Моя прекрасная ошибка

Намджун. У Намджуна не хватило духу рассказать Джину правду после того, как у него случился нервный срыв — по крайней мере, Намджун убедил себя, что причина его нерешительности именно в этом. Альфа промолчал о событиях прошлого ради собственного блага омеги, а не потому что был малодушным эгоистичным ублюдком. Однако после недели неопределенности Намджун осознал, что сейчас поступает с Джином точно так же, как и тогда, когда он был ребенком — водит его за нос и не предпринимает никаких действий, потому что не уверен в себе. Только тогда Намджун был растерянным подростком, а сейчас он взрослый альфа. И он знал, что поступает не по-мужски. Всю неделю он прятался от Сокджина, всеми силами избегая вечерних встреч, и виделся с ним только во время занятий, когда у альфы просто не оставалось выбора. Джин, разумеется, догадывался, что с альфой что-то не так. — Что с тобой происходит? — спросил брат, забирая у Намджуна тарелку. В этот день он опять был у своего врача и попросил его посидеть с племянниками. Ук и сам был расстроен из-за того, что ему пришлось прибегнуть к помощи Намджуна, учитывая, что в последний раз он чуть не угробил одного из малышей. — Ничего особенного. Ук пошёл на кухню и положил тарелку в раковину, а потом вернулся и продолжил допрос: — Не ври. Уж я-то могу понять, когда с тобой что-то не так. — И как ты это определяешь? Ук посмотрел брату в глаза. — Для начала, ты все еще торчишь здесь. Обычно, когда я прошу тебя посидеть с детьми, ты пулей выскакиваешь из двери, как только я возвращаюсь, как будто при общении с родственниками можно подцепить заразную болезнь. «Полагаю, он был прав. Однако я сделал вид, что не понял намека.» — Я просто сильно проголодался. — Намджун пожал плечами. Ук внимательно изучал лицо альфы. — А куда делся омега, который был с тобой в прошлый раз? Дети о нем целую неделю болтали. Его зовут Джин, да? — Откуда ты знаешь? — Перестань притворяться. Ты изменился в лице, как только я произнес его имя. — Ты все придумываешь. — Да неужели? — Ук наклонился к брату. — Сокджин. — Он повторял его имя все громче: — Сокджин. Сокджин. — Сдается мне, тебе следует записаться еще и к психиатру, помимо тех врачей, которых ты уже посещаешь. — Намджун поднялся и начал собирать оставшуюся на столе посуду, чтобы хоть как-то отгородиться от братца, который вцепился в него мертвой бульдожьей хваткой. Как назло, его племянники скрылись в гостиной, прихватив миску макарон и клей «Элмерс», и теперь вели себя подозрительно тихо, так как увлеченно мастерили коллаж, приклеивая мучные изделия к листам цветного картона. «Где же вы, несносные болтуны, когда вы так нужны, чтобы прервать неприятный разговор?» Они с Уком, наконец, убрали со стола, и омега, к удивлению Намджуна, перестал донимать его вопросами. Надо было догадаться, что это у него просто происходит перезагрузка. Захлопнув дверцу посудомоечной машины, брат повернулся и оперся на нее, перекрыв альфе путь к отступлению с кухни в тот момент, когда Джун закончил убирать в шкафчик последние тарелки. — Что ты натворил? — О чем это ты? — Могу поспорить — либо он тебя бросил, либо ты сделал что-то нехорошее. Ты все время хандришь. Когда кто-то делает тебе подлянку, ты обычно бесишься, так что рискну утверждать, что на сей раз именно ты совершил недостойный поступок. «Твою мать. Он действительно слишком проницателен.» Намджун вздохнул. — Я попал в неприятную ситуацию. — Хочешь об этом поговорить? — Не очень. — Ну, ладно. И как ты собираешься из нее выпутываться? — Я не смогу это сделать, не причинив ему боли. — Ты что, изменил ему? — Нет, тут совсем другое. Ук с минуту смотрел на альфу. — Послушай, младший братец, похоже, ты слишком переживаешь из-за вещей, которые произошли не по твоей вине. Взваливаешь на себя ответственность за них. Уверен, что ты действительно совершил что-то настолько ужасное? Ук всегда был необъективен, когда дело касалось Намджуна. Джун не ответил, а Ук покачал головой и продолжил: — Ты порядочный человек. Что бы там ни происходило, я уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Не могу представить, чтобы ты испытывал к кому-то нежные чувства и намеренно причинял этому человеку боль. В одном Ук был прав. Намджун никогда не хотел причинять боль Джину. Или Чанёлю, если уж на то пошло. Но альфа несколько раз за эти годы делал неправильный выбор, и люди страдали от последствий этого. Намджун упустил возможность помочь Чанёлю — не увидел вовремя, что нагрузка оказалась слишком велика для него, что он был не в состоянии потянуть выступления с группой и выполнение контракта с известным лейблом, пока не стало слишком поздно. Что касается Сокджина, надо было сообщить кому-то о своих подозрениях в тот же день, когда омега вошёл в исповедальню. Но вместо этого альфа лгал невинному маленькому мальчику, месяцами притворяясь священником. От этих его ошибок у омеги шрамы на теле и на душе. Намджун уже и так причинил ему достаточно боли.

