Какая разница между мячом и скейтом?

Зайдя в школу, Мисаки никого не увидела. Сейчас урок, и это даже к лучшему: не будет лишних вопросов. На ходу переобуваясь, она закинула свои вещи в ящичек. Путь до кабинета небольшой, но с головокружением и тошнотой дойти — будет крайне сложно. Странно, что на момент разговора с тренером и Хаюми, такого не было, видимо, девушка не так сильно старалась обращать внимание на неприятные ощущения. Пройдя небольшое расстояние, Мисаки больше не могла ровно держаться, поэтому от сильного головокружения оперлась на стенку. Один день без сна и еды переживать не впервой, но таких сильных эмоций не было. Разбираться сейчас не хотелось вовсе. От своей ничтожности и слабости, Оосава со злости ударила кулак об стену, все также держась за нее, дабы не упасть. Удар хоть и не настолько получился сильный, но эта боль помогла кое-чем, а точнее вспомнить. Можно было не мучиться и ещё у Каору выпить таблетки от тошноты и головокружения, что лежали в ее школьной сумке. Пришлось менять маршрут. До туалета ближе идти, чем до своего класса, что очень радовало Мисаки. Ну и Слава Ками, что в коридоре никого не было, а то пришлось своими усилениями гордо ковылять до туалета, чтобы не показывать свою слабость. Да, для Мисаки это было слабостью, не простым человеческим фактором. Навязанные принципы и взгляды на жизнь давали знать, но в сердце девушка знала, что все сказанное отцом, отчасти, полнейший бред человека, который желает вырастить могучего спортсмена. Передвижение давалось с трудом. Оосава слышала, как громко стучит ее сердце, как шумно и тяжело дышит, как шаркает ногами по плитке. Цель достигнута. Прямо перед раковиной Мисаки свалилась на пол от бессилия. Что, черт возьми, творится с ее организмом? Все ее тело трясет, к горлу подкатывает рвота, но «обниматься с унитазом» девушка бы не хотела. Поэтому, быстро отыскав во внутреннем отделе заветные таблетки, она, опираясь на раковину, поднимается. Зеркало напротив показывает не лучшую картину. Лицо бледно, под глазами большие мешки, четко выделяются скулы. Конечно, не настолько все плохо. Но от своего внешнего вида Оосаву тошнит ещё больше. Эти глаза. Она их терпеть не может. Вся внешность у нее от мамы, единственное — глаза достались от папы. Тёмно-синие, словно самое дно океана. Не время думать об отце. Надо поскорее «полечить» себя, чтобы пойти и удивить, а возможно и нет, своим приходом. Трясущиеся руки закинули в рот таблетки, а затем набрав в ладошки воды, запила таблетки. Чтобы бледный оттенок лица сошел, Мисаки решила до звонка просидеть в туалете. Поэтому она аккуратно уселась у стены, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. – Я смогла. – осознание недавнего поступка пришло. – Я смогла это сделать. Спустя три чертовых года. С облегчением вздохнув, девушка просто отключилась от мира сего, не замечая, что за ней начали наблюдать, а точнее прислушиваться. У нее было двоякое отношение к своему поступку. Вроде как, пришла та самая лёгкость, о которой она мечтала, и все должно встать на круги своя. Но было чувство, что сделала только хуже. Возможно, это паранойя. Спокойная, умиротворенная атмосфера окутывает Мисаки. Тишину прерывает только ее глубокое дыхание. Ну не прекрасная ли ситуация, чтобы, наконец, заняться самокопанием? – А почему я, собственно, проиграла? – спросила у самой себя девушка, смотря на свои руки. – Я же тренировалась изо всех сил. – правой рукой цепляя рукав школьного пиджака, оттянула его вниз. Взгляд тёмно-синих глаз хмуро смотрит на предплечье. В памяти начали воспроизводиться собственные суровые тренировки и тренировки ее команды. Они очень сильно отличаются. Появилась другая картина: находясь в раздевалке, Мисаки после