Моя прекрасная ошибка

Приближался тот самый день месяца. Джин не боялся его, просто очень ждал. Ежемесячные сообщения от Хосока приходили как по расписанию. Хосок: В следующую среду в 7 вечера? Скучаю по тебе. В первую среду каждого месяца они с тремя его бывшими соседями по квартире собирались вместе на ужин. Хосок был соседом Джина в течение последних двух лет. У них был роман, очень недолгий — к сожалению, он пришелся на неудачный для Хосока период. Джин набрал ответное сообщение: Джин: С нетерпением жду среды. Как только он нажал «отправить», вошёл Чимин. Он работал в раннюю вечернюю смену, обслуживал столики, и это означало, что Джин перебирался за стойку бара, а Юнги отправлялся домой. — Привет, Джин. — Привет. Хосок мне только что написал. Он собирается прийти на ужин на следующей неделе. Чимин поиграл бровями. — Пора бы уже. Он пропустил последние три встречи. Может быть, ты сможешь напоить его и наконец прервешь период воздержания. — Заткнись. Чимин был единственным человеком, который знал о Джине и Хосоке. Джин швырнул в него полотенце, которым вытирал стойку бара. — Мне не следовало рассказывать тебе об этом. — Рассказывать? — переспросил он, а затем изобразил, как ласкает свое тело руками, проводя по бокам, и простонал: — О, Хосок. О, Хосок. Джин рассмеялся. — Прекрати. Какой же ты несносный. Пока Чимин переодевался, Джин думал о своем бывшем соседе. Хосок не был типичным студентом колледжа — ни в малейшей степени. Он был вежливым до мозга костей, со всеми этими «да, господин» и «нет, господин», и восемь лет прослужил в армии, прежде чем приехать в Итэвон изучать бизнес. В то время когда Хосок только появился у них в колледже, он находился в состоянии развода. Альфа женился в восемнадцать лет на своем школьном друге, сделав такой романтический жест перед своей первой поездкой в Ирак. Как рассказывал Хосок, их брак был вполне счастливым все то долгое время, пока он изредка навещал омегу, приезжая в отпуск, и отсылал домой чеки. И перестал быть таковым, когда Хосок демобилизовался и его муж внезапно обнаружил, что, когда Хосок не служит где-то на другом конце света, очень сложно спать с кем попало и не попасться при этом. За два года, что они прожили вместе как соседи, Хосок стал одним из лучших друзей Джина — до того самого вечера, когда они отпраздновали его выпускной. Они оба тогда слишком много выпили. Одно вело к другому, и прежде чем ночь закончилась… О, Хосок! И хотя Джин никогда раньше не думал о нем в таком ключе, на следующий день омега был весь такой: О! Он отличный парень! Симпатичный! Хорош в постели. То есть Джин вдруг увидел альфу совершенно в новом свете. Это продолжалось чуть больше месяца. В то время как в Джине все больше зрела идея замужества, Хосок, очевидно, был совершенно не готов к новому браку. Он порвал их связь, объяснив, что слишком мало времени прошло после развода, чтобы заводить новые отношения, особенно с тем, кто ему очень дорог. Джин понял — ну, или постарался понять. В общем, после этого, когда их аренда закончилась, они решили разъехаться и остаться друзьями… с обещаниями дать друг другу некоторое время и, возможно, вернуться к этому вопросу в будущем. А пока… за годы службы в армии и семейной жизни Хосок заслужил свою свободу. Возможно, перерыв Джина в свиданиях с парнями как-то и был связан с надеждой, что его обещание «вернуться к этому вопросу в будущем» может когда-нибудь осуществиться, и сейчас, через восемь месяцев, Джин, наконец-то, понял его намек. Его телефон зажужжал, возвещая, что пришло еще одно сообщение. Хосок: Что? И никаких «я тоже скучаю»? Пальцы Джина зависли над клавишами, пока он, улыбаясь во весь рот, пытался придумать, что бы ему написать. Чимин вышел из уборной в рубашке-поло и с волосами, завязанными в хвостик. Повязывая фартук вокруг талии, он сказал: — Чуть не забыл. Никогда не поверишь, что я сегодня смотрел. — И что же? — Ну, давай, догадайся. — Ладно. Какой-нибудь порнофильм. Точно, ты смотрел порно. — Нет, — ухмыльнулся Чимин. — Ты наконец-то закончил свой марафон с «Ходячими