Из пепла восставший мир

Время растянулось. Никита перезаряжал автоматы и пулемет, периодически подменяя Эйнли, который валился с ног от усталости. Впрочем, они все валились с ног, и, что самое плохое, у них почти закончились боеприпасы. На станции было два ящика обойм для автоматов, они оказались хорошим подспорьем. Бойцы старались экономить, но Зараженные всё шли и шли. Словно марионетки на ниточках, они брели, неестественно подергиваясь. — Откуда они берутся? — в отчаянии выкрикнул один из рабочих, с ужасом глядя на очередную группу существ, вышедшую из-за скалы. Ещё одна группа показалась из-за деревьев с другой стороны, и Эйнли скосил её последней очередью. Раскалившийся пулемет защелкал впустую. — У меня все, — спокойно, буднично произнес он, — осталась только одна обойма в пистолете. — У меня пять обойм для автомата, — Фаркаш чуть повернулась, так, чтобы держать в поле зрения как можно большее пространство. — Придется импровизировать. — Как? — Никита готов был уцепиться за любую соломинку. — Электрогенератор есть? — Эйнли спрыгнул со стены, обращаясь к кому-то из рабочих. Видимо, ответ был утвердительным. — Тащите! И проволоку! Всю, что есть! — Проволоки нет, должны были только завтра подвезти, но есть сетка-рабица, — высокий тощий парень кивнул на огромный рулон, — только это. — Кладите набок рулон, — Эйнли бросился к сетке, — надо отрезать полосу примерно в полметра шириной. Думаю, охват нормальный будет. Ошалевшие от страха и отчаяния рабочие беспрекословно подчинялись. Никита помог отрезать от рулона одну скатку и укрепить конец у основания стены, там, где бетон врастал в природный гранит скалы. Пока они разматывали её на стене, ещё двое рабочих вбивали сверху штыри, на которые Эйнли, Ник и ещё двое ребят цепляли сетку. — Электрогенератор к дальнему углу стены! — Эйнли рычал. — Электроды, клеммы, что угодно, чем можно пустить ток по сетке! Теперь уже его идею поняли даже те, кто стоял, испуганно глядя на все действо. Эржебет Фаркаш короткими очередями косила зараженных, передвигающихся группами. Но вот и её автомат щелкнул впустую. Она швырнула его наземь и передернула затвор пистолета. — Ты умеешь молиться, друг Нереци? — в её голосе было столько ехидства, что впору было делиться с остальными. — Если да, то молись, потому что у нас ещё три группы и по отдельности куча. — Все от стены! — рявкнул Никита, сдергивая её вниз. – Джек, запускай! Генератор загудел, по сетке пробежали снопы искр. Первый же зараженный, попытавшийся форсировать стену, был отброшен электрическим разрядом в ближние кусты. Никита в избытке чувств хлопнул Эйнли по плечу. — Отличная идея, друг! Идея, и правда, была хороша. Оставалось надеяться, что топлива в генераторе хватит до прибытия группы. Никита осмотрел топливные баки. Топлива было не слишком много, но должно было хватить на три-три с половиной часа. Оставалось надеяться, что Олимпия отправила подмогу сразу, и квадролеты Комитета успеют добраться к станции за эти самые три часа. — Ты заметил? — спросил Эйнли, неслышно подойдя и встав так, чтобы Никита его видел. Подтащив последний наполовину полный бак к генератору, тот выпрямился, с удивлением глядя на американца. — Что именно? — Этих… Зараженных, — Эйнли замялся, — они все почти на одно лицо и примерно одного возраста. Словно… словно клоны какие-то. — Я заметил другое, — Никита задумчиво провел ладонью по короткому ёжику волос, — за прошедшие годы количество этих бедолаг должно было уменьшиться. Но оно лишь увеличивается. Мы пытались выяснить, откуда они приходят, но по всему получается, что просто появляются из Отравленных Земель. А это, как ты понимаешь, большая половина земного шара. — Одно плюс другое, — Эйнли загнул два пальца, подумал, и загнул третий, — и ещё, среди них нет никого, кто был бы стар. Юные, в том числе дети, бывают. Но ни стариков, ни кого-то старше тридцати хотя бы на вид. Поверь, я успел их повидать. Фаркаш стояла чуть