Из пепла восставший мир

Никита кое-как сполз со стола, держась слабыми, дрожащими руками за плечи Джейсона. Тот обнял его за талию, почти неся на себе. «Доверьтесь мне». Никита с трудом переставлял ноги. Джейсон торопливо волок его к дальней стене, которая двинулась и поползла вбок, открывая проход. Тошнотворные запахи дезинфекции, крови и человеческих выделений ударили в нос. Джейсон потащил Никиту по широкому коридору, пробуренному прямо в скале, а может, и бывшему частью этих скал давным-давно. — Куда вы ведете меня? — с трудом спросил Никита, не имея уже сил на телепатическую беседу. — Туда, где, возможно, вы сможете быть какое-то время в безопасности, — ответил Джейсон, приподнимая его, как куклу, чтобы не он споткнулся о высокий порог. — Постарайтесь продержаться до прихода вашей команды. Никиту прошиб холодный пот. Он попробовал вспомнить, не говорил ли в болезненном бреду, но память осыпалась черным песком, не давая собрать воедино картинки. — Я один, — пробормотал он, пытаясь скрыть дрожь, — нет никакой команды. — Ваш предводитель связался со мной через ваше посредство, — в голосе Джейсона слышалось недоверие и удивление. — Думаю, это вышло случайно. Он искал вас. И нашел именно в тот миг, когда наши сознания были переплетены. Еще один порог. Короткий коридор, за которым оказался совсем узенький проход, практически невидный из коридора. Пришлось протискиваться боком друг за другом. А потом Никита оказался в тускло освещенном помещении, более всего похожем на лазарет какого-то бандитского лагеря. На расстеленных у стен грязных матрасах и тряпках лежали люди. Кто-то слабо стонал, но большая часть пребывала в прострации и помрачении. Никита сглотнул при виде одного из больных, могучего мужчины с растрепанными светлыми волосами. Его грудь была покрыта черными блестящими пятнами не то хитина, не то чего-то подобного. — Что с ними всеми? — пробормотал Никита, всматриваясь в искаженные лица. — Сложно объяснить в двух словах, всему свое время, — ответил Джейсон, пробираясь между постелями и осторожно сгружая его на свободную, у самой дальней стены, — и еще… я попрошу вас не пытаться вступить в контакт с этими беднягами. С любым из них. Мы пока не знаем, может ли инициация происходить сама по себе, через эмпатию. Никита уже ничего не понимал, но при виде человека, лежащего на выступающей плоской части скальной стены, у него перехватило дыхание. Пришлось ухватиться за плечо Джейсона. — Ирем! — Тише, не кричите. — Джейсон подвел его ближе. — Он без сознания уже несколько недель. Я кормлю его через зонд и инъекции, но пока не удалось добиться никакой ответной реакции. При попытке телепатического контакта… хм-м… в общем, лучше не пытаться. — Ирем, — Никита обнял ладонями изможденное донельзя, но все такое же родное прекрасное лицо, — Ирем, нефесим*, посмотри на меня… Губы к губам, сердце к сердцу. Его дыхание, его любовь с ним спустя такое долгое время. Никита целовал эти губы, гладил лицо, волосы, желая лишь одного — ответного движения. Но Ирем не пошевелился и не ответил на поцелуй. — Мне пора, — тихо произнес Джейсон, коснувшись плеча Никиты, — постараюсь заглянуть к вам поскорее. Будьте осторожны, Ник. Никита с трудом заставил себя повернуться к нему и тронул пальцами маску, закрывающую нижнюю часть лица. — Снимите ее… хочу увидеть вас. В голубых глазах появилось затравленное выражение. Джейсон отстранился, словно испуганный перспективой снятия маски. Никита убрал руку. — Вы боитесь? Но почему? Джейсон отступил на шаг, измученно глядя на него. Затем медленно, словно бы нехотя, стянул маску. — Потому что… Никита не вздрогнул, но сердце его заныло от сострадания при виде искаженных вкраплениями не то хитина, не то чешуи, некогда прекрасных черт. Почти не размышляя, он шагнул к Джейсону, обнял его лицо ладонями и коснулся губами почернелых губ. — Меня вам не стоит бояться, — сказал он, глядя в раскосые, прозрачные глаза, — вы избавили меня от страданий и привели к Ирему. То, что с вами… и с ними, — он обвел рукой людей, находящихся в помещении, — что это значит? Вы расскажете… когда вернетесь? — Я постараюсь, — ответил Джейсон, поспешно возвращая маску на изуродованное лицо. — Но сейчас необходимо, чтобы вы сидели тихо и не пытались никуда выбраться. Отдохните как следует, Ник, вам понадобятся силы. Он вышел, задвинув тонкую каменную пластину и закрыв вход. Никита устало прислонился к стене. Пожалуй, ему действительно следовало передохнуть после всего, что выпало на его долю. Он устроился поближе к Ирему, подтащив под его уступ свою постель. Сон не шел, тело все еще подрагивало в отголосках боли. Несколько раз ему казалось, что его разума касается чей-то еще, и не один, но на попытки вступить в контакт никто не ответил. Никита попытался коснуться Ирема, и это принесло свои плоды. Ему вдруг стало холодно, неприютно, он словно был собой, но был и неким существом, одиноким и мертвым с рождения, родившимся лишь для одной цели — быть живым. Он брел по коридорам чуждого, чужеродного места, слыша миллионы криков таких же одиноких мертвых душ. И знал, что для него участь вечно брести по коридорам этого бесконечного места — единственная