Моя прекрасная ошибка

Джин приподнялся на локтях, наслаждаясь зрелищем. Намджун перехватил взгляд омеги и ухмыльнулся. – Знаешь, ты мог бы немного помочь мне и раздеться сам, пока я раздеваюсь. – Но мне нравится наблюдать за тобой. Намджун покачал головой и продолжил расстегивать рубашку. Его джинсы были расстегнуты и немного сползли на узкие бедра. Когда он небрежно бросил рубашку на пол, глаза Джина не могли оторваться от глубоко вырезанной V-образной линии на его торсе, уходящей под пояс. – Ты должен вести свои занятия без рубашки. – Уверен, администрация факультета будет в восторге. – Разумеется, ведь у них сразу возрастет количество омег, которые захотят сюда перевестись с отделений, где преподают старые уродливые профессора. – В самом деле? – Губы Намджуна дрогнули, рука потянулась к молнии на джинсах. Он стянул их и перешагнул. Взгляд Джина упал на его трусы – вернее, на внушительную выпуклость, выставленную на полное обозрение. Омега знал, что альфа наблюдает за ним, но Джин не мог оторвать глаз. Поскольку Джин откровенно наслаждался этим стриптизом, Намджун, должно быть, решил и в самом деле устроить настоящее шоу. Он обхватил ладонью свой выразительно увеличившийся бугорок и принялся поглаживать его вверх и вниз через нижнее белье. – Если уж преподавать без рубашки, то можно и штаны снять. – Он сжал руку, и когда Джин поднял глаза, их взгляды встретились. Джин тяжело сглотнул. – Нет, думаю, что без рубашки будет достаточно. – Вот как? Почему же? Джин облизнул губы. – Потому что это принадлежит мне. Порочная ухмылка Намджуна сказала Джину, что ему понравилось его замечание. Намджун зацепился двумя пальцами за трусы-боксеры и наклонился, чтобы их снять. Его внушительный член, упруго покачиваясь, вырвался на свободу. – Святой боже. – Джин думал, что сказал это только мысленно, но, видимо, все же произнес вслух. С помощью зубов Намджун вскрыл пакетик с презервативом – омега и не заметил, когда и откуда он его достал, – и, натянув его, в полном, так сказать, вооружении, опершись на кровать руками и одним коленом, потянулся к Джину. – Не волнуйся. Мы не будем спешить. И твоя вновь девственная дырочка если и будет завтра болеть, то только от нескольких раундов, а не от того, что я буду действовать слишком грубо и быстро. А теперь давай снимем с тебя эту блузку. Намджун начал растегивать омежью рубашку и стянул её с плеч. Со стрингами и штанами Джина он разделался еще раньше, так что омега остался только в оксфордах. Намджун откинулся назад, чтобы разглядеть омегу. – Ты прекрасен. – Намджун обхватил ладонями грудь Джина, поглаживая соски чуть шершавыми большими пальцами. – Ты меня неделями сводил с ума. Не могу сказать, сколько раз я терял нить разговора, когда смотрел на тебя и видел, твоё тело под шифоновой блузкой. Рот Намджуна опустился к соску Джина, он быстро лизнул его языком, прежде чем глубоко всосать в свой жадный, жаркий рот. Облизывая, посасывая и покусывая соски омеги, Намджун смотрел в лицо Джина, не отрывая взгляда, казалось, альфа пытался увидеть его реакцию на разные ласки. И эта напряженная внимательность наконец заставила омегу задрожать, причем по гораздо более приятным причинам, чем раньше. Прохладный воздух коснулся влажных затвердевших сосков Джина, когда губы альфы проложили цепочку поцелуев к его шее. Намджун посасывал чувствительную кожу под ухом омеги, пока руки Джина исследовали тело альфы. Когда Намджун укусил Джина за мочку уха и одновременно ущипнул его мучительно затвердевший сосок, омега впился ногтями в спину альфы. Намджун простонал: – Давай займемся этим позже. Как только я войду в тебя, мы проверим, насколько тебе это понравится. Держу пари, тебе очень понравится, когда я поставлю тебя на четвереньки, возьму тебя за волосы и наполню собой эту сладкую маленькую дырочку. – Намджун опустил руку и провел пальцами по сфинктеру омеги, прежде чем погрузить пальцы внутрь его. – Ты такой сочный, влажный… Тебе ведь нравится эта идея, правда? Когда Джин не ответил, вернее, не смог ответить, Намджун согнул пальцы внутри омеги, окончательно лишая способности соображать. Поскольку Джин был не в состоянии произнести ни слова, он просунул руку между ними и, обхватив ладонью член альфы, несколько раз крепко сжал. После этого Намджун полностью накрыл Джина своим телом и взялся за его рот. Язык альфы настойчиво скользнул по губам, призывая их открыться, затем проник внутрь, чтобы встретиться с омежьим. Джин полностью растворился в поцелуе, чувствуя, как он наполняет сладкой истомой все его тело. В омеге проснулось такое ненасытное желание, которого он никогда раньше не испытывал. Джин не мог и не хотел больше сдерживаться. Он хотел отдать Намджуну все, что он собирался взять, и даже больше, Джин хотел отдать ему всего себя без остатка. Намджун чуть приподнялся на руках, чтобы посмотреть на омегу, но их тела все еще соприкасались. Их глаза встретились в тот миг, когда он начал скользить своим членом по сфинктеру Джина вверх и вниз, покрывая себя влагой омеги. А затем альфа остановился и начал проталкиваться внутрь. Сначала всего на несколько дюймов, потом назад и снова вперед – чуть глубже и медленнее. Каждый его толчок шел немного глубже, растягивал Джина чуть больше. Когда Намджун, наконец, обхватил омегу за бедра и надвинулся на него, заполняя полностью, Джин закрыл глаза. Как же ему было хорошо ощущать себя настолько растворившемся в этом человеке. Джин боролся с этим чувством с самого первого дня их знакомства, и теперь, когда он полностью отдался Намджуну, наконец это стало невероятным эмоциональным облегчением. – Открой глаза, Сокджин, – прошептал Намджун, убирая с лица омеги прядь волос. – Не думал, что ты можешь быть еще красивее. Твое лицо сейчас, когда я внутри тебя… у меня просто нет слов… Отклонившись, он обхватил рукой бедро Джина, заставляя согнуть ногу в колене и позволить ему погрузиться еще глубже. – Намджун … – тело Джина начало содрогаться от невыразимого блаженства. – Я знаю… Намджун не спешил, но напряжение продолжало нарастать. Каждый его толчок становился все глубже, они начали двигаться в унисон. Джин чувствовал, что они были сейчас единым целым, и не только физически. Джин не сдержал громкого стона, когда оргазм пронзил все его тело. Он изо всех сил старался не закрывать глаза, желая разделить с альфой наслаждение, которое он дарил ему. Когда ощущения Джина начали ослабевать, Намджун ускорился, входя в Джина все быстрее и сильнее, как будто хотел догнать омегу в своем освобождении. Джину понравилось, как Намджун повторял его имя снова и снова, когда кончал внутри омеги. Это было более исцеляющим для Джина, чем любая музыка. Они обнимали друг друга, пока Намджун продолжал входить и выходить из Джина – ленивые, неторопливые скольжения, – пока они переводили дыхание и обменивались благодарными улыбками. В конце концов Намджуну пришлось остановиться и заняться презервативом. Когда он поднялся с кровати, чтобы пойти в ванную, по влажной коже Джина прокатилась волна озноба. Джин поежился, всей душой надеясь, что это не знак того, что, как только закончится жаркий период, их отношения с Намджуном снова станут прохладными.