Моя прекрасная ошибка

По привычке Джин направился к тому месту, на котором сидел с начала семестра. Но потом остановился.  «К черту все!»  Не было причины сидеть на самом видном месте перед высокомерным профессором. Джин честно выполнял свою работу, посещал лекции, на которых должен был присутствовать, вел дополнительные занятия, проверял работы студентов и выставлял оценки — то есть делал все, что от него требуется. Но он вовсе не обязан сидеть там, где Намджун велел ему сидеть, потому что, видите ли, предпочитает видеть омегу там. Больше этого не будет. Оглядев аудиторию, Джин злорадно усмехнулся, заметив свободное место рядом с тем самым художником, господином Сынмином. Пусть получит возможность рассмотреть тело Джина поближе для своих рисунков — может, кое-кто это оценит. В тот день было почти двадцать пять градусов тепла, но Сынмин был по-прежнему в своей вязаной шапочке. — Привет. — Он улыбнулся. — Значит, профессор Зануда позволил тебе выйти из оцепления? А я уже подумывал как-нибудь пройти на первый ряд, чтобы пригласить тебя попить кофейку после занятий. — Вам нужна помощь? Вы не приходили ни на одно из моих дополнительных занятий. Парнишка в шапочке расплылся в улыбке. Он, кстати, был весьма милый, с ямочками на щеках, хотя и очень смахивал на богатенького мажора. — Нет, мне не нужна помощь такого рода. А вот выпить с тобой по чашечке кофе я бы не отказался. Джин почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. Только что флиртовавший с ним парень оторвал взгляд от его лица, перевел его куда-то назад, за плечо, и в тот же миг, когда нахальное выражение его физиономии сменилось на испуганное, омега понял, кто там стоял. Джин решил не обращать на него внимания в надежде, что тот, кто стоял позади него, поймет намек.  Но не тут-то было. — Сокджин, — произнес Намджун, откашлявшись. — Не могли бы вы подойти ко мне после занятий? Джин прикрыл глаза. Ему так хотелось сказать: «А не пошел бы ты на хер!», но он не доставит ему удовольствия видеть всплеск его эмоций. И не допустит, чтобы о нем ходили слухи, как о других ассистентах профессора Кима, которые у него были еще до их знакомства. Изобразив на лице улыбку, Джин произнес, демонстрируя свои жемчужно-белые зубы: — Разумеется, профессор. Джин был уверен, что, отбрив его, получит удовлетворение. Но, когда он поднял глаза, фальшивая улыбка сползла с его лица. Намджун выглядел просто ужасно. Его обычно яркие глаза были налиты кровью, кожа всегда теплого золотистого оттенка приобрела землистый цвет, и Намджун снова имел какой-то встрепанный вид — явно не для того, чтобы стильно смотреться. Можно было подумать, что он только что после попойки или же был сильно нездоров и вытащил свою больную задницу из постели первый раз за несколько дней, чтобы приползти на занятия. Хотя Джин и был страшно зол на него, омега все же надеялся, что верно последнее предположение. Намджун кивнул и перевел взгляд на сидящего рядом с Джином студента. Омега заметил, как он, сжав челюсти, свирепо смотрел на Сынмина на пару секунд дольше, чем следовало бы. В Джине тут же взыграли эмоции — он дико разозлился из-за того, что Намджун считал себя вправе преследовать того, кто флиртовал с Джином. Он ему ничего не должен. Следующие полтора часа омега избегал смотреть на Намджуна, предпочитая делать вид, что записывает лекцию, но мысли его беспорядочно блуждали в голове. Когда занятия наконец закончились, Джин подождал, пока последние студенты покинут аудиторию, и спустился вниз, к кафедре. Джин стоял в трех метрах от Намджуна, пока он собирал свои бумаги в сумку, и чувствовал себя крайне неуютно. — Думаю, будет лучше, если мы поговорим у меня в кабинете. — А мне и здесь нормально. Намджун поднял на омегу глаза. — Мне бы хотелось, чтобы это происходило в приватной обстановке. — Мало ли чего мне бы хотелось, но не все наши желания сбываются, верно? Он кивнул. — Ну, хорошо. Можем мы, по крайней мере, присесть? — Он протянул Джину руку, чтобы проводить на первый ряд. Омега подчинился, хоть и неохотно. Джин понимал, что ведёт себя как упрямый подросток, но все же отказывался смотреть на Намджуна. Профессор терпеливо ждал, полагая, что его ассистент рано или поздно закончит играть с телефоном и обратит все свое внимание на него. Но Намджун ошибался. Через несколько минут он понял намек