и другой не будет. *нефесим — дыхание мое (тур.) Аали лежала неподвижно, стараясь не разорвать связь. Это была сильная телепатическая нить, но созданная через посредство третьего сознания, потому общаться было сложно. Но, как всякая телепатическая связь, она давала полное погружение в собеседника. Поэтому Аали верила тому, кто был по ту сторону. Он говорил медленно, трудно, ему было худо, потому что приходилось сопротивляться темной части себя, но все же он смог убедить собеседницу в верности своего плана. Аали глубоко вздохнула, ощутив, наконец, как чужое сознание расплетает нити и исчезает из ее головы. Открыв глаза, она увидела сидящего на краю кровати Джека со стаканом воды в руке. Он протянул стакан, помог сесть и придержал, пока она пила. — Это был Ник? — первый вопрос заставил ее улыбнуться. — Он жив? — Он жив, — ответила Аали, допив воду, — но нам следует поторопиться. Поднимай Эржи, нужно выдвигаться. — И какой план? — поинтересовалась Эржебет, появляясь в дверях спальни. Выглядела она растрепанной и заспанной, но голубые глаза полыхали решимостью, порадовавшей Аали. Она коротко и четко, по пунктам, поведала план, составленный с неведомым союзником, глядя, как становятся круглыми две пары глаз напротив. Джек провел ладонью по вспотевшему лбу. — Надеюсь, ребята с базы подоспеют вовремя, иначе нам будет большой и толстый песец. Так, леди, слушайте меня внимательно. Пешком вы добраться вряд ли успеете, поэтому сделаем вот что… Пластиковая взрывчатка дедули Эйнли пришлась как нельзя кстати. Джек перевесил сумку с оружием на плечо и двинулся по тропинке вверх. Уже слышалось жужжание, в котором можно было опознать мотор дрона-разведчика. Несмотря на быстроту действия и примерный расчет, Джек попросту не успел добраться до расщелины. Аппарат защелкал, делая фото местности, Джек прижался к стене в нескольких шагах от входа. Дрон подлетел близко, почти к самому лицу, видимо, посылая данные о незнакомом объекте. Но Джек сделал молниеносный бросок и стиснул в пальцах холодный металл, размалывая на детали. Время растянулось. Откуда-то издалека доносился едва слышный удалявшийся рев мотоциклетного движка. Джек метнулся, протиснувшись в расщелину, и принялся закладывать взрывчатку. Даже если дронов здесь множество, а он подозревал, что так оно и есть, он все же от души надеялся, что они двинутся на место атаки, миновав двух женщин на старом «Харлее». У него были считаные минуты, чтобы заложить взрывчатку и выбраться из узкого коридора. Он успел сделать несколько шагов по тропинке, когда из-за невысокой скалы, стоявшей параллельно основному массиву, вылетел боевой дрон. Звуки выстрелов сознание приняло с опозданием в долю секунды. Сильные удары в плечо и грудь швырнули Джека на гранитную стену. Он крепче стиснул в кулаке детонатор, пригибаясь и призывая все силы и выдержку, чтобы устоять на ногах, помчался по тропе вниз. Пару раз едва не сорвался, а за спиной отлетала гранитная крошка, сорванная выстрелами. Пока рано взрывать, твердил мозг, хотя сердце колотилось как бешеное и паника поднималась из глубины. Джек одолел тропу в скалах, отбежал еще на пару десятков метров и лишь тогда нажал на кнопку детонатора. Взрывом снесло не только дрон. От удара какого-то обломка в другое плечо было ощущение, словно по телу пустили короткий, но чудовищно сильный разряд тока. Падая, Джек увидел облако обломков, зависших в воздухе. Время остановилось. Он фиксировал картину, словно фотограф на пленку фотоаппарата. Чудовищный звук заполнил все вокруг и обернулся звоном в ушах. Джек попытался подняться, и с третьей попытки ему удалось встать на ноги. Пошатываясь, он поплелся к лесной опушке, а за спиной уже слышался усиливающийся стрекот боевых дронов, спешивших уничтожить вторженца. Аали ощутила дрожь под ногами и только потом услышала далекий взрыв. Эржи опустила мотоцикл наземь и подошла к большой, в рост человека, трубе, уходившей в поросший травой и кривыми деревцами склон. Если не искать специально, найти это место было невозможно. Из трубы тянуло канализацией и едва заметным оттенком гнили, слишком знакомым, чтобы сбрасывать его со счетов. — Похоже, там мертвецы, — Эржи поежилась, всматриваясь в темноту, — ну, Зараженные, будь они неладны. Аали молча протянула ей налобный фонарик, один из тех, что всегда носила с собой, как и запас батареек к ним. Оружие они уже успели проверить и перепроверить. Темнота тоннеля пугала, но это был вход, к которому вел их безликий голос в голове. Аали прикрыла глаза, прежде чем вступить в тоннель. Собеседник по ту сторону отозвался почти сразу: «Все охранники и дроны направлены ко второму выходу. Коридоры свободны, но будьте осторожны, ваш путь лежит через залы, в которых все еще обитают опытные образцы». Аали не стала спрашивать, опытные образцы какого рода обитают в упомянутых залах. У нее и так струился холодный пот по спине и дрожали колени. И еще, хотя она никогда не призналась бы себе в этом, ее грыз страх за Джека. За человека, который когда-то бесконечно давно, двенадцать лет назад, использовал ее и предал. Отогнав сомнения и страхи, она шагнула внутрь и услышала, как плещет вода под ногами Эржи.