Моя прекрасная ошибка

Не зная, что надеть, Джин приставал к Намджуну до тех пор, пока он все-таки не сказал омеге, куда они идут. Джин никогда раньше не был в оперном театре и решил, что это очень мило со стороны альфы пригласить омегу туда, зная, как много для него значит оперное искусство, и учитывая его исследования с Ким Таном. У Джина не было изысканных нарядов, в которых можно было бы пойти в театр, поэтому он позаимствовал костюм у Чимина — простой, чёрный. Обтягивающий во всех нужных местах. Чёрную шёлковую рубашку, омега решил расстегнуть на пару пуговиц. Ровно в шесть часов раздался звонок в дверь. Как ни странно, Джин был уже почти готов. Пока Намджун поднимался на лифте, омега пошёл в ванную, чтобы накрасить губы красноватым блеском. Джин оставил дверь в квартиру приоткрытой, и Намджун тихонько постучал в нее прежде, чем войти. — Сокджин? — Буду через секунду! — Можешь не спешить. Это была вполне нормальная реакция, но Джин-то ожидал едких замечаний по поводу его вечных опозданий. В последние два дня, казалось, повадки Намджуна странным образом изменились. Он оставил свой саркастический тон и не сыпал пошлостями в сообщениях. Прошло всего сорок восемь часов после того, как он отвез омегу домой после их фантастической ночи, а Джину уже так не хватало той близости, которая возникла между ними. Бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, Джин остался вполне доволен увиденным и вышел, чтобы поздороваться с Намджуном. Надо сказать, в тот вечер омега сильно нервничал, находясь вне зоны комфорта, весь разодетый для похода на оперный спектакль. Джин увидел человека, пригласившего его на свидание, как всегда, стоявшего у стены, на которой висели фотографии в рамках. — Ну, как тебе? — Джин кокетливо покрутился перед ним в новом костюме, как школьник, что тоже было ему совсем не свойственно. Надо было видеть выражение на лице Намджуна, когда он повернулся к омеге. Челюсть у него отвисла, и он откашлялся, прежде чем заговорил. — Ты выглядишь роскошно. — Спасибо. Ты тоже ничего так. На нем был темный узкий костюм-тройка, сидевший так, словно был сшит специально для него. Заметив, как пиджак облегает его широкие плечи, подчеркивая бицепсы, Джин подумал, что, возможно, так и есть. Элегантность и шик в чистом виде. Просто высший класс. Это чувствовалось в том, как он носил костюм, и на омегу это подействовало так, как кружевное белье влияет на альф. Внезапно он весь взмок в своем костюме. Намджун застыл на месте, оглядывая Джина с ног до головы, и ждал, когда омега к нему подойдёт. На сей раз на небольшом каблуке омеге не пришлось вставать на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Ты мне так нравишься в этом строгом костюме. Твой вид заставляет трепетать все омежьи части моего тела. Он усмехнулся. — Да неужели? Ну, тогда мы можем остаться дома, и я обещаю не снимать его, когда буду вытворять разные штучки с этими омежьими частями — главным образом, языком. Даже такое райское наслаждение, как поедание сэндвича с арахисовым маслом и джемом, ничто по сравнению с таким сочетанием, как грязный рот, изрекающий непристойности, и строгий костюм. Намджун схватил омегу за затылок и крепко поцеловал, не беспокоясь, что размазывает помаду. Джин издал тихий стон, и альфа прошептал: — Мне так нравится этот костюм. Жду не дождусь, чтобы стянуть потом его с тебя. Джин чувствовал, что весь светится от радости. Кто бы мог подумать, что он на это способен? — Мне нужно взять сумочку. Буду готов через минуту. Вернувшись в спальню, Джин заново наложил слой блеска на припухшие от поцелуя губы, а потом достал из шкафа крошечный черный клатч, расшитый бисером, и переложил в него необходимые вещицы. — Ты готов? — Тут на стене совсем нет твоих детских фотографий. «Это потому что в моем детстве было не так много моментов, которые