мертвецами»? * — Не угадал. — Хоть намекни. Дай подсказку, от которой я мог бы оттолкнуться. — Так и быть. — Чимин задумчиво постучал коготками по стойке, потом ослепительно улыбнулся. — Это рифмуется с «сектор мним». Джин рассмеялся. — Я думаю, ты просто сошёл с ума. Парочка, которую Джин недавно посадил за столик номер два, сделала знак, что готова сделать заказ. Он кивнул своему безумному другу и указал ему на клиентов сотовым телефоном. — Это рифмуется с «сомик ква». Чим несколько раз повторил это. — Сомик ква, сомик ква, сомик ква… — Потом его глаза загорелись. — Столик номер два! Джин достал блокнот и ручку из коробки под стойкой и пододвинул к нему. — Иди, прими заказ, сумасшедший. Джин все еще смотрел на сообщение Хосока, пытаясь сообразить, что бы написать в ответ, когда вдруг нашёл ответ на загадку Чимина. Поняв, что он имел в виду, Джин внезапно потерял всякий интерес к своей переписке и засунул телефон под бар, где обычно держал его во время работы. Чимин принял заказ со второго столика и отнес его на кухню, прежде чем вернуться к барной стойке, где Джин в это время наливал пиво. — «Сектор мним»… это ведь ты имел в виду профессора Кима? — спросил Джин. — Умница! Хотя там его звали не Ким Намджун, а RM. — О чем ты говоришь? — Сегодня я был на собрании ассистентов преподавателей и там встретил парня, который был ассистентом доктора Пака. — Заведующего музыкальным отделением? — Именно. Кстати, его ассистента зовут Джихан — не слишком подходящее имя для двадцатилетнего парня, но он симпатичный. Он попросил меня выпить с ним и еще с парочкой ассистентов в эту пятницу, так что ты идешь со мной. — Хорошо, пойду… — Джин был рад, что Чимин нашёл чем вдохновиться после всего, что пережил с Хёну. Хотя Джин до сих пор так и не понял, как этот парень связан с Намджуном или кто такой, черт возьми, этот RM. — Но какое отношение это все имеет к профессору Киму? — Доктор Пак сказал ему, что профессор Ким когда-то играл в музыкальной группе. У них даже намечался контракт с одним из крупнейших музыкальных лейблов. — Он вытащил телефон, нашёл там что-то и повернул его экраном к Джину. — Вот, познакомься с RM. Видео было мутным, а качество звука — ужасным, вероятно, оно было снято еще на смартфоне первого поколения. Все, что омега смог разглядеть, — это четверо парней, играющих где-то далеко на сцене. — Смотри, смотри дальше, — сказал Чимин. Наконец, уже ближе к концу записи, человек, снимавший это видео, воспользовался зумом телефона и увеличил картинку, переведя камеру на барабанщика, который еще и пел. Его голова с длинными волосами, закрывающими лицо, была опущена, он яростно стучал по барабанам и дергался в такт музыке. Было что-то невероятно сексуальное в том, как крепко он сжимал палочки, как рельефно напрягались его мышцы при каждом движении. Какой же выносливостью должен был обладать человек, чтобы так двигаться в течение нескольких часов подряд. Легкий трепет у Джина в животе возник еще до того, как музыкант поднял голову. Но в тот момент, когда его взгляд встретился с камерой, у омеги перехватило дыхание. Профессор Ким подростком был так же великолепен, как и сейчас. Только тогда он был в образе эдакого плохого парня-музыканта со всеми сопутствующими признаками. Сейчас, глядя на профессора Кима, его вполне можно было бы принять за джазового или даже классического музыканта. Каким-то образом сексуальный плохой парень вырос в сексуального зрелого мужчину. Когда музыка смолкла, Намджун поднял голову и подарил зрителям кривую ухмылочку. Его волосы до плеч были мокрыми от пота, он подбросил одну из палочек в воздух, поймал ее другой рукой, а затем свободной рукой, закинув ее за спину, стянул с себя промокшую футболку. Омеги зашлись в восторженных криках от вида великолепных кубиков его мускулистого торса. Его приветствовали так же исступленно, как приветствуют каких-нибудь рок-звезд типа «Битлз». «Ничего себе! О, эта улыбка! Это великолепное тело! Просто супер!» Очевидно, у Ким Намджуна много слоев, и Джину удалось лишь слегка поцарапать самый верхний из них.