командной игры довольная смотрела на своих напарниц, которые переодевались, она заметила, что на их руках почти нет синяков. И тут ее осенило. – Они мало старались, когда я пахала как ненормальная. Папа прав, они все до ужаса слабые. – закатав рукав обратно, девушка обняла себя руками, пытаясь заполнить пустоту внутри себя. – Они были не достойны меня. Ничтожная команда. – Оосава неожиданно, даже для самой себя, истерично рассмеялась. Негромко, конечно, но по ее коже прошлись мурашки от этого устрашающего смеха. Звонок с урока. Прошел второй или третий, но это не так уж и важно. Мисаки, чувствуя себя уже намного лучше, аккуратно встала, держась за стену. Посмотреть на свое отражение, она не рискнула, поэтому поторопилась к выходу. Хоть и прозвенел звонок, но в коридоре никого не было. Правда Оосава так думала. Не оборачиваясь по сторонам и держа курс прямо в свой кабинет, не сразу заметила кое-кого. – Мисаки. – как по закону подлости ученики начали выходить, создавая шум. Тем не менее девушка узнала голос, а точнее его обладателя. Пришлось невольно остановиться. – Почему ты в школе? – круто развернувшись на пятках, девушка, пряча руки за спиной, улыбнулась. – А где же мне ещё быть? – волнение накрыло с головой. Он ведь мог услышать ее краткий монолог. Она начала заламывать до еле слышного хруста пальцы за спиной, дабы успокоиться. Мия стоял и смотрел на фальшивую улыбку, что сейчас красовалась на лице его одноклассницы, пытаясь поймать каждую перемену. Он много раз видел Мисаки, но так и не понял, когда и где была настоящей. – Волейбольный клуб же должен отдыхать после игры два дня. – неуверенно ответил парень, смотря на учеников, что потихоньку начали толпиться около них, перешептываясь. Наверняка, об Оосаве болтают. – Отдых для слабаков. – наконец улыбка, такая ненастоящая, спала с лица девушки. Теперь она говорила на полном серьёзе, отчего в голосе был слышен холод, пробирающий до мурашек. Руки переместила вперёд, скрещиваясь у груди. Боковым зрением она наблюдала за толпой, скопившейся рядом. – Ты и сам это должен знать, Чинен. Голос был до ужаса стервозным, высокомерным. Взгляд холодным, отстранённым, но с ноткой презрения к окружающим ее людям. Даже удалось ей побороть мелкую дрожь в теле. Похоже Мисаки показывает свою настоящую натуру. Одно Мия выяснил точно: девушка не собирается сюсюкаться с другими, как это было раньше. Своим нынешним поведением она начала напоминать старого скейтера, который был до дружбы с Реки и Лангой. – Неужели ты, Оосава, наконец-то показываешь свой истинный характер? – за спиной школьницы прозвучал мужской голос. Она не смогла сдержать гадкой ухмылки на лице, сразу вспоминая произошедшее с этим парнем. Мисаки стоит напротив ученика, учащегося в параллельном классе. Улыбка не сходит с лица обоих. Можно предположить, что они лучшие друзья или влюбленная парочка, но ни одно из суждений не подходит к этой ситуации. Девушка сжимает в своих руках тетради и листы А4. Парень неловко потирает свой затылок, смущается, и Оосава это понимает. Она понимает и то, что он влюблен в нее и готов на все, но ей Ивасаки не нужен. Мисаки влюблена совсем в другого человека, который, к сожалению, игнорирует ее. – Спасибо большое за домашку, Тако-кун! Ты меня очень выручаешь, а то совсем нет времени с этими соревнованиями.