Моя прекрасная ошибка

Намджун - пятнадцать лет назад. На прошлой неделе омега так и не появился. Намджуну бы радоваться, что после восьми недель тайных походов в церковь он, наконец, будет свободен по субботам. Но, надо сказать, восторга по этому поводу Намджун не испытывал, только беспокойство, и проклятая неделя, казалось, тянулась бесконечно. Намджун бросил взгляд на крест, венчающий церковь, и, прежде чем войти внутрь, пробормотал себе под нос: «Прости, Господи». Церковь, как обычно, была пуста, а альфе надо было выучить песню, поэтому он не стал слоняться снаружи и прошел на свое обычное место, чтобы расслабиться. Чанёль снова ушел в один из своих запоев, во время которых он обычно сочинял самые удачные песни. Однако после последнего провала, когда он вспомнил только половину отпадной песни, они с ребятами скинулись и купили ему портативный цифровой магнитофон. Эта штука по размерам была меньше мобильного телефона, и с ее помощью можно было записать двадцать часов музыки одним нажатием кнопки. Это оказалось прекрасным решением. Сегодня утром, когда Чанёль мучился похмельем после традиционного пятничного пьяного загула и не мог вспомнить ни хрена из того, что сочинил, все, что им нужно было сделать, – это загрузить записанную информацию в компьютер. К счастью для них, Чанёль вспомнил о том, что надо включить эту штуковину. Однако, к несчастью для них, Чанёль не потрудился ее выключить, и она работала всю ночь. Определенно в будущем им надо научиться отфильтровывать на треке его полуночное пыхтенье при пьяной дрочке. Намджун уже почти полчаса сидел в темной исповедальне с наушниками в ушах. Даже если омежка не придет, по крайней мере, Ким выучит слова песни, которую сочинил Чанёль. Закончив зубрить слова, Намджун откинулся на спинку красного плюшевого кресла, закрыл глаза и поставил композицию Боба Дилана. Когда зазвучала песня «Ответ знает только ветер», мир вокруг исчез – Ким не услышал даже скрип двери, открывающейся с другой стороны исповедальни. Намджун не знает как долго омега находился там до того, как Ким наконец открыл глаза и заметил его. Выдернув наушник из уха, альфа в растерянности вышел из роли священника и снова стал шестнадцатилетним бестолковым подростком, коим на самом деле и являлся. – Привет. Не думал, что ты появишься. Из качающегося на проводе наушника слышалась музыка. – Что вы слушаете? – спросил малыш. Намджун, конечно, мог бы ему признаться, что слушает Дилана, но это как-то не подобало священнику. – Кое-какие новые псалмы. – А больше похоже на Боба Дилана. Ким хмыкнул. Оказывается, эта малявка знала Дилана. Неудивительно, что Намджун так к нему привязался. Альфа тихо произнес: – Ш-ш-ш… Давай не будем выдавать наш маленький секрет другим священникам. Намджун не мог его видеть, но чувствовал, что омега улыбается. – Хорошо. – Раз уж мы заговорили о секретах, что ты можешь рассказать мне сегодня? Ты вел себя хорошо? – Мой брат вернулся домой. – Чтобы забрать тебя? – Нет. Он угодил в неприятности, и его привели домой полицейские. "А вот это хорошо. Полицейским не мешало бы побывать в этом доме." – Что случилось? – Он жил в охотничьем домике отца своего друга к северу отсюда. Однажды вечером он выпил там весь алкоголь, вышел, чтобы найти магазин, и заблудился. Он заблевал всю полицейскую машину, пока его везли домой. – Они поговорили с твоими родителями? – Они поговорили с Бенни. Я подслушивал через дверь моей спальни. Он соврал полицейским, сказав, что он все время пьет и убегает из дома с мальчишками. Что он давно уже себя так ведет. "Вот дерьмо." – А других вопросов они не задавали? – Нет. Их было двое, и они были знакомы с Бенни по автомастерской. – По автомастерской? – Бенни там работает. – Бенни чинит машины? Он что, автомеханик? – Да. – А где сейчас твой брат? – Он сидит дома и грустит. – Почему ты не пришел на прошлой неделе? – Я не мог оставить брата одного. Бенни реально взбесился после того, как полицейские привели его домой. Он несколько дней пил и орал на него. – Он его бил? – Думаю, да. Теперь это была уже не игра. – Ты должен мне все рассказать. Так бьет он его или не бьет? Омега долгое время молчал. Намджун решил, что, когда он будет уходить, альфа последует за омегой до дома, и, возможно, им придется встретиться лицом к лицу. Тот факт, что Намджун обманул доверие этого бедного мальчика, уже не имел значения. Омежка может возненавидеть Кима и навсегда разочароваться в церкви, лишь бы он был в безопасности. Ким произнес строгим голосом: – Скажи мне правду. Бьет он или не бьет твоего брата? – Он мне не говорит. Но я видел, как Бенни выходил из его комнаты утром, и он велел мне запирать комнату на ночь, хотя он обещал, что не будет трогать меня, если брат будет с ним ласковым. "Твою мать! Твою мать! ТВОЮ МАТЬ!" – Нам надо идти в полицию. Я пойду с тобой. – Мне пора домой. – Через решетку Намджун увидел, что мальчик встал. – Подожди! – возопил Ким. Омега замер. – Почему ты пришёл сегодня, если не хочешь, чтобы я тебе помог? – Потому что чувствую себя здесь, с вами, в безопасности. – Ты мне доверяешь? – Да. – Тогда ты должен кое-что сделать для меня. – Хорошо. – Сходи за братом и приведи его сюда. – Не могу. Бенни скоро вернется домой. – Тогда сделай это завтра, в воскресенье. Что вы обычно делаете в воскресенье? – Бенни обычно утром уходит на работу. Мы с братом слушаем музыку. Он нам не разрешает включать музыку, когда он дома. – Когда он отправится на работу, обязательно приходите сюда с братом. Я хочу поговорить с вами двумя. Какое-то время омега молчал. Когда он наконец заговорил, в его голосе звучала неуверенность. – Хорошо. – Значит, ты придешь? И приведешь брата? – Я постараюсь. Намджун выждал, пока закрылась дверь в исповедальню и открылась, а потом закрылась входная дверь в церковь. Несколько минут у мальчика уйдет, чтобы снять замок с велосипеда, и Ким знал, в каком направлении он поедет. Меньше всего Намджун хотел напугать мальчика, когда последовал за ним к его дому. Но если завтра он не появится, Намджун должен знать, где его искать.