Душевные раны и целебное тепло

Четыре года спустя... Прошло двенадцать месяцев с Битвы за Хогвартс и окончания Второй магической войны. Волдеморт пал, а с ним — его приспешники и отравляющее зло. Все выжившие участники собрались в загородном доме Поттера, чтобы отпраздновать годовщину и вместе с тем почтить павших. Было множество людей, так или иначе связанных с минувшими событиями: от членов правительства до студентов, которые рисковали своими жизнями. Гарри был облачён в дорогой костюм-тройку чёрного цвета. На мероприятии он сопровождал свою невесту, Джинни Уизли, которую украшало не слишком длинное платье оттенка белого шоколада. В какой-то момент Поттер начал речь: — Приветствую всех. Я благодарен, что у нас есть возможность собраться. Быть вместе в это мирное время, когда всем и каждому не угрожает смертельная опасность, — юноша всматривался в знакомые лица с благодарностью. — Мне никогда не забыть слов профессора Дамблдора:"Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем". Он, несомненно, был прав. Но я скажу вам, что никто из погибших не будет забыт. Все будут помнить Римуса Люпина, Нимфадору Тонкс, Фреда Уизли... Герой озвучивал список имён. Имён тех, кто погребён в земле без возможности иного приговора. Многие гости проливали слёзы, не заботясь о том, что размазался макияж или они выглядят от менее мужественно. — ... и Северуса Снейпа. От последнего имени по телам некоторых присутствующих побежали мурашки, однако все знали о вкладе зельевара в исход войны. — Мы не забудем их храбрость, доблесть, самоотверженность, заботу и участие. Никогда. А в эту самую секунду я попрошу поднять бокалы, и мы выпьем за людей, которые отдали самое ценное — собственные жизни. Да хранит Мерлин их души. — Да хранит Мерлин их души... — было произнесено в унисон. Вверх взмыли сосуды, через секунду немного опустевшие. В зале раздалась негромкая музыка, и гости начали говорить на отстранённые темы. Грейнджер общалась с волшебниками и волшебницами, перетекая из одной компании в другую. Но её глаза никак не могли уловить одного человека... — Гарри, ты не знаешь, где сейчас мистер Блэк? Именно. Отсутствие крёстного лучшего друга беспокоило гриффиндорку. — Не уверен до конца, Гермиона, но поищи в библиотеке — обычно он проводит время именно там. — Юноша приобнял плечо красавицы Джинни и легко улыбнулся. — Спасибо. *** Поттер был прав: анимаг находился в библиотеке. Сидел в большом кресле у камина и попивал что-то из стакана. Чуткий слух без проблем уловил шаги, и Блэк был абсолютно уверен в том, кому они принадлежат. Его голова показалась из-за кресла, чтобы убедить хозяина. Да, это она... Перед взором предстал дивный образ. Распустившийся цветок, с синим платьем в пол и аккуратно уложенными волосами, застыл в дверном проёме. Взгляд был решительным, но кудрявая не заходила. Только внимательно изучала знакомое помещение. Мужчина тем временем рассматривал гостью. Теперь она походила на молодую женщину. Изящное тело подчёркивал наряд. Лицо больше не походило на детское: оно приобрело ранее недоступные взрослые черты, притягивающие к себе. Но самое интересное — глаза. В них читалась боль минувших дней и смерть ребячества. — Мистер Блэк, я могу составить вам компанию? — из ниоткуда послышался голос. Анимаг осознал бесстыдное разглядывание и поднял глаза. — Конечно, Гермиона. Разумеется можешь. Сделал приглашающий жест, и спустя мгновения Грейнджер заняла кресло напротив. Увлечённо смотрела за языками пламени в камине и не имела ни малейшего представления, о чём поговорить. — Как поживаешь, Гермиона? Есть что-нибудь, чем ты хотела бы поделиться? — Спасибо, сэр, всё прекрасно. — Она поблагодарила не столько за вопрос, сколько за спасение от неловкого молчания. — После окончания войны дела стали налаживаться. Больше года я работаю в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, как