и все-таки заговорил: — Я получил от декана сообщение о твоем заявлении с просьбой о смене научного руководителя. — И что? — Тебе вовсе не обязательно это делать. Ты почти закончил работу, и, если не хочешь общаться со мной, мы можем решать все вопросы, переписываясь по электронной почте. Джин наконец соизволил взглянуть на него. — Меня не интересует твое мнение по поводу моего исследования. Я не желаю готовиться к защите диссертации под твоим руководством. И я не хочу, чтобы ты присутствовал на моей защите. Намджун протянул руку и коснулся его локтя. — Сокджин, послушай… Джин отдернул руку. — Не смей ко мне прикасаться. Альфа поднял обе руки вверх. — Прости. Я вовсе не хотел тебя огорчать. Джин фыркнул. — Несколько запоздалое заявление, не так ли? Намджун сделал глубокий вдох, потом с шумом выдохнул. — Позволь мне еще раз все объяснить. Мы вполне способны во время занятий вести себя как профессионалы и взрослые люди, так зачем надо создавать себе лишние проблемы и просить о смене научного руководителя? Другие преподаватели обязательно захотят внести свой вклад в твою работу, и ты будешь переписывать ее многие месяцы. — Полагаю, ты бы предпочел внести свой вклад в мою работу иным образом. Судя по тону, Намджун уже начинал терять терпение. А именно этого Джин и добивался. Омеге хотелось разозлить его… хотелось, чтобы он вспылил. Их расставание было каким-то неестественно спокойным. Это заставляло Джина чувствовать себя недостойного даже того, чтобы тратить на него свои эмоции. И это было крайне обидно. — Я пытаюсь вести себя профессионально, Сокджин. Джин гордо выпрямил спину. — И я тоже, профессор. Если бы я мог выбирать, я никогда не стал бы вашим ассистентом и не выбрал бы вас в качестве научного руководителя. Я смог, не вызывая подозрений, попросить о смене научного руководителя, так как мы с вами работаем вместе недолго и изначально у меня был другой руководитель. Но я не смог придумать вескую причину, чтобы уйти с должности вашего ассистента. Просто подумал, что заявить им о том, что раньше мы трахались, а теперь перестали, было бы как-то непрофессионально с моей стороны. Намджун запустил пальцы в волосы. — Прости, что обидел тебя, Джин. Просто не знаю, как можно было бы все исправить и снова стать друзьями. — Мы никогда и не были с тобой друзьями, Намджун. Что касается налаживания отношений, то в них обычно участвуют двое. Мы ничего не можем исправить, потому что только один из нас знает, почему все было разрушено, — его голос смягчился. — Я, например, до сих пор ничего не понимаю — ни того, что у нас были за отношения, ни того, почему они прекратились. Надрыв в голосе Джина, когда он произносил эти слова, заставил Намджуна взглянуть ему в лицо. Джин хотел, чтобы он первым опустил взгляд, и смотрел на него со свирепым видом, но когда заглянул ему в глаза, то увидел, что они полны боли. Мгновенно поддавшись слабости, Джин позволил себе пойти на поводу у чувств. — Что случилось, Намджун? Почему ты отталкиваешь меня? Между нами все было прекрасно, и вдруг… Вместо того чтобы отвести взгляд, как он постоянно делал последнее время, Намджун на какое-то краткое мгновение снял барьеры. Их взгляды встретились, и Джин смог заглянуть ему в душу — там, в глубине, он все еще оставался тем альфой, которого Джин знал. А он-то уже начинал думать, что он его просто придумал, так быстро исчезло все, что между ними было. — Ты потрясающий омега, Сокджин. И заслуживаешь лучшего. Только что Джин был беззащитным и полным нежности, но через мгновение вновь стал неприступным и жестоким. Джин резко поднялся, при этом потерял равновесие и чуть не упал, но все же умудрился устоять на ногах. — Не надо мне рассказывать, чего я достоин, а чего нет. Я сам буду выбирать, чего я хочу. Намджун тоже поднялся и схватил его за локоть, когда он уже разворачивался, чтобы уйти. Но тут в пустом лекционном зале громко хлопнула тяжелая входная дверь, раздались голоса, эхом отдающиеся от стен — студенты пришли на следующее занятие. Джин подождал немного, чтобы узнать, насколько важно для Джуна удержать омегу. Но он тут же отпустил его, и омеге стало невыносимо больно. — Подумай об этом, Джин. Не стоит создавать себе дополнительные проблемы только потому, что ты сердишься на меня. — А не пошел бы ты нахуй, профессор? — прошептал он альфе на ухо.

