он посмотрел ей в глаза. — И я буду рядом. Обещаю. Оливия кивнула. Она знала — это ещё не конец. Это только начало конца. Но она больше не боялась. Где-то далеко, в особняке Малфоев, Пэнси сидела у окна и смотрела на темнеющее небо. Её глаза были пустыми. Но внутри, глубоко внутри, кто-то улыбался. — Скоро, — прошептала она чужим голосом. — Очень скоро.