– радостно пролепетала девушка, чем ещё сильнее смутила парня. Сложный период, связанный с контрольными и кучей домашней работы, прошел, теперь Мисаки может кое-что сделать. – Так ты готова ответить на мое признание, Оосава-тян? – кое-как выдал Ивасаки, борясь со своим смущением. Девушка, учащаяся на втором году средней школы, смотрела на него радостно, но лишь внимательный может разглядеть нотки высокомерия и презрения. Готова показать натуру свою? – Ох, Тако. – как-то разочарованно начала она, создавая образ невинной школьницы. Все это небольшая иллюзия, вся ее жизнь похожа на иллюзию. – Я думала, ты умненький мальчик. Как жаль… – неожиданно Ивасаки поднял голову, смотря на девушку. Ха! Теперь она, подняв свой подбородок, с победой разглядывая его. Мисаки не скрывает своего отвращения и высокомерия, душа его своим взглядом. – Я тебе не друг, и сам должен был понять. Такая как я, не станет встречаться с лузером, вроде тебя. Да и ты вообще не в моем вкусе. Спасибо, что был мне полезен, дальше я сама справлюсь. Парень стоял, не смея двинуться. Слова, сказанные в его сторону, ранили его, из-за чего из глаз хлынули слезы, очерчивая дорожками контур щёк. Не смотря на душевную боль Тако, Мисаки снова улыбнулась своей фирменной улыбкой, способной осветить любую темноту, на пятках развернулась к нему спиной и ушла. Похоже это ее коронная фишка, благодаря которой уходит от проблем. По крайней мере, пытается. Последняя улыбка, посланная ему, затмила Ивасаки. Колени дрожали и не выдержали вес, и он упал на них, больно ударяясь. Тако сохранил ее образ, с ее глупой, но светлой, улыбкой, потому что она была ему дорога. Но вот только Оосава, идя и чувствуя его взгляд, больше не смела поднять уголки губ. И нет, не было ей больно. Она была довольна собой, просто надоело. Чтобы отогнать от себя жуткую ауру лицемерия, поспешила к своему любимому Мие, рассказать какую-нибудь новость. – Да ладно тебе, Тако-ку-у-ун. – пожимая плечами, Мисаки начинает на носочках и, причем, быстро приближаться к нему. Никто не успел опомниться, как она стоит около него. Никого, не стесняясь в данном коридоре и наблюдая за реакцией Чинена, девушка «по-братски» локтем захватила Ивасаки в объятия. Волейболистка сделала это, как будто они являются друг другу близкими людьми, в любом понимании. Глаза Мии расширились, глядя на своего бывшего друга* и одноклассницу. Первый противился, пусть таких холодных и показушных, но объятий, когда вторая выдавила из себя лицемерную улыбку. Шепот в коридоре только усиливался. Даже странно, учителя не пришли посмотреть, что же происходит. – Отвянь, Оосава. – брюнет схватил руку бывшей возлюбленной, отодвигая ее от себя. Примем к сведению, что руку он свою сам не убрал, а лишь сжал ее предплечье. Девушка от боли немного зашипела, правда, незаметно. Чтобы парень не остался безнаказанным, она решила немного отомстить за это. – Мальчик не может забыть свое горе. Возможно, первую любовь. – трагично-восхищенно пролепетала Мисаки, покружившись вокруг себя, заранее вырвав руку. Однако, глядя прям в глаза Тако, она серьезно, с явными безразличием и холодом, продолжила. – Как это трагично, аж блевать хочется. – лицо скривилось от отвращения к этому парню, кулаки сжались. То, что, он сделал с Мией несколько лет назад, воистину ужасно. Тяжко вздохнув, она решила заканчивать свою актерскую игру, не имея терпения выслушивать всякие перешептывания со стороны учеников, которые совершенно ничего не знают о ней. – Как же надоело со всеми вами играть. Чинен, слушавший и следивший за своей одноклассницей, сейчас будто отключился. Чувства с того предательства будто скопировались, только на этот раз он не посмел ничего сказать, попросту не зная, что надо было в данной ситуации. Стоял и смотрел, как гордо, без своей улыбки, с безразличием шла Мисаки, легко расталкивая толпу школьников. Похоже глупец-Тако попытался остановить ее, из-за чего получил мощную пощечину. Как раз этот звук и привел скейтера в чувства. Он даже успел запечатлеть в памяти красное пятно на его скуле. Про себя благодарит за такое действие, ведь когда-то сам хотел так сделать.

