Моя прекрасная ошибка

Намджун — пятнадцать лет назад «И что, черт побери, этот омега делает?» Намджун нырнул за широкую мраморную колонну и стал наблюдать. Альфа пришел позже обычного, потому что Чанёль валял дурака на репетиции, и они все потеряли счет времени, пытаясь выучить новую песню, которую друг написал вчера вечером, напившись до чертиков. Половина из того, что он нацарапал на коричневом бумажном пакете, была размазана и нечитабельна. Но вторая половина была чертовски хороша. Так что они долго болтали, перебирая разные комбинации рифм, пытаясь заставить Чанёля вспомнить, какие же слова он там написал. Обычно Намджун приходил в половине первого, устраивался в исповедальне и некоторое время ждал. Его маленький друг приходил сюда к часу дня. Но сегодня альфа опоздал, а он пришёл раньше. По крайней мере, Намджун думал, что он пришёл раньше. Альфа никогда не видел его достаточно ясно, чтобы полностью быть уверенным в том, что это он. Вполне вероятно, Намджун мог сейчас прятаться от какого-нибудь другого маленького мальчика, который случайно забрел в церковь. Старая деревянная исповедальня изначально была темной, а решетчатая перегородка, разделявшая их, не позволяла различить детали внешности, кроме хвостика на затылке. Намджун знал, что у омеги темные волосы и что он крошечный — совсем как тот маленький мальчик, который сейчас украдкой заглядывает в исповедальню со стороны священника. Намджун с любопытством наблюдал, как омежка настороженно огляделся и открыл дверь. Шагнув внутрь, он задержался там на несколько мгновений, а затем быстро метнулся обратно, на сторону прихожан, занял место кающегося грешника и закрыл дверь. Прошло минут пять, дверь больше не открывалась, и, поскольку путь был свободен, альфа быстро проскользнул внутрь, чтобы исполнить роль исповедника. Кабинка выглядела как обычно, за исключением того, что на полу лежали две монетки. Намджун решил, что, возможно, омеге просто захотелось взглянуть на священника. — Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил. Прошло, должно быть, не меньше шести недель с их первой встречи, но каждый раз, когда мальчик произносил эти слова, Намджун чувствовал, как сжимается его сердце. Он нес слишком тяжелый жизненный груз для ребенка. В последнее время они даже не говорили о так называемых грехах, которые, по мнению омеги, он совершал. Омега появлялся на той стороне исповедальни, и они просто болтали в течение получаса или около того. У альфы было чувство, что он — единственный взрослый, которому омежка доверяет. И в этом была дьявольская ирония, потому что на самом деле Намджун еще даже не был взрослым и лгал ему с первой минуты, как мальчик вошёл в эту кабинку. — Как прошла эта неделя? — У меня были неприятности в школе. Намджун улыбнулся про себя. — Вот как? Что же ты сделал? — Это тоже был грех. — Расскажи мне об этом. — Ну, вы ведь помните альфу, который сидит рядом со мной, я вам о нем рассказывал? Мино? — Тот, у которого рука всегда в штанах? — Да, тот. Он заставил меня сказать плохое слово, и меня наказали. Мы оба получили наказание. — Как же он заставил тебя сказать плохое слово? — Мы изучали разные формы кристаллов для какого-то государственного теста. Учитель нарисовал на доске алмаз и спросил, какой он формы. Мы выучили «ромб» несколько лет назад, но когда он попросил меня ответить, я забыл это слово. Учитель хотел помочь и дал мне подсказку. Он сказал, что слово начинается с буквы «р», и мне показалось, что я вспомнил, и я выкрикнул неправильное слово. — И что же это было за слово? — Ректум. Намджуну пришлось сделать усилие, чтобы не засмеяться. — Ты понимаешь, что оно значит? — Теперь понимаю. Мино объяснил мне это. Он сказал, что это означает «дырка в…опе». — Омега помолчал. — Только он сказал все слово целиком. Он меня часто обзывал так, вот я и запомнил это слово. Намджуну ничего не оставалось, как попытаться дать ребенку несколько благочестивых наставлений. — Твое заблуждение было искренним. Все выглядит так, что согрешил именно Мино, который намеренно использовал плохое слово. Это не твой грех. — Но… я тоже использовал плохое слово. — Вот как? — На перемене дети продолжали смеяться надо мной, обзывая дыркой в…опе. Поэтому я сказал им, что узнал слово «ректум» от Мино… потому что, когда он опускает руку в штаны, он иногда засовывает в… туда большой палец. Только я использовал не слово «ректум», когда говорил все это. Намджуну очень хотелось сказать ему «молодчинка», но вместо этого он продолжал играть роль священника. — За плохое слово ты трижды произнесешь «Прости, Господь Бог». Но, между нами говоря, похоже, что Мино настоящий придурок и заслужил это. Его милый глупыш захихикал. — Хочешь рассказать еще о чем-нибудь? На прошлой неделе он ни разу не упоминал о доме, и Намджуну не терпелось узнать, как идут у них дела. Единственное, что он смог вытянуть из омеги, кроме признания в плохих мыслях об отчиме, было то, что тот слишком много пил и кричал. — Как, например, у вас дома дела? — подсказал альфа. — Не случилось ничего, что могло бы вызвать у тебя плохие мысли? — Я надевал наушники, которые вы мне дали. Две недели назад он признался Намджуну, что очень боится, когда отчим кричит по ночам. Иногда омеге бывает трудно из-за этого заснуть. Альфа предложил ему надеть наушники и послушать любимую песню, чтобы заглушить пугающие его звуки. Но у омежки не было наушников. Поэтому на прошлой неделе Намджун положил свои запасные наушники в кабинку и сказал, что он может забрать их домой. Альфа объяснил, что, если закрыть глаза и тихо подпевать в такт музыке, это помогает заснуть. — Ну и как, это помогло? — Да, на четвертый раз я заснул. Возможно, Намджун принимал желаемое за действительное, но он чувствовал, что помогает этому мальчонке, хоть и таким жульническим способом. — Это хорошо. — Я предложил брату тоже попробовать, но он сказал, что не может их надевать. — У него нет наушников? Несколько минут омега молчал. Намджуну показалось, что это молчание говорит громче, чем его голос. — Наушники у него есть. Он получил их в подарок на Рождество за год до смерти нашего папы. Они были в его носке над камином. Животное чувство страха ударило Намджуна под дых. — Тогда почему твой брат говорит, что не может их надевать? Он не любит музыку? — Он должен слушать Бенни. — Что это значит? — Иногда, когда он пьяный и злой, он приходит к нему ночью.