Моя прекрасная ошибка

— Вы, наверное, голодны? Последние пять минут Джин ломал голову, стоит ли задавать этот вопрос. Омега целый день провел с Намджуном и не готов был с ним расстаться. Но все же ему хотелось, чтобы предложение пообедать прозвучало естественно, как бы между прочим. Намджун же раньше сам предлагал Джину перекусить, но теперь, когда подошла очередь омеги, ему казалось, что это прозвучит так, словно он приглашает альфу на свидание. Намджун посмотрел на него и снова перевел взгляд на дорогу. Он молчал, и Джин решил, что, прежде чем ответить, он обдумывает, насколько это будет уместно — решиться с омегой пообедать. К большому удивлению Джина, он произнес: — Я просто умираю от голода. Куда бы вам хотелось пойти? — Я неприхотлив. В паре кварталов от моего дома находится греческий ресторанчик, весьма неплохой. А на Гранд-стрит есть китайский. А можем пойти в наш бар, и в этом случае я вас снова угощаю. — Как насчет греческого и на сей раз плачу я? — Звучит заманчиво. Тогда поверните налево, на Элвин-стрит. Ресторан будет справа, и, я надеюсь, мы найдем, где припарковаться. Заведение называется «Греческая отрада». Когда они вошли в ресторан, официант провел их в тихий уголок в глубине зала и принёс хумус и чипсы из питы, чтобы они могли перекусить, изучая меню. Джин знал, что хочет заказать, а Намджун достал из кармана очки, чтобы ознакомиться с предлагаемыми блюдами. Очки ему так безумно шли, что омега не удержался и спросил: — Скажите, с какого возраста вы пользуетесь очками для чтения? Он посмотрел на ассистента поверх элегантной оправы Burberry, придающей ему ученый вид. — Вы ведь тоже носите очки. Почему же намекаете на мой почтенный возраст, подчеркивая, что это очки для чтения? — У меня астигматизм. Намджун снова уставился в меню, проворчав себе под нос что-то нечленораздельное. Тем не менее Джин продолжал выжидательно смотреть на него, тогда профессор снял очки и взглянул омеге в лицо. — Что? — Вы не ответили на мой вопрос. Сколько вам лет? — Достаточно, чтобы быть вашим преподавателем. Джин макнул кусочек питы в хумус и бросил в рот. — Значит, где-то около шестидесяти? — Вот нахал. Мне тридцать два. Теперь вы довольны? Джин улыбнулся. — На самом деле, да. Намджун снова нацепил очки и вернулся к изучению меню. Джин наклонился к нему через стол. — Знаете, вы не выглядите ни на день старше тридцати одного. Он лишь тряхнул головой и продолжал читать, но омега заметил, что кончики его губ слегка дернулись. «Почему мне так нравится, как он дергает губой? В общем, я получил награду за свое любопытство. И все же, похоже, у меня явно что-то не в порядке с головой, раз я веду себя так, находясь в обществе этого альфы.» Намджун, наконец, определился с выбором блюд и откинулся на спинку дивана. — Что касается вашего исследования, вы проделали замечательную работу. — Благодарю. — Вам удалось выявить интересные процессы. Джин вспомнил, как неловко себя чувствовал, когда впервые общался со странной троицей в пансионате. — Знаю. Вначале мне все казалось очень необычным, но теперь я к этому привык. Сонхва — потрясающий человек, не находите? — Несомненно. Не уверен, что был бы способен на такое. — Что вы имеете в виду? — Вряд ли мог бы спокойно смотреть, как мой муж обнимает другого альфу и улыбается ему. — Истинная любовь всегда бескорыстна. Он хочет, чтобы Ким Тан был счастлив, даже если сам не вписывается в эту картину. Официант принес им напитки и принял заказ. Намджун заказал греческое пиво, а Джин свою обычную газированную воду. Омеге пришлось отвести глаза, когда губы профессора обхватили горлышко бутылки. Джина к нему тянуло, и это было сложно скрывать. — Вы говорите так, словно являетесь экспертом по таким ситуациям. Насколько я понимаю, вы уже любили до самозабвения? — Только не альфу. Намджун изумленно поднял брови, и Джин понял, что его слова прозвучали двусмысленно, и он