***

Успешно миновав препятствие в лице подростков, Мисаки ринулась в класс. К ее удивлению, дверь была закрыта, хотя обычно на переменах она была нараспашку открыта. Не придав этому особое значение, с ноги отворила ее, заходя под звук звонка, предвещающий начало урока. Одноклассники удивлённо на нее посмотрели. Никто же никогда не видел вечно улыбающуюся девушку в слезах, а потом как она высокомерно, с отвращением, высказывалась об отце на камеру, или же взять недавнюю ситуацию в коридоре. Никто из этих людей не видел ее боль. Оосава, видя, что учителя нет в классе, хотела было сбежать и прийти к следующему уроку, или вместе с ним, в случае ее рассекречивания. Но не тут-то было. Как только она собиралась уже повернуться, почувствовала чужое тепло рядом с собой, такое непривычное. Хотела бы Мисаки отпрыгнуть от этого, пока что, неизвестного источника тепла, но нельзя же показывать свой страх обжечься из-за огня, готового растворить ее собственный мрак и предотвратить от повторного его появления. – Твою мать… – тихо ругнулась девушка, заметя свою преграду. И это был Чинен Мия, да. Ему же тоже в этот кабинет надо идти на урок. Сердце готово вырваться из груди, громко стуча по ребрам. И Мисаки это ощущает и молится, чтобы этого не было слышно, ведь Мия очень близко, и как не кстати, вспомнилось его тепло во время объятий. Шумно выдохнув, Оосава резко развернулась к парню спиной, дабы не встретится с ним взглядом, что очень вероятно, рост-то одинаковый, почти, и гордо пошла к своему месту. – Оосава-тян, неожиданно было увидеть тебя после соревнований так скоро. – промямлил «самый смелый» из одноклассников. Мисаки на это ничего не ответила, а молча села за свою парту, даже не смея обращать на такое ничтожество внимания. За ней сел и Мия, тут же понимая, что имел в виду Коширо. – Обычно по неделе не приходишь, а тут даже на следующий день пришла. – от воспоминаний прошлых соревнований невольно пошли мурашки. Ужасные были, а может ещё будут, времена, – Не говорю ещё про твое унижение… – парень понизил голос, чтобы его не услышала девушка. Ох, как ему не повезло, Мисаки очень прекрасно слышала его слова о себе, причем они не очень лестные. Он бессмертный или просто очень сильно смелый? Девушка резко встала со своего места, громко хлопнув ладонями. И опять ему не повезло, парта Оосавы стояла прямо рядом с его, по правую сторону. Ранее разложенные школьные принадлежности подскочили, но не упали. Волейболистка схватила Коширо за ворот рубашки, поднимая с места. В карих глазах парня читался ужас и страх. Он не думал, что сможет вывести Мисаки из себя, ведь она все время была доброй и жизнерадостной девочкой, которая, казалось бы, не способна быть такой. – Щенок ты обосраный, закрой свою пасть. – голос девушки был полностью пропитан злобой, отчего по коже парня пошли заметные мурашки, лицо ещё больше изображало страх. После такого «хорошего» обращения некогда удивлённые происходящим одноклассники пустили небольшой смешок. – А не пойти ли тебе нахуй? – хватка немного ослабла. Своим высказыванием Мисаки повергла всех в реальный шок, они ни разу не слышали, чтобы такие слова слетали с ее губ. Но не только это помогло достичь такого результата: до мурашек тихий голос с нотками еле сдерживаемого гнева. Не смотря на всю сложившуюся неприятную ситуацию, девушка решила озвучить наконец свои давние мысли. – Какие же вы все ничтожества. – на сей раз не было злости, только отвращение, презрение. Тёмно-синие глаза излучали неимоверный холод, который способен заморозить до смерти любого, кто заглянет в него. Швырнув некогда висевшего в воздухе одноклассника