Какая разница между мячом и скейтом?

– «Ха-ха-ха. А может спрыгнуть с дерева?» – жуткая мысль посетила Мисаки. И эта мысль далеко не о суициде.

***

На часах было восемь часов утра. Все бы ничего, если бы не оживлённое движения на улицах. Многие люди в такое время спешат по своим делам: в школу, на работу, а может и вовсе, гуляют, выполняют утреннюю пробежку. В число бегущих по утрам входит и Мисаки. Всю ночь она не спала, сидела на ветках своего любимого дерева, которое дарило ей спокойствие. После того, как Каору уехал с ее сумкой, Оосава забралась, как раз, на эти мощные ветви сакуры, совсем не боясь, что оступится и упадет. Наоборот, высота придает ей уверенность, и чувствует она лишь свободу, а вместе с ней и счастье. Мысли до сих пор невозможно разложить по полочкам, а прохладный воздух не хочет освежать ни тело, ни разум. Мысли о Мие, отце, матери крутились в голове, одна за другой. Мисаки просто не успевала обдумывать одно, как возникает какая-то другая мысль, которую, также, надо обдумать. За последние два часа Оосава пробежала весь город. Любимая музыка и воображаемая жизнь заставили ее отвлечься от внешнего мира. Поэтому она даже не заметила небольшую группу людей, наблюдавшие за ней. Так сказать, девушке было все равно на остальных: вчера она отреклась от принципов отца, при этом не очень лестно о себе отзываясь, а сейчас как ни в чем не бывало бегала по улицам и улыбалась самой себе. Пусть обдумать Мисаки ничего не смогла, но решила пока делать лишь одно — избегать Кэтсу Оосава любыми способами, хотя бы до приезда матери.

***

Без происшествий проведя утреннюю пробежку, Мисаки вернулась к Каору, который, сидя на полу с чашкой в руках, ждал ее. Когда же она появилась в его поле зрения, скейтер, немного погодя, встал и под пристальным взглядом знакомой подошёл к ней. Оосава, как только увидела его, остановилась и, как нашкодивший котенок, начала ждать чего-то, не отступив ни на шаг. Неожиданно Сакураяшики потрогал своей ладонью лоб девушки: – Температуры нет. – выдохнул он. – Значит обошлось. – Ты чего это? – встревоженно округлила свои глаза Мисаки, отходя немного назад от шока. – Я бы никак заболеть не смогла, если ты об этом. – Ну да. Хоть ты и закалённая, но пришла вчера, а точнее сегодня, вся ледяная с синими губами, стуча зубами. – мужчина наконец отошёл от нее, намереваясь выйти из комнаты, но перед выходом сказал. – Пока Наоко не приедет, поживешь у меня. В четыре часа у Гориллы в кафе. – До сих пор Нанджо-сана называешь так? Ох, ладно. Каору вышел, оставляя девушку в полном одиночестве. Ей хотелось рухнуть прямо на пол от усталости. Хоть Оосаве не впервой не спать по одному дню, но после изнурительной игры и эмоционального потрясения было трудно придавать своему виду бодрость, чтобы программист не запирал девушку дома. Даже пробежка не придала желаемых сил, хотя обычно она помогала ей освежиться и привести все мысли в порядок. Ни секунды немедля, Мисаки побежала в душ, чтобы помыться. Холодная вода хоть и остудила полыхающую жарким пламенем кожу, но мысли так и путались в голове. Стоя под струёй воды, волосы, выбившиеся из пучка, намокли, но это волновало в последнюю очередь. Она опаздывает в школу, но тем не менее не торопится. А зачем? Директор велел спортсменам отдохнуть два дня. Значит, можно было не идти и отдохнуть. Хах! Оосава не отдохнёт, но посмотрит на ребят, которые желали им победы, а она всех подставила. Интересно было бы понаблюдать за ними. Смотря на себя в зеркало, девушка изменилась в лице: некогда апатичное лицо преобразовалось в азартное, появились огоньки в глазах, даже не смотря на дикую сонливость. После душа Мисаки взяла принесенную ею школьную форму и быстро оделась, но так и не принялась готовить себе завтрак. И так школьница опоздала на первый урок. Захватив свою сумку с формой, учебниками и тетрадями, она вышла из дома, так и не позавтракав. – «Ни поела, ни поспала — высший класс!»       