подумал то, что подумал. — Я имею в виду… что я испытывал такую всепоглощающую любовь к своему папе. И не подумайте, я вовсе не гей. Я люблю альф. Не то что я имею что-то против геев, просто предпочитаю… отношения с альфами, если говорить о сексе. Правда, в настоящее время мне нечем похвастаться в отношении своей сексуальной жизни. — Кажется, омегу занесло куда-то не туда. Намджун усмехнулся. — Вы безумно привлекательны, когда смущаетесь. Джин отпил холодной минеральной воды, чтобы занять рот в надежде, что его лицо не зальется предательским розовым румянцем. — И все же, когда мой папа болел и ужасно страдал, я хотел, чтобы он поскорее умер, чтобы не испытывать таких мучений. И мне было все равно, что я останусь без папы. Я хотел одного — чтобы он упокоился с миром. Вот какие воспоминания вызывают у меня Сонхва с Ким Таном. — Джин поставил стакан с водой на стол. — А как насчет вас? Вы когда-нибудь были так влюблены? Намджун покачал головой. — Не уверен, что способен на такое самопожертвование. Большую часть жизни я руководствовался собственными эгоистическими интересами, и не мне рассуждать о бескорыстной любви. — У вас были парни? — Да, и много. И со всеми я вел себя как эгоистичный ублюдок. Джин посмотрел на него. — Все изменится, когда вы встретите того самого омегу. Намджун поднес кружку с пивом к губам. — Возможно. А может быть, я создан для того, чтобы всю жизнь трахаться направо и налево без особых обязательств, удовлетворяя свои эгоистические потребности. Впрочем, бывают вещи и похуже. «Никогда бы не подумал, что Намджун может быть эгоистом — он поменял мне колесо, даже после того как я обругал его и помешал вести занятие. Невозможно было представить и то, что он не уделяет омеге внимание в постели. Он всегда был таким чутким, что от этого временами становилось не по себе, и, как мне казалось, склонным к глубоким переживаниям. А потом, он ведь музыкант… а значит, у него ловкие руки и хорошее чувство ритма. Нет. Такой человек, как Ким Намджун, не мог эгоистично вести себя в постели. Уж в этом я был уверен.» Он прищурил глаза. — И что происходит в вашей милой головке? — Что вы имеете в виду? — Вы подозрительно притихли после того, как я сказал, что бывают вещи и похуже циничного траха. «Вот опять он чутко уловил мое настроение. Нет, он определенно был внимателен к омегам. А такие альфы обычно хороши в постели.» — Я просто думал над тем, что вы сказали. Вы совсем не кажетесь мне эгоистом. — Мы с вами не состоим в близких отношениях. — Это так. — Джин пожал плечами. — Но вы слишком заботливы, чтобы думать только о себе в таких делах. На красивом лице Намджуна промелькнуло понимание, как будто он только сейчас понял ход мыслей омеги. Профессор наклонился к нему через стол с лукавой улыбкой, от которой у Джина заколотилось сердце. — Я вовсе не имел в виду эгоистичное поведение в постели. — Намджун опустил взгляд на его шею, а потом поднял и уставился на губы — которые тут же невольно приоткрылись. — То есть я всегда добиваюсь, чтобы омега кончил до того, как это сделаю я. И наслаждаюсь каждой минутой этих ласк, когда удовлетворяю его. — Он снова посмотрел омеге в глаза и наклонился ближе. — Омеги всегда кончают раньше меня… и по многу раз. Джин невольно сглотнул. Его тело среагировало на слова альфы, и Намджун это знал. Он откинулся назад с блеском в глазах и дерзкой улыбкой. Когда Джин наконец решился заговорить, его голос звучал довольно хрипло. — Тогда в чем же выражается ваш эгоизм? — В том, как я себя веду, когда мы не находимся в постели. Я имею в виду отношения. — О-о… — Не все обладают способностью к бескорыстной любви, как Сонхва. — Не уверен, что соглашусь с вами. Думаю, мы все потенциально можем стать такими, как Сонхва. Просто некоторые принципиально не хотят даже пытаться и не ищут своего Ким Тана. И для такого выбора обычно бывают вполне определенные причины. Мускул на