***

— Поговори со мной. — Юнги оперся локтями о барную стойку и наклонился к Джину. Он в тот вечер уже закончил работу, но не спешил уходить. Джин подозревает, он просто ждал, когда уйдут последние засидевшиеся посетители. Сушилка в их посудомоечной машине сломалась еще год назад. Юнги даже не собирался ее чинить. Как ни странно, Джину вытирать посуду нравилось — особенно в тот день, потому что медленные движения оказывали на него успокаивающее действие. Джин снял с подноса мокрый стакан и сунул в него полотенце. — О чем ты хочешь поговорить? О текущих политических событиях? О музыке? — Вот только не надо переводить разговор на всякую ерунду. Ты прекрасно знаешь, о чем я хочу тебя спросить. Джин улыбнулся, прекрасно осознавая, куда он клонит. — Не уверен, что знаю. — Ты зависаешь здесь уже целую неделю. Что происходит? Проблемы с твоим новым парнем? Внешне Юнги казался суровым полицейским, но у него было нежное и доброе сердце. Это была одна из причин, почему Джин был так к нему привязан. — Все прекрасно, Юнги. Просто неделя была очень напряженной. Мин покачал головой. — Брехня все это. Я двадцать восемь лет отработал в полиции и могу точно сказать, когда человек врет. Джин хотел все отрицать, но внезапно ему в голову пришла одна мысль. — А как ты это определяешь? Я имею в виду, есть ли какие-либо характерные признаки, по которым можно понять, врет человек или нет? — Есть такое понятие, как язык тела. Телодвижения, жесты и мимика многое могут сказать о большинстве людей, если к ним внимательно присмотреться. — Например? — Ну, есть уж совсем очевидные вещи. Например, человек избегает смотреть тебе в глаза, ерзает, трогает губы или лицо. Хотя отъявленные лгуны прекрасно все это знают и стараются контролировать себя. Так что лучше обращать внимание на второстепенные признаки, которые еще красноречивее. Прежде всего, когда человек врет, он иногда поднимает плечи. Это происходит потому, что при вранье дыхание невольно становится неглубоким, и тело соответствующим образом реагирует на такие изменения. Некоторые словно застывают на месте. Когда люди говорят, их тело, как правило, слегка покачивается. Но, когда они врут, они уже не так расслаблены. Кроме того, в самой их речи могут содержаться подсказки, например, они могут повторять какие-то слова или фразы, типа «нет, нет, это не так», «я этого не делал» и тому подобное. — Надо же, как интересно. — И кто же тебе врет? Джин демонстративно поднял плечи и принялся твердить: — Никто. Никто. Никто. — Ах ты, нахал. Юнги заботился о нём, к тому же Джин знал, что альфа не станет ковыряться у него в душе, как Чимин, поэтому он решил быть с ним честным. — Парень, с которым я встречался, порвал со мной отношения. И у меня такое ощущение, что он почему-то темнит насчет причин. — Он вздохнул. — Может, я ищу оправдание, которого на самом деле не существует, чтобы удовлетворить собственное эго? Мне трудно судить. — Ты имеешь в виду того профессора? — Да. — То есть ты хочешь знать, есть ли ты еще в его сердце или нет? Думаешь, что в его голове засела какая-то дрянь, которая мешает ему проявлять чувства? Джин кивнул. — Так все и есть. — Ну что ж. Есть только один способ выяснить, действительно ли тебя любит человек, который от тебя сбежал. — И что это за способ? Юнги посмотрел ему в глаза. — Продолжай жить так, как будто его и не было. Альфа очень быстро одумается, когда увидит, что ты не бегаешь за ним.