поодаль, прислушиваясь к их беседе. Рабочие, сбившись в кучу, о чем-то толковали между собой. Наконец, посовещавшись, они вытолкнули вперед рослого голубоглазого крепыша. — Тут такое дело, — парень смущенно переминался с ноги на ногу, — ребята хотят знать, что случилось. И как так вышло, что Дживан и Чейн мертвы? Эйнли бросил на Никиту быстрый взгляд. — Думаю, тебе стоит рассказать нам, — сказала Фаркаш, проследив за траекторией полета очередного бедолаги, рискнувшего полезть через сетку, — что случилось? За что ты убил Дживана? — Для начала ответьте мне, есть ли среди вас телепаты-психологи? — Никита медленно потер виски. — Дживан и был телепатом, — Эржебет смотрела на него настороженно, — я его знала ещё черт те с каких времен. Что-то билось в сознании, какая-то мелочь. Он попытался ухватиться за мелькнувшую мысль. Сопоставление. — Надо осмотреть тела, — произнес он, наконец, — в них ответ. Я только знаю, что эти двое были врагами, повредили рацию и пытались убить меня. Сначала Чейн, потом Дживанрам. Фаркаш побледнела, но возражать не пыталась. Остальные молча расступились, слишком напуганные и усталые, чтобы возражать. Он двинулся к подсобке, куда перенесли обоих убитых, и рабочие пошли за ним. В молчании, прерываемом лишь рокотом генератора и треском разрядов, Никита принялся осматривать тела. — Что это? — прошептал голубоглазый, указывая на голову Дживанрама, а затем на голову Чейна. Никита до крови закусил губу. Память вскрылась, точно гнойный волдырь, выпустив воспоминание об открытой ухмылке и блестящем от пота лице. … — Что это? — Это я на арматуру напоролся, вот и остался след… хорошо ещё по касательной прошло. …Хриплое дыхание, ненависть в темных глазах. Пульсирующая жилка на виске, как раз рядом со шрамом… …Никита молча и внимательно осмотрел два маленьких, совершенно идентичных бледных шрама на висках обоих убитых. Кто-то коснулся его плеча. Вздрогнув, он поднял голову и увидел Эйнли. Американец коснулся пальцем тонкой полоски по краю височной косточки. — Думаешь, такие есть у кого-то ещё? — На лету ловишь, — Никита отошел от нар, на которых были положены тела, — для начала стоит проверить остальных. Он вышел из подсобки и следом за ним вышли голубоглазый и ещё двое работяг, вошедшие на осмотр в качестве свидетелей. Никита вздохнул, вынимая из сумки один из пистолетов и взводя курок. Меньше всего ему хотелось делать то, что предстояло. Он поднял пистолет, направив на сгрудившихся работяг. — Ребята, сейчас необходимо осмотреть каждого из нас. Мы просто посмотрим, ничего страшного. Осмотр занял всего несколько минут. Метки не было ни у кого из оставшихся работяг. Получив разрешение отойти, рабочие расползлись по территории лагеря, устроившись кто где, тревожно вслушиваясь в рокот мотора. Никита отошел к горке из каменных блоков, усевшись и прислонившись спиной к прохладным камням. Мысли плавно потекли в иное русло. Никита сопоставлял, анализировал события прошедших лет, когда путешествовал по опустевшим землям, изредка наталкиваясь на разрозненные группки людей и направляя их в закрытые города. *** Однажды ему попалась большая группа мародеров, грабивших пустые города. И у одного из них, управлявшего остальными, на виске был такой же бледный тонкий шрам, как у двух убитых со станции. Было заметно, что остальные члены отряда держались вместе только из страха перед ним, кроме, разве что, тощего паренька с подведенными глазами, в чьем взгляде, обращенном на предводителя, читались восторг и обожание. Впрочем, предводитель не обращал на это ни малейшего внимания. Никиту по его приказу связали и оставили в небольшой чистой комнате на втором этаже облюбованного бандой особняка. …Предводитель вошел в комнату и тщательно запер за собой дверь. Взгляд его серых глаз был насмешливым и безжалостным, от него исходило ощущение даже не зверя, а чего-то куда более омерзительного, почти стерильной ненависти ко всему живому. — Успокойся, — мурлыкнул