Падение здравого смысла

Улица тонула во мраке. Барбосса, единственный ее обитатель, совсем захлебнулся во тьме, но настойчиво не покидал своего места. Ветер нежно нашептывал на ухо морские песенки. На обветренном лице флибустьера звякнули дождевые капли, по всем жилам прокатился холодок и ударил в голову. Время эфемерно, когда человек со стеклянными глазами качается из стороны в сторону без особой надобности, так что одинокий силуэт Барбоссы стоял там целую вечность. — Как это тебя сюда угораздило, а, Гек? — из пустоты возник голос (хотя, откуда мы знаем, может быть и не из пустоты, не видно ж ничего). Гектор медленно посмотрел в сторону так, что с его шляпы водопадом скатилось чуть ли не целое ведро воды. — Джек, скажи, это же дом Беккета, да? — Во-первых не Джек, а капитан, а во-вторых, ты очень догдаливый старший помощник, учитывая, что на доме все написано, — приветливо звякнули всевозможные украшения Джека, он же Воробей, он же капитан «Чёрной Жемчужины», — а ты, я вижу, подружку завел? На лице буканьера разлился серебристый лунный свет, открывая его задорный взгляд. Нет, этот человек не мог пойти против закона из простого честолюбия и жадности, его манят свобода и соленый морской дурман, эти-то сокровища для него дороже золота. Палящее тропическое солнце совсем расплавило его мозги, но азартный огонек в глазах у этой птички не отнять. Нельзя сказать, что Гектор и Джек были как пес с котом, но да, загрызть друг друга всегда готовы, но только чтобы оплакиввть с большими почестями. Горячий капитан и холодные мозги старпома — вот, из чего состоит разум многострадального корабля. — Вот что, брось эту затею, у нее нет своего капитала, замужем и к тому же совсем несимпатичная, — продолжал Воробей. — О, Джек, я ценю твою заботу, но я как-нибудь сам разберусь, к тому же мы знакомы несколько часов… — Но вы ведь договорились встретиться вновь? – хитро улыбнулся капитан. Новый батальон капель, падающих с неба, беспощадно бил в лицо, дождик перешел совсем в ливень. — Был бы рад поболтать, но я замерз и промок до нитки, пойду посижу в таверне… — процедил Барбосса сквозь зубы. — Будешь топить печаль в вине, но со странным ощущением в животе? Гектор на секунду застыл и обернулся. — Что ты имеешь в виду? Капитан в ответ только загадочно подмигнул и, плюхая по лужам, зашагал прочь. Барбосса снова оказался один на всем свете, с мятежной душой, бросаемой по буйным волнам из стороны в сторону, как треснутая в самом сердце лодка. — Я так одинок в этом громадном мире, а она хочет уничтожить и его. Что же тогда останется мне?.. — подумал он, хлопнув дверью трактира.