***

Когда Джин вернулся домой в тот вечер, было уже больше двух часов ночи. Ноги просто отваливались, и все, чего он хотел, это понежиться в ванне, а потом хорошенько выспаться. На следующий день ему в кои-то веки не нужно было идти с утра на занятия или на работу. Ванна была теплой, и омега подставил ноги под струю воды из крана, а сам откинулся назад и расслабился. Хотя у него в голове были и другие мысли, помимо отдыха. Как только он закрыл глаза, перед его мысленным взором тут же возник образ молодого Ким Намджуна на сцене. Джин переслал себе видео с телефона Чимина и вечером между подачей напитков просмотрел его большее число раз, чем хотел бы себе в этом признаться. Наконец сдавшись, Джин потянулся за телефоном и позволил себе еще раз посмотреть это видео. Здесь, наедине с собой, уже не боясь того, что он будет пойман многозначительно ухмыляющимся Чимином за тем, как пытается украдкой взглянуть на экран телефона, Джин смог внимательно рассмотреть запись, пытаясь обнаружить черты и манеры сегодняшнего Намджуна. Некоторые он узнал — как он кривил губы и как качал головой, когда омеги начинали выкрикивать его имя, пока он исполнял соло на своих барабанах. То, как он ходил по сцене, как будто она принадлежала ему одному. Сегодня его сценой был класс, но уверенность, с которой он расхаживал по аудитории, была все той же. И все же больше всего Джина поразили его руки. Каждый раз, когда он стучал в барабан, вена, идущая от бицепса к предплечью, вздувалась. Джин никогда не думал, что вена может выглядеть так сексуально. После того как он очередной раз закончил смотреть эту запись, ванна почти наполнилась, и Джин пальцами ног закрутил вентиль. Он знал, что не сможет заснуть сегодня, если не удовлетворит свое любопытство, поэтому поискал в «Гугле» старый сценический псевдоним Намджуна. RM. Джин был потрясён, когда на экране появились тысячи ссылок. Прокручивая страницу за страницей, как сумасшедший, Джин рассматривал все новые и новые фотографии Намджуна. Он не был солистом группы, но, очевидно, пресса его обожала, да и кто бы устоял? На нескольких фотографиях Джин заметил одного и того же омегу с длинными темными волосами. Он был очень тоненький, пожалуй, даже излишне худой. Впалые щеки делали его красивым, но высокие скулы выступали слишком резко. На большинстве фотографий он был в темных очках и, казалось, старательно избегал внимания камеры. Там были разные его фотографии с группой, на некоторых он был с Намджуном, причем рука альфы обнимала его как-то уж слишком покровительственно. Омега определенно был моложе Намджуна — семнадцать или восемнадцать, в лучшем случае, и Джин не мог бы сказать, это его омега или младший брат. Когда Джин отсортировал фотографии и статьи по датам, то обнаружил, что самым последним из них уже девять лет. Через три или четыре страницы в результатах поиска обнаружилась статья о смерти солиста группы, Пак Чанёля. После этого всякие упоминания об RM исчезли. «Что же с тобой случилось, RM? А главное, как ты докатился до того, чтобы превратиться в профессора Ким Намджуна?»