Из пепла восставший мир

За прошедшие со времени окончания войны пятнадцать лет растительный мир снова начал захватывать планету. И это было прекрасно! Правда, и хищники тоже начали плодиться, впрочем, им вполне было, чем поживиться и без опасных двуногих тварей, некогда едва их не истребивших. Волки по-прежнему оставались санитарами леса. Семейство амурских тигров, тигрица с двумя маленькими котятами, обосновались в нескольких километрах от города. Ещё проходя лесными тропами к городу, Нерецкий заметил на деревьях и камнях метки тигриных когтей и уловил острый запах самки. В небольшой деревянной хижине, где обычно жили егеря в первые годы после окончания войны, было пусто. Должность егеря не была упразднена, просто находилось достаточно мало желающих покидать безопасные стены городов. А за последнее время и подавно, поскольку Зараженных становилось все больше. Это было странно, потому что почти все выжившие нашли приют в городах, под защитой, а Зараженные рано или поздно умирали если не от пуль людей, то от собственной гнили, съедавшей их заживо. Заперев дверь в хижину, Никита подошел к стойке с оружием и взял единственный автомат. В углу, на полке, лежало несколько полных обойм. Эржи с удовольствием сунула за пояс несколько метательных ножей. Остальное оружие, винтовки и помповые ружья, они оставили. Кроме прочего на полке Никита нашел старую ручную рацию и сунул её в сумку. Батареи, он надеялся на это, можно будет найти если не на станции, то в городе. — Командир, там… — Эйнли стоял у единственного небольшого окошка, указывая на человеческую фигуру, показавшуюся из-за деревьев. Никита прищурился, всматриваясь в безвольно повисшие руки и уродливый наклон головы. Зараженный! — Видишь ещё кого-то? — тихо спросил Никита. Американец покачал головой. — Вижу, — откликнулась Фаркаш, приоткрыв дверь и почти сразу закрыв её, — двое почти у самой хижины. — Должно быть, они заметили, как мы вошли, — пробормотал Никита, срываясь с места и приникая к щели между дверью и косяком, — сейчас единственное наше преимущество это скорость. Эржи, сколько бегом до станции? — Минут пятнадцать быстрым шагом, бегом, наверное, поменьше, — неуверенно откликнулась мадьярка. Никита бросил взгляд на тяжеленный ручной пулемет, который Эйнли нес на спине. — Ладно, двигаем. Стараемся не отставать и не разделяться. Эржи, ты вперед. Поведешь нас. Медлительность Зараженных сыграла им на руку. Хотя пару раз пришлось отстреливать возникших на пути зловонных, покрытых пятнами ядовитой плесени существ. Никита старался держать в поле зрения обоих спутников и заметил, что подле каждого убитого Эйнли останавливается, словно бы ища знакомые черты в искаженных лицах. — Ищешь кого-то знакомого? — спросил он, поравнявшись с американцем. Тот качнул головой, выстрелив в голову появившемуся из-за деревьев Зараженному. Впереди показалась стена из серого и белого камня. Дошли! У Никиты от сердца отлегло при мысли о передатчике и о том, что вскоре он сможет вызвать подмогу. Мысли прервала пуля, взвизгнувшая прямо над ухом. Никита дернулся от неожиданности. Эржи, ругаясь, подняла автомат и дала короткую очередь. — Дживанрам, так тебя и разэтак, прекрати пальбу! — заорала она, вскинув голову. – Ослеп ты что ли? Деревянные временные ворота отворились, пропуская троицу внутрь периметра, и закрылись за их спинами. Никита с облегчением вздохнул. От недостроенного корпуса к ним бежали несколько человек. Впустивший их, невысокий темнокожий индус, с радостной улыбкой пожимал руку Фаркаш. — Мы уж думали, что о нас забыли, — говорил он, с нескрываемым удивлением глядя на Никиту и Эйнли, — патроны у нас почти кончились, потому мы не могли вернуться в город. — Передатчик цел? Работает? — Никита задал единственные вопросы, интересовавшие его. — Испорчен, к сожалению, иначе мы бы смогли вызвать помощь, — вздохнул индус, глядя на подбегающих соратников. — Что-то там с передачей данных, мы их слышим, а они нас нет. Никита передал автомат Эйнли и попросил провести его к передатчику. В свое время он неплохо изучил радиоэлектронику и надеялся, что сумеет починить аппарат. Это и в самом деле оказалось не так сложно, как он подумал вначале, но заняло время. Пока он возился с передатчиком, снаружи слышались выстрелы, вначале одиночные, а потом застрочил пулемет. Никита старался не обращать внимания на эти звуки, сосредоточившись на хитросплетении проводов и клеммов. Его поразило другое. Судя по тому, что он видел перед собой, кто-то здорово потрудился над злосчастным передатчиком, обрезав основные провода и ловко перепаяв их таким образом, что связь действовала лишь в одну сторону. Но кто? Кто мог саботировать проект? Это тревожило, озадачивало. Никита аккуратно разобрал прибор и соединил провода заново. Он был полностью поглощен работой и не сразу заметил, что в радиорубке не один. У мужчины было знакомое лицо и бледно-серые, до прозрачности, глаза. — Привет, Чейн, — Никита с улыбкой кивнул, здороваясь, — пришел помочь мне с этой штукой? Кстати, почему ты сам не чинил? С твоими-то познаниями… — он замолчал, глядя на дуло пистолета, смотрящее прямо ему в лицо. — Зря ты пришел сюда, Ник, — устало произнес Чейн, целясь в него, — не стоило этого делать. — Но зачем? — тихо спросил Никита, каменея внутренне от понимания того, что саботажник вот он, перед ним. – Зачем тебе это, Чейн? Война закончена, мы просто хотим жить. Чейн не ответил. В его лице не было ни кровинки. Палец задрожал на курке. От грохота заложило уши. Никита скатился на пол, пытаясь одновременно вытащить пистолет из-за пояса. Чейн покачнулся. Пистолет со стуком ударился о дощатый пол. Чейн мешком рухнул, а за его спиной стоял Дживанрам, сжимая в руке небольшой вороненый ствол. Словно в каком-то забытьи он стрелял и стрелял, теперь уже окончательно расколотив проклятую рацию, нашпиговывая обмякшую тушу Чейна пулями, пока пистолет не щелкнул впустую.