***

На востоке начал румяниться рассвет, а Гектор допивал только вторую чарку, смакуя каждый глоток, перебивая свои наслаждения мыслями вроде: «А чем платить? Можно свернуть трактирщику шею, или в окно выпрыгнуть, например… Нет, скажу, что потом расплачусь…» В порту потихоньку кипела и кувыркалась жизнь. Морякам, к сожалению, полагается отоспаться только на том свете. Безумные люди, если честно. Ветер расколдовал туман, призрачные корабли превратились в обычные торговые и военные суденышки. Лондон, ну что ты за город такой? Всю романтику сдул. Зато дом, который так сильно приковал внимание Гектора, стал виден. Из задней калитки показался женский силуэт, при виде которого Барбосса чуть не опрокинул на себя стол. Трактирщик что-то было крикнул флибустьеру про плату, но тот в ответ помахал неприличным жестом и скрылся в закат. Ну или в рассвет. Девушка, заметив невдалеке покусанную шляпу, ускорила шаг. — Ох, мне вам многое хочется сказать! — прикрикнула Наннерль, подбегая к Гектору. — Аналогично, миледи, с добрым утром, — Барбосса напрасно пытался смотреть в глаза знакомой, его взгляд не мог оторваться от подола ее платья, который был странно оборван, да еще так, что неприлично выглядывала (Господи помилуй) нога намного выше щиколотки. — Это интересно, — продолжала девушка, — но раз вы джентльмен, то уступите первое слово даме. Наннерль отвесила Гектору такую смачную оплеуху, что тот покачнулся. — За что-о? — простонал Барбосса, потирая щеку. — Вы врете, как дышите! — У меня астма и туберкулез. — Ложь! Затрещала вторая щека Гектора. — Слава Богу, щек больше нет, но все-таки объяснитесь! — всхлипнул пират. — Во-первых, никакой вы не капитан, а старпом на «Распутной девке»… — «Черной Жемчужине»! — Да мне плевать, если честно, это корабль Ост-Индийской компании, который благополучно был да сплыл. — Позвольте заметить, что года два назад вы его чуть не потопили! Я мог погибнуть! — И вы еще смеете укорять меня в том, что я добросовестно выполняла свою работу? — С этим не поспоришь… Последовала неловкая пауза, но, не выдержав ее, оба расхохотались. — Впредь даже не пытайтесь приукрашивать правду, я все равно все узнаю, — улыбнулась девушка. — Да, я… — Гектор осекся, — что с вашим платьем? — О, это? Да так, козел. — Что… — Знаете, в моем организме странный изъян, он не переносит парнокопытных, кажется, что это взаимно. Но я каждый раз пытаюсь найти с ними общий язык, ибо они бегают на заднем дворе. Но, как видите, безуспешно. Животные мне все равно нравятся больше людей. Хотя человек же существо социальное, и без общества он останется тем же животным, и… — Ох, философия началась! — перебил Барбосса. — Да, действительно, но вы поняли. Наннерль молча развернулась и пошла по набережной. Совсем близко какой-то итальянский галеон готовился выйти в открытое море. Гектор как-то мимоходом заметил, что у него от них осталась любопытная вещица, которая непременно должна заинтересовать каждого осведомлённого в науке человека. — Если вы намекаете, что нам следует пойти на ваш корабль, то я вполне готова, невзирая на риск, — отвлеченно заметила Наннерль. — Не беспокойтесь, вы же со мной, никто вас даже пальцем не тронет, — просиял Барбосса. — Пальцев стоит бояться только в том случае, если на них такие же длинные ногти, как у вас… — хмыкнула девушка, — вы ими ещё никого не убили? — Нет, это только для красоты, у меня свое понимание прекрасного.

***

«Черная Жемчужина» — величественное, монументальное судно, со смольными парусами, хранящими в себе какую-то таинственность. В море, конечно, при виде «Жемчужины» все тело охватывает не только страх, но и странное благоговение пред царственным галеоном. Красиво, конечно, но не будем забывать про вонючую трюмную воду и противных пиратов. А так ничего, наверно. «Жемчужина» пришвартована недалеко от берега. Наннерль подивилась, как это пиратам удалось найти такое удачное место, а главное, что она в таком положении совсем не привлекает внимания. Канаты галеона дружелюбно скрипнули. — Мы тут надолго застряли, надо найти подходящую бухту и кренговать посудину, — Гектор мечтательно вздохнул, — последняя встреча с испанцами прошла не слишком гладко. Наннерль бегала глазами по палубе, сейчас ей было интересно увидеть капитана. Джек отчаянно пытался выжать из бутылки последние капли рома, стоя на кормовой рубке. — О, Гектор, ты притащил ее, чтобы самолично тут отправить? — Джек блеснул золотыми зубами. Барбосса уже набрал воздуха, чтобы высказать Воробью все, что он думает, но его опередили. — Невежливо с твоей стороны, Джек, не забывай, что твои руки еще не закованы в кандалы, хотя я имею полное право сделать это в любой момент, — невозмутимо проговорила девушка. — Так уж и быть, оставим прошлое за кормой. Я был бы рад сделать все, чтобы отсрочить момент, когда меня, несчастного и мертвого, будут клевать чайки, — Воробей выкрутил странный жест, — подвешенного, конечно же. Наннерль мысленно повторила про себя слово «подвешенный»: «Подвешенный, страдательное причастие в прошедшем времени… Подвешенный, вешать, весит… Точно!» — Сегодня же публичная казнь! А мне нужно всякой бюрократией заниматься, черт, как можно было забыть? — девушка кивнула Гектору, — засим прощайте! — Постойте, а кого казнят? — крикнул вдогонку Барбосса. — После! После! Корабль снова затих. — Ну, от тебя сбежала женщина, хихи, — отрапортовал Джек, смотря на стремительно удаляющуюся фигуру. — Ну и черт с ней, другую найду. — В самом деле? — Конечно. Джек и глазом не успел моргнуть, как Гектор уже прыгнул с корабля на влажный песок. — Эй, старпом, ты куда? — На казнь смотреть! — Н-да, все мужики одинаковые, — закончил Воробей.