***

Все слова, объясняющие новую тему по английскому языку, пролетали мимо ушей скейтера. Мия, смотря на прекрасный вид за окном, думал об утренней ситуации, когда вместе с Реки и Лангой встретил Мисаки. – Ты чего это, Мия? – обеспокоенно смотрел на него красноволосый, обращая свой взор, казалось, на обычную девушку, которая бегает по утрам. – Да так… – немного погодя ответил Чинен, смешно хмуря брови. – Я думал, это моя знакомая. – У тебя знакомые-девушки есть? – удивлённо спросил Ланга, наклоняясь, чтобы лицезреть лицо друга. – Вообще-то, да. И отойди от меня, слизень. Ты слишком близко! – после гневной тирады самого младшего из них последовал смех всей компании, но Мия задумался. – «Бегает, как будто ничего не произошло, да и с такой спокойной улыбкой…» Парню повезло, что учитель настолько заболтался о своей жизни, что он гляделки в окно не замечает. Уже скоро подойдёт конец второго урока, а Оосавы нет до сих пор. Хотя зачем ему ее ждать? Спортсменкам сказали отдыхать и набираться сил перед школой. Тяжко вздохнув, Чинен положил голову на парту, не отрывая взгляд от окна. У него было предчувствие, что она придет. И с чего такая заинтересованность? Мия и сам не понимает. Это событие похоже на испытание. Только итог этого испытания непонятен, а возможно сейчас проходит только кульминационный момент и до завершения далеко. Что же ждёт дальше? Парень задумывался о ситуации в целом. Мисаки не была его фанаткой, сталкершой. Она просто появилась в переломный момент его жизни, пытаясь принести в нее лучик света. Только он и сам не догадывался, что светила она из последних сил, которые уже заканчивались. Теперь точно, девушка больше не будет приносить разнообразие в его скучный школьный отрывок времени. Вдруг, сердце Мии встрепенулось, когда он заметил столь знакомые белокурые волосы, а чуть позже разглядел силуэт Мисаки.