хочется вспоминать.» — Их вообще мало. — Джин пожал плечами. — Понимаешь, второй ребенок, и все такое. Намджун посмотрел на омегу. — Ну, хоть одну-то найдешь? Мне хочется посмотреть, как ты выглядел, когда был маленький. — Большая часть фотографий хранится у моего брата. Но, возможно, я все же сумею раскопать парочку. Он кивнул. Выйдя из подъезда, Джин, к своему удивлению, обнаружил, что на сей раз Намджун был не за рулем. Он нанял лимузин, чтобы довезти их до театра, и, когда они подошли к машине, оттуда выпорхнул водитель и вежливо открыл им дверцу. В этот момент Джин действительно почувствовал себя принцем, отправляющимся на бал. — Лимузин? Ну, ты даешь. Но открою тебе один маленький секрет — тебе и так повезет сегодня ночью. Не стоило так уж стараться, чтобы впечатлить меня. Намджун улыбнулся, но было заметно, что он странно растерян. Джин не мог понять, в чем дело, но он, казалось, действительно был не в себе. Они болтали, как обычно, и любой, кто увидел бы их со стороны, решил бы, что они обычная пара, направляющаяся на торжественное мероприятие. И в то же время по какой-то причине омегу не покидало смутное ощущение, что что-то не так. На пути в «Метрополитен» пара беседовала в основном на рабочие темы. Джин объяснил свое тревожное чувство разыгравшимися нервами или теми странными изменениями в их отношениях, которые произошли, когда они перестали ссориться. Джин не был уверен, но, может быть, это было лишь новое для него ощущение стабильности. Когда пара прибыла в театр, у них еще оставалось целых полчаса до начала спектакля, поэтому они направились в бар и заказали напитки. Джин, как всегда, газировку, а Намджун — двойную порцию шотландского виски. — У тебя все в порядке? — Да, конечно. Все замечательно. Почему ты спрашиваешь? Джин пожал плечами. — Да так просто. Не успев расправиться с первой порцией виски, он пошел за второй. Хотя Джин сам, как правило, воздерживался от выпивки, это вовсе не означает, что он порицал тех, кто иногда выпивал. Однако две порции виски и, на удивление, тихое поведение Намджуна вызывали недоумение. Когда огни начали гаснуть, билетер проводил пару на их места. Оглядывая зал, Джин признался себе, что чувствует себя не в своей тарелке. Несмотря на то что он очень любил музыку, в самой идее сходить на оперный спектакль было нечто претенциозное. Омегу не покидало ощущение, что все здесь пронизано духом коммерции. Джин усмехнулся — остается только надеяться, что на выходе из театра им не будут пытаться всучить какие-нибудь дешевые майки с надписями, как после последнего похода омеги в театр. Намджун, вероятно, заметил, как омега глазеет на сидящих рядом зрителей. Альфа наклонился к Джину. — Сниму-ка я пиджак и положу тебе на колени, тогда я смогу щупать тебя, и ты тоже запоешь, когда начнется спектакль. Омега, усаживающийся на свое место рядом с Намджуном, подозрительно посмотрел на него, и Джин, метнув на альфу предостерегающий взгляд, прошептал: — Т-с-с. Говори тише. Намджун ухмыльнулся, и, когда свет в зале погас, встал и действительно снял свой пиджак, подмигнув при этом омеге. Чтобы не попасть в неловкое положение, Джин обхватил его руку ладонями и крепко сжал, когда Намджун снова сел. И тотчас же все пространство наполнилось музыкой. Она захватила омегу полностью, застав врасплох. С первой же ноты он погрузился в океан звуков и пребывал в нем до самого конца спектакля. Все его чувства были взбудоражены — слаженное звучание оркестра, прекрасные голоса, усиленные акустикой зала, красота декораций и костюмов создавали волшебную атмосферу. Джин ожидал, что получит удовольствие от спектакля, но никак не думал, что будет тронут до слез. Когда опустился занавес, Джин просто не мог говорить от волнения. Они рука об руку направились к ожидающему их лимузину. Когда пара устроились