и хотела. Жизнь стала приходить в норму, что не может не радовать. Меня одолевает счастье от того, что я имею на сегодняшний день и... Девушка неловко посмотрела в сторону слушателя, ужаснувшись своей излишней разговорчивостью. Она отвела взгляд к камину, и в тот же момент слева послышался короткий смешок. — Рад, что у тебя всё хорошо. С самого начала нашего знакомства я знал, что ты станешь выдающейся волшебницей. И, очевидно, не прогадал. Комплимент помог расслабиться, и гриффиндорка благодарно улыбнулась. — Вы преувеличиваете, мистер Блэк. — Не надо излишней скромности. Ты прекрасно знаешь, что это правда. И также знаешь, что это полностью твоя заслуга: именно старания и упорный труд стали двигателем к тебе настоящей. Он глядел собеседнице прямо в глаза. Нанизывал бусины убеждения в её сознание. По всей видимости, удачно, потому как в ответ прозвучало: — Благодарю вас. Девушка слегка склонила голову, ответив на пронзительный взгляд. Их контакт длился несколько секунд. Долгих и приятных секунд. Вскоре Блэк завёл новую тему. — А что насчёт Рона, который неровно к тебе дышал с юных лет? Когда на свадьбу позовёте? Вы же позовёте, я надеюсь? — поинтересовался и отпил из своего стакана тёмно-красную жидкость. Почему-то Грейнджер проследила за этим действием до конца, задерживаясь на глотательном рефлексе. — Признаться, говорить тут не о чем. Рональда несильно заботят подобные вещи. Его голова забита спортивными событиями, так что вряд ли отношения со мной и — уж тем более — свадьба интересуют его. Гермиона издала нервный смешок, постукивая ногтем по бокалу с шампанским. Я, конечно, подозревал, что младший Уизли не шибко сообразительный, но и подумать не мог, что он ещё и слепой... — ... помимо всего прочего, он просто невозможен в своём доверчивом... Мне не понять этого мальчишку. Как можно смотреть на кого-то, кроме этого обворожительного лебедя в наряде ночи? Даже Империусу неподвластно подобное... — Мистер Блэк? Анимаг мотнул головой и встретился с карими глазами. — Что, прости? — А как вы поживаете? Как поживаю... Давно не слышал этого вопроса. Гарри и тот реже стал интересоваться. Но только не храбрая девочка. Из вежливости — или по любой другой причине — она решила спросить о таком обыденном, но недостающем. — Не жалуюсь. После войны стало легче дышать: нет ощущения руки, что сдавливает глотку. Конечно, таких же увлекательных и романтичных событий в моей жизни не имеется, и всё же я рад хотя бы тому, что жив, — размеренный голос расслаблял. Девушка глотнула шампанского, слушая Сириуса. — Тебе девятнадцать лет, верно? — Верно, сэр. — Надо же, как ты повзрослела, Гермиона, — констатировал он, в очередной раз мельком поглядывая на юное тело. Возможно, дольше и чаще, чем следовало бы, но никто не возражал. — Правда? — Несомненно. Вспоминаю, как на первом собрании Ордена, ты сжала мою руку. Уже тогда я понял, что прошлое осталось в прошлом, и тебе не быть беззаботным ребёнком. — Если позволите, мистер Блэк, моё беззаботное детство закончилось ещё со знакомства с вашим крестником. — Ха-ха, что верно, то верно... Малец доставил неприятности многим. — Возможно. Однако, помимо всех опасностей и путаниц, он принёс множество приключений и радостей. — Это каких же? — Например, знакомство с одним исключительным узником Азкабана... При упоминания тюрьмы Сириус рефлекторно поёжился. Лицо его не выражало былой приветливости, и глаза обратились к камину. Гриффиндорка запоздало поняла, что затронула болезненную тему. Ей хотелось влепить себе подзатыльник и убежать из комнаты. Она слишком резко встала, разлив часть шампанского, и сказала: — Прошу прощения, сэр. Видимо, мне лучше уйти... — Нет, — промолвил тихий голос. — Я хочу, чтоб ты осталась ещё ненадолго. Прошу, почитай мне что-нибудь. Наконец, волшебник поднял голову, чтобы посмотреть в смущённое лицо. — Что, простите?...