подбородке Намджуна дрогнул, но он не произнес ни слова. К счастью, вскоре после этого им принесли еду. Намджун заказал сувлаки, а Джин — гирос. Они жадно набросились на еду и какое-то время были поглощены только ею. Правда, очень скоро гирос омеги превратился в бесформенную массу — лепешка порвалась, и мясо с соусом вывалилось наружу. Джин не заметил, как белый соус дзадзики потек по внутренней стороне руки. — Вы весь в соусе, — заметил Намджун. Все еще сжимая гирос в руке, Джин повернул запястье, чтобы посмотреть. Соус тек по руке и капал на его блузку. Если он сейчас положет гирос на тарелку, потом уже не сможет взять его без того, чтобы он не развалился. Поэтому омега провел языком по руке, запястью и пальцам, слизывая длинную полоску соуса. Не очень приличное поведение, но это лучше, чем испортить замечательную блузку. Когда Джин поднял глаза, Намджун сидел, глядя на него в упор. — Боже, вы что, собираетесь меня уволить за это? — Что? Он в недоумении смотрел на омегу. — Вы действительно ничего не понимаете? — Понятия не имею, о чем вы. Намджун тряхнул головой и опустил глаза в тарелку. — Ладно, давайте закончим ужин. Мне пора ехать. Всю поездку до дома омеги между ними висело неловкое молчание. Они не произнесли ни слова. Джин не представлял, что можно сказать. До него, наконец, дошло, что Намджун своими комментариями хотел показать, что Джин его завел своим импровизированным шоу со слизыванием соуса, но его поведение было и напоминанием о том, что омеге следует прекратить предаваться диким фантазиям, которым никогда не суждено осуществиться. Когда они подъехали к дому, Намджун припарковался вторым рядом и выключил зажигание. — Я провожу вас до двери. — Вам не стоит этого делать. Со мной все в порядке. — Ну, не бросать же вас на обочине. — Он открыл дверцу, решительно прекращая дискуссию. — Ну, ладно, ладно, — пробормотал омега себе под нос. Они все еще чувствовали неловкость, поднимаясь в лифте на нужный этаж. Джин принялся рыться в сумочке, пытаясь нащупать ключи. — Благодарю за то, что согласились быть моим научным руководителем и составили мне компанию сегодня. — Не за что. Я сделал бы это для любого студента. «Снова напоминание. И это больно.» Джин отпер дверь и распахнул ее. — Не хотите ли зайти? Могу приготовить вам кофе или что-нибудь еще. На самом деле Джин и не думал заманивать его домой на пресловутую «чашечку кофе» и произнес все это просто из вежливости. Намджун довольно долго молчал. — Думаю, будет лучше, если мы с вами больше не будем проводить время вместе, помимо занятий. Я убедился в серьезности ваших исследований, и мы хорошо спланировали занятия и лекции на целый семестр. Если у вас возникнет необходимость обсудить со мной вашу диссертацию, секретарь кафедры в курсе моего расписания и может назначить вам встречу. Может, все дело в том, что их отношения приобрели слишком неофициальный оттенок… но Джин все же решился спросить: — Я сделал что-то, что вас обидело? — Нет. — Он кивком указал на квартиру. — Не забудьте запереть дверь.

***

Джин быстренько принял душ, переоделся в старую майку, в которой спал, и залез в постель, испытывая замешательство и грусть. Омегу все больше влекло к Намджуну, несмотря на то что глупо было влюбляться в человека, которого не интересовали серьезные отношения с омегами. Сняв телефон с зарядки, Джин хотел записать свои заметки по поводу сегодняшних событий, чтобы потом добавить их в исследование. Но когда он включил телефон, то на экране появилось последнее сообщение от Хосока. Джин совершенно забыл ответить на его комментарий и написать, что тоже скучает по нему. Хотя они уже не были вместе, Хосок никогда не делал двусмысленных намеков. Он всегда вел себя последовательно и не думал играть с омегой. Он всегда открыто говорил о своих чувствах и был предельно честен. Джин вздохнул и набрал ответное сообщение. Джин: Я тоже по тебе скучаю.