***

Старшеклассница шла, покачиваясь. Ее мутило, возникли головокружение и тошнота. Хотелось блевануть прямо посреди дороги, а после пойти обратно к Каору и лечь спать, чтобы после пробуждения прошли эти паршивые ощущения. Но так нельзя, другая цель сейчас, к которой она старалась шагать более-менее уверенно и решительно. Оосава намеревалась заявить то, чего раньше не могла, а именно, заявить об уходе из команды. Хоть она и любила волейбол всем своим сердцем, но ее жесткие персональные тренировки никуда не годились. – Отец, я больше не могу! – жалобно прокричала Мисаки, готовая разрыдаться от сильной боли во всем теле. – Я устала уже. – Нет никаких «не могу» и «устала»! – возвышаясь над своей дочерью, мужчина стоял, оперевшись на костыль. От безысходности девочка заплакала, пытаясь подняться на свои ноги. – Распустила тут сопли да нюни. Моя дочь должна быть лучшей. Надоело быть лучшей, надоело быть зависимой от кого-то. Наступило время, когда можно избавиться от отца и его принципов и стать свободной. Мисаки уверенно толкнула двери, ведущие в спортивный зал. Какого было ее удивление, увидев вместе с тренером там капитана команды. Оба, ранее занятые написанием чего-то, обернулись на звук. – Ты что здесь делаешь, Оосава? – удивлённо спросила Хаюми, глядя на свою бывшую подругу. Мужчина нахмурился. – Тебя это не касается. – безразлично ответила девушка, направляясь прямиком в раздевалку и не обращая внимание ни на кого. Тренер команды стоял с планшетом, в котором сейчас находился отчёт об их проигрыше. Капитан пошла вслед Мисаки, а он же не собирался плестись за ними, желая быстрее закончить дела. Но после появления дочери бывшего выдающего связующего придется повременить ему с отдыхом. Хаюми шла позади Оосавы. Уже в раздевалке она, опираясь на косяк, наблюдала за бывшей подругой, как та брала вещи из своего шкафчика. У нее уже появилась догадка о визите Мисаки. – Собралась уходить из клуба? – как-то обеспокоенно спросила Хаюми, желая придать своему голосу больше безразличности и холода, чем было на самом деле. – Да. А теперь уйди с моего пути. – вещи уже оказались в заранее взятой спортивной сумке, теперь осталось малое, но более волнительное. – А ты ведь раньше такой не была, Мисаки. – отходя немного в сторону, невнятно пробормотала капитан, надеясь, что ее не услышали. – А ты ведь ничего обо мне и не знаешь, Хаюми. Совершенно ничего. – тяжело выдохнув, Оосава безразлично посмотрела на бывшую подругу, которая лицезрела свои кроссовки. – Ты закрылась и перестала со мной всем делиться. А ведь правда. После всех заявлений отца, что доигровщиком в команде она не должна быть, Миса действительно перестала рассказывать что-то из своей жизни. Она была морально подавлена, но решила оставаться при всех такой же, какой и была. Меньше изменений — меньше вопросов. Все элементарно. Даже нашла человека, такого же, как и она сама. Только Мисаки так считала. Старалась как-то подружиться, поддержать, ничего не прося взамен. Не замечала, что закрылась от своей подруги, стала меньше выделять ей время. Можно сказать, погналась за двумя зайцами и ни одного не поймала. Девушка про себя усмехнулась. Как же она была слепа и глупа. Пора все менять, настал тот момент, что повернет ее жизнь. Подойдя к тренеру, она уверенным голосом заявила: – Я ухожу из клуба. – Мисаки протянула пакет с ее спортивной формой, в которой она играла все это время, проигрывая из раза в раз. – Это уже Оосава-сан будет решать, а не ты, сопля. – грозным тоном ответил мужчина, не сдерживая свою агрессию. Он явно не учел, что есть лишние уши, которые не знают всех событий, происходящие в жизни дочери великого бывшего связующего. Недовольно скривившись от его обращения, девушка решила уже показать себя, решила перестать быть той хорошей, доброй девочкой, которую все знают. – Никто мне не указ. – резко кинув пакет за спину тренера, где сейчас стояла Хаюми, с интересом наблюдавшая за ситуацией. В ее глазах так и горели огоньки непонимания и шока. – Ха! Как же я вас всех ненавижу! Лицемерные твари, готовые на все ради славы. – лицо девушки скривилось в насмешливой гримасе с нотками злости. Ее аура изменилась, сейчас она не будет греть и освещать сердца людей, впавших в отчаяние, не будет приносить яркие краски в серые дни. Такую Мисаки ее бывшая подруга никогда не видела. Только хотел тренер отчитать девушку за такие слова, как Хаюми резко встала перед ним, расправив руки в разные стороны, этим действием останавливая его. Капитан с еле заметными слезами на глазах на эмоциях прокричала, смотря прямиком в темные глаза бывшей подруги: – Да что, мать вашу, случилось?! Мисаки, почему ты такая? – Оосава лишь начала немного посмеиваться над ее словами. Действительно, кто мог довести школьницу до такого состояния? – Знаешь, – неожиданно грубо и агрессивно начала говорить она, останавливая свой истеричный приступ смеха. – мне тоже интересно, какого черта я стала оружием в руках этих садистов. «Станешь мировой звездой, если пройдешь национальные и попадешь в сборную Японии» – спародировала слова своего тренера девушка, кидая свой взгляд полный ненависти и отвращения к этому человеку. – Мне это нахер не надо! Ищите другую собачку, которая будет слушаться вас! Я проваливаю. Перед своим уходом Мисаки мельком посмотрела на лицо Хаюми. Она и в правду была удивлена, но и до конца не понимала ничего из сказанного. Похоже у тренера были тайны насчёт ее команды, а точнее игроков, которых она ведёт за собой уже третий год. Оосава, походкой полной уверенности и злости, быстро достигла выхода. Но надо же было ей показать свой характер полностью. Как только она вышла из здания, Мисаки, схватив дверь за край, со всей силы захлопнула ее. Этот оглушающий звук был слышен, видимо, в школе, но это ее сейчас мало волновало. Внутри девушки бушевала злость, которая так и сочилась, готовая выплеснуться на что-то или кого-то. Даже этот псих, за который мама бы сказала: «Давай, ломай, мы же миллионеры, заменим дверь в твой любимый спортивный зал», не помог выплеснуть всю злость. Мия, все также сидевший у окна, ждал, когда выйдет его одноклассница. Еле слышный хлопок разбудил его от бурных размышлений, из-за чего он встрепенулся, оживлённо вглядываясь в силуэт. Чинен понял, Мисаки была на что-то зла, причем даже очень. Никогда и никто не видел ее такой, ведь все это время она была словно солнышко, готовое всегда всех освещать и приносить радость. – Сенсей, можно выйти? – подняв правую руку, спросил парень после секундных размышлений. После утвердительного кивка со стороны учителя скейтер выбежал из кабинета. Некоторые из учеников кинули вслед удивленный, непонимающий взгляд, но сейчас Мия не обращал ни на кого внимания. Его целью была девушка, которая была рядом с ним, а позже стала отдаляться.

Сердце бешено стучит, дыхание сбито. Что же ты чувствуешь к Мисаки, Мия?