The Altar of my Lies

Пальцы рук холодеют, будто вся кровь разом застыла даже в самых мелких капилярах. Мелкая дрожь прокатывается от предплечья до изящных кистей и вместе с холодом крови в самое ДНК проникает страх. Ядовитым вирусом добирается до самых мелких клеток, молекул, атомов и частиц. Липко прилипает и душит. К горлу подкатывает комок. То самое неприятное чувство удушения, превращающее голос в хрип. Тэхёну тётушка рассказывала, что это все недосказанные слова и невыплаканные слезы напоминают о своем существовании внутри каждого в минуты отчаяния. Пухлые губы дрожат, не в силах даже шепотом произнести пару слов мольбы. С губ срываются только короткие выдохи вместо слов, потому что молитвы - удел тех, кто идет вверх. Тэхён же спускается вниз в свободном падении. Как же страшно. До тошноты. Бабочки внутри стаей поднимаются вверх к грудной клетке, сначала бархатом крыльев касаясь, а после бьют наотмашь, в полном хаосе замкнутого пространства внутри. В Тэхёне темнота пера ворона, даже не отливающая синевой под струящимися лучами теплого светила, а снаружи целый мир, но прекрасные создания заперты, вынужденные обрекать мальчика на боль. Легкая пыльца мелким песком осыпается вниз и растворяется, а некогда прекрасные крылья превращаются в ничто. Теперь в груди бьется птица все в такой же клетке, мечтая сломать чужую грудную клетку, раскрошить ребра и вырваться туда - в манящую свободу недосягаемой высоты. Вновь почувствовать легкими перьями прикосновения ласкового ветра и ослепнуть от лазурной синевы небес. Только вы еще раз увидеть, почувствовать, вдохнуть и тогда не жалко безжизненным камнем вниз рухнуть. Те, кто не поборол в себе страх однажды, будут умирать от него всегда. Как же страшно. Открыть глаза, осмотреться и понять, что кружишься в диком танце с демоном собственного отчаяния, а на смене партнера перед тобой предстает искушение. Где-то там, далеко-далеко наверху ангелы оплакивают ещё одну потерянную душу на балу нового грехопадения. Это Ад? Знакомый запах, голос... Среди приглашенных гостей есть лишь один, которого Тэхён искренне желает видеть. Если ему нельзя произносить известные молитвы, он создаст свою. Возьми все: ноющее сердце, беспокойные мысли. Забери все и построй для себя трон тебя достойный, из моих костей и плоти. Создай из моей любви к тебе свой рай, чтобы я смог стать землей, по которой ты ступаешь, воздухом, которым ты дышишь. Ближе, рядом, внутри тебя, в самой твоей сути. В призрачных мечтах мне мерещится, что я стал тобой, но даже этого мне не хватает. Даже так я не ощущаю необходимого удовлетворения от близости к тебе и эти муки страшнее тех, что обещает мне Ад. Пламя кажется льдом, потому что прикосновения кожи к коже - вот настоящий пожар. От них кожа горит и пусть этот огонь сдирает ее с костей. Тэхён готов вынести любые пытки, умирать снова и снова, но единственное, что переживать невыносимо, происходит здесь - на пропитанной грехом земле. Тэхен хочет запах церковного ладана с чужой рясы вдыхать вместо воздуха, а последний выбросить за ненадобностью. Хочет задохнуться им. Тэхен хочет все, сразу и много, изнывает от собственного желания и мучается, но в жизни бы не променял эти чувства ни на что другое. Чонгуку прекрасна известна жадность. Это не про обжорство и наживу, нет. Это про желание иметь все больше и больше. Тэхён одержим и с ума сходит от недостатка новой порции своего личного наркотика в чистейшем виде. Чонгук тоже одержим им, но служителю пороков это простительно, но юноше - нет. Чонгук хочет его сожрать. Как древний змей Апоп хотел проглотить солнце и ввергнуть мир в холодные объятия мрака. Демон хочет проглотить прямо его душу, чтобы она внутри него его грела. Чонгук сходит с ума ровно точно так же, будто их желания пропорциональны, сонаправлены и равны. Бархат кожи, мягкость волос и жизнь в чужих глазах - все это хочется забрать себе, спрятать под ребра, он Тэхёна вместо сердца хочет. Иметь и обладать. Сколько бы они не получали, никто из них не надышится, не напьется и не насмотрится. Больное, извращенное понятие любви мальчика и вечная жадность демона сплетаются в полнейшее безумие и первородный хаос. Жадность уничтожает в человеке суть своей человечности. Ураганом проходит по чужой душе, оставляя после себя все только низшее, животное. Чонгук видит это во взгляде напротив и упивается приближением собственной победы.