он, насмешливо глядя на сжавшегося в комок Никиту, — по сравнению с моими людьми я довольно ласков. Будешь послушным мальчиком, не отдам тебя им. Он высвободился из своего художественно изодранного тряпья. Надо отдать должное, у него было красивое тело, гибкое и жесткое, словно вырезанное из мрамора. Лицо и кисти гораздо темнее, видимо, хорошо брали загар. — Был раньше с мужчинами? Вопрос не застал его врасплох. Откуда-то из глубин памяти всплыла встреча с В., его первым любовником, руководителем компании, куда он устроился незадолго до Падения Мира. В. был эгоистичным и всегда железно спокойным сукиным сыном. Но чего ему было не занимать, так это обаяния. Да и предложение, которое он сделал Нерецкому в день их знакомства, было из тех, которыми очень трудно пренебречь. К тому же он был весьма привлекателен и умел очаровать. Их с Никитой связь длилась недолго и принесла свои плоды, когда В. забрал своего молодого любовника, единственного из всех работников компании, из умирающего города, откуда они удирали на вертолете. Правда, пойти с ним в бункер Никита отказался. — Что ж, дело твое, милый, — В. с короткой усмешкой погладил его по щеке и поцеловал на прощание в губы, — деньги сейчас не тот вариант, который поможет поддержать жизнь. Но вот оружие… Он вытащил из-за вертолетного сиденья пистолет и сунул в руки Никите. — Если хочешь выжить, мой ангел, тебе придется научиться не только сосать, но и убивать. Что ж, напутствие было не хуже остальных. Никита научился… и стрелять, и лечить, и многому другому, что пригодилось ему в жизни. А потом судьба столкнула его с Аали… …Он возвращал в памяти ушедшее, и давалось это ему с огромным трудом и дикой болью, словно приходилось выдирать эти воспоминания из самых глубин подсознания. Шрам на виске предводителя мародеров, сильное тело, вжимающееся в его собственное. Острый запах пота пополам с гнилью, боль от укуса в плечо и болезненно-сладкая, тягучая волна оргазма, заставившая его застонать. …Как же болит голова!... …— Послушная сучка, — прошептал предводитель мародеров, переводя дыхание после соития, — пожалуй, я возьму тебя с собой на Аляску. Там днем с огнем не сыщешь хороших блядей. — Аляска? — Никита старался говорить спокойно, хотя его тело все еще подергивалось от точечных разрядов растянутого во времени оргазма. — А что там? — Нормальная жизнь, — ухмыльнулся его любовник, поглаживая бока Никиты, — на базе Олимп… тебе понравится… Он был уже снова готов. Никите пришлось приложить все усилия, чтобы не отключиться. Он ловил вздохи насильника, его обрывочные слова, сберегая их в глубинах сознания. Зачем? Он не мог бы сказать. Но интуиция его не подводила. Он терпеливо сносил все, что вытворял с ним предводитель мародеров, а когда тот уснул, утомившись, Никита не сделал попытки сбежать. Что-то подсказывало, что те обрывочные сведения, которые достались ему от бандита, имеют огромное значение. Он хотел разузнать больше, оставаясь на время с бандой, но в события вмешалась чужая ревность. Никита задремал, а очнулся от хрипа над ухом. Открыв глаза, в сером свете зарождающегося утра он увидел склоненное над ним лицо тощего юноши, того самого, с подведенными глазами. Сверкнул нож, уже мокрый от крови, и Никита едва успел откатиться, свалившись с широкой кушетки, на которой они устроились. Он ударил снизу, вонзив пальцы в чувствительную промежность, от чего парень взвыл не своим голосом и выронил нож. Времени терять было нельзя, он вскочил и бросился к окну, подняв раму и выбравшись наружу. Пришлось прыгать — он до сих пор не мог понять, как не переломал ноги. Жестокий резонанс от удара о землю пронизал все тело. Но он был свободен, и, перебежками пробираясь к холмам, лишь слышал вопли, доносившиеся из дома… Он не мог бы сказать даже самому себе, почему не передал сведения о базе на Аляске сразу, как только пришел в город. Почему память словно стерла эти сведения из сознания. То, что произошло с