обратно на его место, Оосава, дабы успокоиться, левой рукой надавила на пальцы правой до хруста. Коширо еле успел сориентироваться и, зацепивших за край парты, сумел удержаться и не упасть на пол. Приятное ощущение сказанного окутало девушку с головы до ног, а ведь она молчала, относительно, недолго, около двух с половиной-трех лет как пришло это осознание разницы их статуса в обществе, но этого времени было достаточно, чтобы понаблюдать за окружающими ее людьми: узнать их страхи, слабости, секреты. Ну, а почему нет? Знать о ком-либо информацию тоже полезно. Мисаки же не виновата, что люди сами к ней тянутся и болтают о своих проблемах, ища в ней поддержку. Они-то ее получали, но девушка впитывает информацию как губка. И поэтому, зная, что ее жалкие одноклассники хорошего о ней мнения, решила его до портить. Почему «до портить»? После недавнего матча можно было обо всем подумать, глядя на разбитого, заплаканного второго номера, а ещё это обращение к отцу и высказывание о самой себе подкинули почву для размышлений и слухов. С неким облегчением волейболистка спокойно села за свою парту, ожидания приход учителя. Но похоже Коширо не желал сдаваться, особенно после последних слов Мисаки, в состояние небольшого шока он все же тихо промямлил: – Все же задел тебя за живое, ничтожество. Как бы сама себя Оосава не называла, но никогда она не позволит оскорблять себя. Кто бы это не был, никто не смеет ее как-либо обзывать. Хотя и сама не лучше: в последние три минуты смогла настроить против себя весь класс, высказывая свое недовольство за все те долгие и многие дни, проведенные с ними в одном кабинете. Почти каждый из них приходил к ней за помощью и советом, только вот ее жизнью, личной жизнью, никто не интересовался. Эгоизм, и не больше. С начала средней школы, а может даже и раньше, Мисаки слышала от отца только ничтожествоничтожествоничтожество. Все ухудшилось, когда Кэтсу попал в аварию и повредил ногу, из-за чего до сих пор ходит благодаря только костылям. Мать — Наоко Оосава — очень много работает, постоянно в командировках, не было времени на семью. Поэтому она не видела того ужаса, что происходил с ее дочерью. Вернёмся к ситуации в кабинете. Злость, на этот раз, возникла очень резко и окутала каждую частичку тела, беспардонно заменяя блаженное чувство превосходства. Мышцы напряглись так, что это стало заметно лишь Мие, сидевшему сзади своей одноклассницы. Двоякие чувства завладели им: вроде как Мисаки сама виновата, что нарвалась на такое оскорбление, но и Коширо сам сейчас будет отхвачивать за то, что не умеет держать язык за зубами. Скейтер тоже напрягся, готовый к любому исходу событий, какому только, он не знает. Точка кипения достигла своего предела. Оосава резко встала, опрокидывая стул на пол, который с характерным звуком падает. Не медля, девушка сделала шаг в сторону одноклассника и сразу направила свой сжатый кулак в него. Через несколько мгновений на лице Коширо бы расцвела «красивая» гематома на всю щеку, но благодаря скейтерской карьере, многочисленным тренировкам, Чинен быстро среагировал на выпад волейболистки и, выпрямившись, перехватил ее руку за предплечье. К ее сожалению, скейтер достаточно удачно остановил кулак, буквально, в десяти сантиметров от лица одноклассника. Боль сразу пронзила руку, заставляя прервать свое дело и отвлекаясь на источник, приносящий ей этот дискомфорт. Взгляд темно-синих пронзительных глаз был направлен на Мию. Он обомлел от него, видя лютый гнев, готовый вырваться на кого-либо, и боль, которую он ей приносит. Мисаки этот выпад со стороны Чинена выбесил еще больше: то он вообще не обращает