***

Намджуну стало горько, когда глаза Сокджина засветились, потому что после занятий он пригласил омегу на чашечку кофе. — Значит, согласно тестам Cosmo, ты мне нравишься, — заявил он. Пара заказала две чашки кофе и теперь сидела за столиком в тихом дальнем углу кафе. Сокджин пытался вести себя так, словно ничего не случилось, но Намджун слышал дрожь в его голосе и замечал, как он теребит часы на руке. — Опять проходишь тесты? — Ну да. Вопрос номер девять был довольно дурацким. Там спрашивалось, останешься ли ты для меня физически привлекательным, если поправишься на тридцать килограммов, облысеешь и потеряешь работу. Я уже готов был написать ответ, но вдруг вспомнил, что ты в любом случае любишь завязывать мне глаза. — Он улыбнулся… «черт возьми, как же это больно!» Намджун промолчал, и Джин решил, что альфа обиделся. — Я же просто тебя дразню, — ласково пояснил он. Намджун кивнул и откашлялся. Джуну показалось, что собственные яйца засунули ему в рот, когда он попытался выдавить из себя слова, которые должен был произнести. — Послушай, Джин … Я так больше не могу. Его улыбка погасла. Он уже понимал, о чем Намджун говорит, но все еще цеплялся за надежду. — Что именно? Вместе тусоваться на территории кампуса? Никто не сочтет это странным. Я тут постоянно вижу преподавателей и ассистентов вместе. — Я не имел в виду наше общение именно в кампусе. Я имел в виду наши отношения в целом. Мы с тобой больше не можем встречаться. — Но почему? Я ничего не понимаю. После разговора с братом вчера вечером Намджун решил, что не имеет смысла говорить Джину о том, что происходило между ними в церкви пятнадцать лет назад. Зачем причинять ему страдания, напоминая о неприятных событиях, когда можно этого избежать? — Ты мой студент. То, что между нами произошло… этого не должно быть. Печаль на его лице сменилась гневом. — Это полная ерунда. Я знаю, тебе на это на самом деле наплевать. И к тому же семестр уже почти закончился. — Прости. — Намджун опустил голову, потому что было невыносимо лгать, глядя в его прекрасное лицо. — Я не должен был заводить с тобой роман. — Иди нахер. — Я останусь твоим научным руководителем. Это все моя вина, мне не следовало вовлекать тебя в эти отношения. — Вовлекать в эти отношения? — Сокджин … Он поднялся из-за стола. — Знаешь что, Намджун? Долгое время я считал себя недостойным любви, стыдился того, что происходило в моей жизни, сожалел о сделанном выборе. И лишь последние несколько недель я начал чувствовать, что моя личность не определяется моим прошлым. Мне отвратительна сама мысль, что кто-то сожалеет о том, что связался со мной. Так что пошел бы ты нахуй. Намджун инстинктивно схватил его за руку, когда омега скользнул мимо него, слегка к нему прикоснувшись. В его глазах стояли слезы, и Намджун знал, что Джин хочет поскорее уйти, чтобы альфа их не заметил, не желает, чтобы он видел его расстроенного. Боже, как Намджуну хотелось повернуть время назад и стереть все, что он только что наговорил. Но Джун отпустил его руку и позволил ему уйти. Это было лучшее, что он мог сделать для Сокджина, даже если в тот момент он так не думал. Намджун даже не мог себе позволить обернуться и посмотреть ему вслед. Крепко зажмурившись, он слушал звук его удаляющихся шагов, пока он не исчез совсем. Джин был прав в одном — Намджун действительно сожалел и всегда будет сожалеть о том, что позволил ему уйти.