внутри, Намджун сжал пальцы омеги. — Ну, что ты обо всем этом думаешь? — Я думаю, что в жизни не испытывал ничего более волшебного и прекрасного. Намджун потер ладонь Джина большим пальцем. — Когда ты слушаешь оперу в первый раз, это просто незабываемый опыт. — Спасибо за то, что пригласил меня. Я рад, что приобрёл этот опыт с тобой. Намджун улыбнулся. — Скажи, что тебе понравилось больше всего? — Честно говоря, я даже не знаю, как это объяснить. Эта музыка заставила меня испытывать доселе не изведанные чувства. Я был поглощен эмоциями и ничего больше не мог ни видеть, ни чувствовать. В его взгляде появилась нежность. — Мне знакомо это ощущение. Во время спектакля Джин иногда чувствовал на себе взгляд Намджуна, но был слишком поглощен происходящим на сцене, чтобы оторвать от нее глаза. — Пусть это может показаться странным, но то, что я пережил, можно назвать какой-то особой формой любви. По крайней мере, это очень схоже с тем, что испытываешь, когда влюблен, — то же всепоглощающее, наполняющее тебя до краев чувство, ну, ты понимаешь, о чем я говорю. — По-моему, ты говорил, что никогда никого не любил. И в тот момент Джин осознал правду. Он мог так объяснить свое восприятие музыки, потому что начинал влюбляться в Намджуна. Как и оперная музыка в тот вечер, альфа в первый же день их встречи привел в смятение чувства омеги. Между ними существовала какая-то необъяснимая связь, хотя Джин и боялся признать это вслух. Джин пожал плечами. — Ну, я читал об этом. Губа Намджуна чуть дернулась в намеке на насмешку, чего омега давно уже у него не видел. — Значит, говоришь, читал? Джину казалось, Намджун видит его насквозь, поэтому он решил быстренько сменить тему разговора и ответить на его первый вопрос. — Думаю, меня больше всего впечатлила сцена смерти папы. Мое сердце просто разрывалось от сочувствия. — А что тебе больше всего понравилось в ней? — Ария отца. В его голосе было столько боли и неподдельных эмоций, что было ясно, что он больше никого не полюбит. — Джин прижал руку к сердцу, почти задыхаясь при одной мысли об этой сцене. — Мне все это напомнило историю Ким Тана и Сонхва, его бесконечную преданность своему мужу. Но, по крайней мере, они провели вместе не меньше пятидесяти лет, а этот парень на сцене еще молод, и любовь всей его жизни умирает. Это просто разрывало мне сердце, но одновременно было так прекрасно. Намджун кивнул и, казалось, погрузился в размышления, глядя в окно. Когда он снова взглянул на омегу, на его лице было серьезное выражение. — Скажи, твой папа больше не выходил замуж после смерти отца? Ты никогда не говорил, что у тебя был отчим. — Нет. — Ложь сорвалась с губ омеги сама собой, прежде чем он успел это осознать. — Отчима у меня не было. — Когда Джин произнес эти слова, ему стало не по себе от того, что он не был с альфой честным. Но это состояние длилось недолго, потому что Намджун, к огромному удивлению, потянулся к омеге, оторвал от сиденья и усадил к себе на колени. Такая поза вряд ли была подобающей для приличного омеги в элегантном костюме, но Джину в тот момент было все равно. Серьезное настроение Намджуна сменилось игривостью. Альфа широко улыбнулся, и в животе у омеги запорхали бабочки. Обхватив Джина руками и крепко прижав к себе, Намджун прошептал омеге на ухо: — Знаешь, чем мы займемся, чтобы отпраздновать такое замечательное событие? Джин рассмеялся. — Что же мы собираемся отпраздновать? — Нас с тобой. Мы будем праздновать наши отношения. На самом деле повод для празднования омегу совсем не волновал. Все, что имело для него значение, — это выражение на лице Намджуна. — Звучит заманчиво. И как же мы будем это праздновать? — Секс в наушниках. — Понятия не имею, что это такое, но, если об этом говоришь ты и там есть слово «секс», я в игре. Намджун откинул голову и расхохотался. — Ты моя умница!