на нее внимания, то весь такой хороший и начинает ее поддерживать и верить в нее. Это, по крайней мере, странно. Скейтер первые два с половиной года просил ее отстать от него, открытым текстом говоря, что она неудачница. Его желание сбылось: потихоньку девушка отстранялась от него, не подходила, не рассказывала какие-либо новости о чем-либо. Стала более спокойной, что ли. По сути, Мия должен вздохнуть с облегчением, но почему-то совсем наоборот: как только Оосава перестала мозолить глаза, да, ему стало этого не хватать. Парень незаметно для себя стал изучать ее на уроках. Когда-то была спокойна, редко с улыбкой на лице, а в другое время была чем-то раздражена, но это не была та ярость, что сейчас плескалась в ее глазах. От них хотелось скрыться и никогда не попадаться, чтобы не быть убитым одним лишь взглядом. Мисаки все же еще что-то чувствовала к Мие, раз она быстро переключила внимание на другого парня, что в ужасе глядел на ее кулак. Отводя подозрение опусканием правой руки, которую до сих пор сжимал скейтер, слегла ослабив хватку, волейболистка соориентировалась и, чтобы Коширо наконец понял, что нужно держать язык за зубами, дала пощечину левой рукой. Удар этой рукой не такой сильный, как бы если получил бы правой. Он не почувствует обжигающий дотла кожу жар, как это было с Тако, который из-за своей приставучести и получил. Хоть и удар не был таким, каким хотела Оосава, но ее радовало то, что Коширо наконец «принял» свое наказание. Однако злость на кого-то не прошла, она четко держалась, не смея куда-либо двигаться со своего места, смотря на свое «творение». Как по щелчку все одноклассники охнули, видя, как «смельчак» прижимает свою руку к поврежденной щеке. Учителя, кстати, до сих пор нет. Не найдя каких-либо причин оставаться в кабинете, Мисаки резко выдернула конечность, освобождая от цепких пальцев Мии. Не глядя ни на него, ни на одноклассников, девушка решила незамедлительно покинуть кабинет, пока сенсей не пришел, и посидеть где-нибудь урока два, пока она не успокоится полностью. – Мисаки... – шепотом произнес Чинен, глядя на отдаляющуюся фигуру. Ее школьные принадлежности так и остались на столе. Непонятное чувство руководило им в тот момент, когда он аккуратно, с некой легкостью сложил их в ее школьную сумку. Спустя несколько мгновений пошли перешептывания, но это Мию уже не интересовало. Он лишь спрятал ее сумку за свою, чтобы никто, кроме присутствующих учеников, не знал о приходе связующего. – «Я и не думал, что Мисаки может когда-нибудь так сильно разозлиться» – в памяти парня сразу стали вырисовываться некоторые воспоминания, связанные со странным поведением девушки. Чинен не считал, какие по счету с начала года прошли соревнования, но их школа опять проиграла. Он не расстраивался этой ситуации, даже не задумываясь, говорил, мол, не достойны, не достаточно сильны. Ха, а Мия ведь ни разу не был на играх, лишь рассуждал исходя из результатов. Глупо, конечно, но у него не было времени ходить на них из-за своих гонок. Сейчас лишь середина третьего года средней школы. Еще немного и в старшую, а там уже и больше требований как от спортсмена, так от ученика. Оосава, кстати, потихоньку отдалялась от парня, переставая подкидывать готовую домашнюю работу. Сам признает, что стало тяжелее во всех планах. Проходя мимо спортзала волейбольного клуба, скейтер остановился, прислушиваясь к исходящим оттуда звукам. Только чёрт знает, что он забыл в этом районе. У него скоро встреча с Реки и Лангой, а Чинен, похоже, собирается подсмотреть тренировку по волейболу. Любопытство вдруг захватило его, подталкивая к приоткрытой двери в зал. Сердце бешено стучало, ладошки вспотели, говоря о его волнении. Подойдя ближе, Мия начал хоть немного различать звуки: скрип, скорее всего, одной пары кроссовок, прерывистое дыхание и чьи-то указания. – Не достаточно стараешься. – услышал он недовольство какого-то мужчины, незаметно заглядывая в помещение. Первое, что бросилось в глаза, это яркий оранжевый мяч, а рядом с ним, опираясь на коленки, стояла девушка.