ним, не слишком сильно его напрягало. Никита Нерецкий умел отпускать ту боль, что касалась лично его, да и то, что произошло между ним и предводителем разбойников, не было ему так уж противно. Так почему же он забыл о базе на Аляске? Забыл сведения настолько важные, что казалось поразительным то, что сейчас они хоть и с трудом, но всплыли в его памяти. Он искал и не находил ответа. *** — Мне кажется, или он сейчас остановится? — сказал Эйнли, пытаясь различить что-то в прерывающемся рокоте генератора. Никита очнулся от короткого забытья, вслушиваясь в звуки. Мотор чихал и кряхтел, явно порываясь отправиться на отдых. Двое молодых рабочих бросились к нему, один отвинчивал крышку, закрывающую топливный бак, второй встряхивал канистры с остатками топлива. Почти все они были уже пусты, лишь на донышке одной из них оставалось немного. Бензин был тут же перелит в бак генератора. Несколько лишних минут жизни, подумал Никита, глядя, как последняя капля нехотя отрывается от горлышка канистры. — Кончится, и нам кранты, — проворчал один из старших обитателей станции, седовласый одноглазый крепыш Денис, — больше топлива нет. — Они успеют, — Никита упрямо всматривался в синее небо, пытаясь разглядеть силуэты квадролётов, — успеют! Время тянулось томительно. Двое молодых рабочих ушли в подсобку, держась за руки. Остальные деликатно сделали вид, что ничего не заметили. В том кошмаре, что подкрадывался к ним извне, любовь была единственным спасением от безумия. Никита думал о том, что сделал бы, будь рядом с ним Ирем. Быть может, тоже отдал бы последние мгновения теплу и слиянию тел и душ. Он обхватил плечи руками и поежился. Скоро закончится топливо, и чудовища, окружившие их, переберутся через стену. В голове билась нехорошая мысль о том, что если Дживанрам был телепатом, и если есть другие телепаты-изменники, то им придется очень трудно. Ведь телепат может скрыть даже от телепата все, что пожелает. И телепат может заставить думать то, что ему нужно, хотя подобной способностью обладают хорошо, если двое из сотни. И кто знает, не был ли и Чейн… Эти шрамы на их висках, что значат они? И имеют ли отношение к сокрытию сознания от телепатов? Ведь как-то эти двое пробрались в город и заслужили доверие его обитателей. А база на Аляске? Что, если он забыл о ней по указке насильника? Мог ли тот тоже быть телепатом? — Смотри, — прошептал Эйнли, сощурившись и всматриваясь в небесную синеву, — посмотри, Ник… там! Никита всматривался в небо, напрягая глаза, но ничего не видел. Генератор снова начал работать с перебоями, чихая и попердывая. — Это не птицы! — сказал Эйнли, наклоняясь, чтобы подобрать кусок металлического стержня. – Мы должны дать им время успеть! — Они летят! — закричал молоденький чернокожий рабочий, указывая на две крошечные точки, которые едва можно было различить. — Они летят! Никита узнал мальчишку, это был тот, которого он видел месяц назад, в оранжерее. Отважный паренёк оказался, ничего не скажешь. Первым взял с кучи инвентаря лопату и покачал её в руках. Его примеру последовали остальные. Надежда дала им силы сражаться до конца, когда генератор, чихнув в последний раз, замолк. Никите казалось, мир превратился в молчаливый кровоточащий сгусток застывшего времени. Эйнли и Фаркаш сражались по обе стороны от него, обрушивая страшные удары на перебравшихся через стену Зараженных. Остальные рабочие рассредоточились вдоль стены, отслеживая атакующих. Кровь заливала песок и землю внутри, отрубленные головы и конечности валялись рядом с мертвыми повисшими телами, по которым карабкались новые и новые монстры. Казалось, они никогда не закончатся, эти чудовища, и потопят под своими разлагающимися тушами и рабочих, и недостроенную станцию. А потом что-то торжествующе, яростно прокричал Эйнли и рванул их с Фаркаш, швыряя наземь и накрывая своим телом. И над головами, сметая монстров и заразу, плавя тела, бьющиеся в агонии, ударила очищающая волна огня.