веточка лаванды

— Тебя толкнуть или сама прыгнешь? Хриплый голос позади и явный запах мяты и сигарет. Юнги. Ветер обдувает твое лица, а ты надеешься, что тебя сдует нахуй с этой чертовой крыши недостроенной высотки, чтобы тебя не существовало вовсе. Лучше бы тебя убили сразу, например, Юнги. Он бы смог, не моргнул бы даже. Почему-то в это хочется верить. — Не откажусь от помощи. — Не хочу пачкать руки, — тонкие пальцы сжимаются на воротнике твоей водолазки и тебя откидывает назад. — Дура. Мин возвышается над тобой. Несмотря на его худобу и хрупкость, как кажется на первый взгляд, он может перебить голыми руками десяток. А сейчас он стоит над тобой, придерживая на плече автомат, из которого несколько минут назад застрелил около двадцати человек. Ему плевать на причину, по которой ты приперлась на крышу, его волнует только то, что удержало тебя на краю. Ведь причин, чтобы умереть, достаточно. Тем более у тебя. И он это знает и прекрасно понимает это. — Да пошел ты, — ядовито отвечаешь ты, поднимаясь на ноги. — Если бы не ты, то была в мире ином. — Так могу постоять и подождать. Вперед! — Идем. Нам нужно уходить, — проходишь мимо парня, недовольно зыркнув на него. — Вот и я о том же, — сплевывает Юнги и идет следом. — У меня плохое предчувствие. — По поводу? — По поводу операции. Если что-то пойдет не так, не суйся, — достаешь из нагрудного кармана Юнги гранату и выходишь вперед. — Тебе хуже от этого не будет. * * * — Смотри, — Чонгук обхватывает ладонями твоё лицо и направляет на детей, играющих на детской площадке. — Угадай, кого там не хватает? — Кого? — Вас, — Хосок подходит мимо, отвечая на твой вопрос, улыбается. — Как дети малые. — Хён! Хосок лишь отмахивается и садится в машину, но улыбаться не перестает. В последнее время он слишком занят, чтобы проводить с тобой свободное время, говорит, что с этим хорошо справляется Чонгук. Но тебе его не хватает. Будто частицу души вырвали и не вернули. — Чон Хосок! — выкрикиваешь ты. — Когда ты уже обратишь на меня внимание? — Когда решите пожениться, — Хосок выглядывает из опущенного окна, подмигивает тебе. — Мне пора, увидимся вечером. — У нас есть время до вечера, — Чонгук играет бровями и пихает тебя локтем в бок. — Можем заделать такого. Парень кивает в сторону детей, играющих в песок, за что получает смачный подзатыльник. — Идиот. * * * В твоей жизни нет места улыбке. За короткое время ты застыла. Застыла и твоё сердце. Теперь оно не трепещет от одной мысли о хорошем, губы не растягиваются в улыбке, которая когда-то могла покорить и дать надежду на хорошее и светлое. Теперь в твоём взгляде только темнота и пустота. Нет огонька. Ты сломлена. Ты заминировала стену здания, но уходить не спешишь. У тебя нет цели уйти отсюда быстрее, Юнги об этом лучше не знать. Ты давно хочешь покончить со всем, да только он всегда рядом оказывается, а сегодня у него задание совсем в другой стороне. И все у тебя получится. — Черт… Видишь девочку. Она крадется у той самой стены, которая поможет тебе отправиться в мир иной. Ее смерть не выходила в твои планы, поэтому ты подрываешься к ней. — Нет! Не убивайте меня! Прошу… Она падает на землю, плачет, ползет от тебя, зовёт на помощь, что не останется без внимания военных. Времени останься все меньше, а военные все ближе. Ты хватаешь девушку за шкирку, силой отрываешь от земли. — Эта стена заминирована, дура! Толкаешь ее подальше, несколько это возможно, выталкиваешь из переулка на улицу, а сама ударяешься спиной о стену, когда бомба взрывается. В ушах стоит писк, перед глазами плывет все, а девчонка не сводит с тебя испуганный взгляд. — Мы нашли подрывника, — голос одного из военных звучит где-то сверху, а тебе совсем хреново становится. — Попалась, — твоё лицо поднимают дулом винтовки, у тебя появляется желание получить пулю из нее, но этого не происходит. — Понял. Ты чувствуешь аромат цитрусовых, прежде чем отключаешься.