Чинен сразу узнал Мисаки Оосаву. Пусть она и была слегка потрепана: аккуратный пышный хвост испортился, на лбу скопились капельки пота, с лица спала ее привычная улыбка. – Еще, Мисаки. – тренер размеренными шагами прошел за мячом, находящимся в корзине. Взяв его в руки, он взглядом приказал своей ученице принять стойку и быть готовой отбить мяч. Мия уловил недовольный, полный агрессии взгляд девушки, когда она, не спеша, поднялась. Но не смогла волейболистка сделать шаг, как ее ноги подкосились, и она упала на колени, еле успевая подставить руки. – Жалкая... – произнес тренер, не скрывая своего недовольства и гнева на девчонку, обреченно вздыхая. Дальнейшее развитие событий скейтер не успел посмотреть. Спасибо большое уведомлению, пришедшего на его телефон. Дабы не спалиться, парень на носочках ушел оттуда, желая побыстрее оказаться в компании любимых друзей. Эту же ситуацию с Мисаки Мия выбросил из головы. Позже даже не обратил внимание на недельное отсутствие девушки. Перед недавним матчем Почему же этому школьнику везет оказаться не в то время в не том месте? Да, он опять попал в спортивный зал. Двери, как всегда, были приоткрыты, из-за чего можно подсмотреть за тренировкой. Но Мия был удивлен, когда вместо ожидаемой толпы девушек, увидел лишь одну, что мозолила ему когда-то глаза. Мисаки Оосава, собственной персоной. Снова она была потрепана, видимо прошло достаточно большое количество времени с начала. По залу разносился лишь стук мяча о руки. Нижний прием. Ничего необычного. Лицо даже какое-то расслабленное, умиротворенное. Мяч идеально приземлялся, а позже и отскакивал от рук, не меняя траекторию. Этим даже можно наслаждаться, слушая размеренный стук. Однако стоило услышать твердые шаги, как мяч начинал шататься, а точнее Мисаки не больше не могла держать его ровно. – Ровнее мяч держи. – строгий голос разрушил хорошую идиллию, заменяя ее холодом, от которого следовало бы прятаться, но Мия не сделал ни единого шага, горя желанием узнать хоть что-то. Мисаки долгое время согревалась из-за всех сил, не желая подвергаться лютому холоду, что окружает ее сейчас, но, видимо, терпение вышло. Поймав удачный момент, девушка высоко подкинула мяч, а после того, как он достиг самой высокой точки, до которой только дотягивается ее рука, ударила по нему со всей своей силы, так что он стремительно пролетел в половине метра от тренера. Похоже его это мало удивило, мужчина даже бровью не повел, все также стоял, скрестив руки у груди. – Нет! Хватит с меня! – Оосава прокричала это так гневно, что у скейтера невольно пошли мурашки. Почему всегда он обращает внимание на лицо? Скорее, чтобы понять эмоции и чувства человека. В общем, он впервые увидел , не на шутку злую Мисаки, а не веселую, задорную, притягательную. Девушка поспешила к раздевалке, но напоследок сказала: – Мне надо тренироваться с командой, а не одной! Звук закрывающейся двери заставил парня отвлечься от мыслей о волейболистке и тоже быстрее сматываться, чтобы не быть замеченным кем-то. А Мисаки за эту выходку получит от отца, но сейчас это ее не остановило. Смело, однако. Мия поздно признает, что эта девушка всегда умела притягивать к себе людей. Как уже оказалось, и его тоже.