веточка лаванды

Тебя не пускают к Юнги. Ты знаешь, в какой он камере, кто его допрашивает и, что он ничего не расскажет. Старания Чимина вывести Юнги на чистую воду и отомстить за его хриплое «малыш» рушатся с каждой минутой издевок Юнги и молчания в ответ на конкретные вопросы Чимина. Чонгук не разрешает тебе даже близко подходить к камере. Он ненавидит Юнги, наверное, не только потому, что он является для него врагом, но и по тому, что он дотрагивался до тебя утром. У Чонгука ревность просыпается моментально, когда он думает о парне, о том, как ты обнимала его, как горели твои глаза, когда его уводили, как просила дать тебе хоть минуту, чтобы поговорить с ним. Но Чонгук не дал. Он потерял тебя однажды и не потеряет вновь. Чонгук не спал всю ночь, думал о том, как ему поступить, что сказать тебе, чтобы ты хоть немного намекнула на расположение базы, но в голове у него мелькают картинки того, как он срывается и причиняет тебе боль. А он этого не хочет. Он сидит в дальнем углу коридора, противоположном вашей комнате и думает, как ему поступить, чтобы не ранить твои чувства, в которых он начинает сомневаться. Но у него нет выбора, приходится вернуться в комнату и поговорить. Он настраивается спокойно поговорить, но срывается, когда видит тебя. — Это Юнги дорогой тебе человек? — кричит Чонгук, хлопнув дверью. — Из-за него ты хотела вернуться? Ты отскакиваешь к противоположному углу. Такой Чонгук тебя пугает, ты впервые его таким видишь и от этого мурашки по спине бегут. Он сокращает между вами расстояния вжимает тебя в стену, нависает сверху и смотрит в глаза своими темно-шоколадными. — Ради него ты все это терпела? — бьёт кулаком о стену возле твоего лица, а ты не моргаешь даже. — Да. Он был единственным, кто был рядом, когда я умирала, единственным, когда мне нужна была помощь, — опускаешь голову, задерживая взгляд на вздымающийся груди парня. Чонгук дышит загнанно, будто бежал несколько километров без остановки, сжимает кулаки и не может успокоиться, когда понимает, что прежней тебя давно нет. Это бьёт сильнее любого удара, он начинает ненавидеть себя за все, что с тобой произошло, хоть он в этом не виноват. — Он ничего не скажет вам, Чонгук. Все пытки Чимина — ничто по сравнению с тем, что мы пережили, — дотрагиваешься до его плеча, а потом опускаешь ладонь вниз, укладывая ее на мужскую грудь. — Позволь мне с ним увидеться. * * * Чимин злится, рвет и мечет, пинает стул, а Юнги смеётся и сплевывает кровь на пол. Мин сидит на стуле, к которому привязан за руки, не сводит с парня глаз. Из брови течет кровь тонкими струйками, губы разбиты, да и нос не в лучшем состоянии. Любой другой на его месте выл от боли, но не Юнги. Все старания Чимина причинить ему боль — щекотание пёрышка. Ему плевать, но омега его заинтересовал, а запах отпечатался в подкорке мозга ещё при первой встрече. — Малыш, ты устал? А так резво начал, — хрипит Юнги, усаживаясь на стуле удобнее. Чимин с размаху бьёт Юнги по лицу и встряхивает руку. Он не знает, как заставить говорить, чем ещё его напугать и какую причинить боль, чтобы Юнги сорвался и выложил все на блюдечке. Вдруг Чимин вспоминает тебя на его месте. Такую же молчаливую и терпящую боль. — Я тебя за яйца подвешу, если ты мне ничего не скажешь, — Чимин мысленно сдался. — Только если ты мне отсосешь, цитрусовый омежка, — Юнги скользит взглядом по уставшему лицу омеги, который из последних сил пытается держаться стойко. — А потом можем поговорить. Чимин уже замахивается для нового удара, но не бьёт. Чонгук пропускает тебя вперёд, а потом закрывает железную дверь камеры, ты даёшь понять одним взглядом, что вам нужно остаться наедине, но Чонгук до последнего пилит Юнги взглядом, а потом вместе с Чимином выходит. — Выглядишь паршиво. — Бывало и хуже. Этот Чимин слишком старается, — Юнги сплевывает кровь на пол. Ты ставишь, отброшенный к стене, стул напротив Юнги и садишься. Ты впервые не знаешь, с чего начать разговор, а сказать ты хочешь много. Мин это видит и понимает, что сейчас в лучшем случае ты скажешь ему, что рада наконец оказаться рядом с Чонгуком. А о худшем он думать не хочет. Худшее с тобой уже произошло. — А я уже забыл, как пахнет лаванда. Как ты, Т/и? Ты опускаешь взгляд на пол, а потом медленно поднимаешь голову, внимательно рассматривая парня. Где-то порвана одежда, видны свежие раны и кровь, стекающая по его шее и лицу. Юнги напоминает тебе Хосока, когда того пытали, но Хосок не был таким. Юнги жестче, его не напугать подобными «играми», он прошел через худшее. Мин дышит тяжело, его раны начинают щипать, а руки затекли от неудобного положения, запястья исполосованы веревкой, они в крови. А Юнги улыбается. — Как ты нашел меня? — Я же говорил тебе, принцесса, что найду тебя даже на краю света. Пришлось воспользоваться несколькими отрядами ублюдков, чтобы их превратили в фарш, но ради благого дела мне их не жалко было. Ты встаешь со стула и подходишь к парню. Юнги внимательно следит за твоими движениями, не отводит глаз, он рад, что наконец нашел тебя, хоть сам несколько раз мог умереть, но сейчас в какой-то степени он спокоен. Ты садишься на корточки за его спиной, чтобы развязать веревку, но получается не очень хорошо. — Я знаю, зачем ты пришла сюда, помешав Чимину развлекаться, — усмехается Юнги, а ты на несколько секунд замираешь. — Видимо, этот Чонгук и правда дорог тебе… Наконец-то! Юнги подскакивает со стула и, окончательно освободив запястья от веревки, прижимает тебя к стене, поворачивает твою голову в сторону, а ты молишься, чтобы он кого-нибудь голыми руками не убил. На твоей шее шрам, который оставил тебе Чимин, и Юнги, кажется, это понимает, на его лице появляется гримаса, которую ты ни раз видела, когда он наказывал за непослушание или провал операции. Он проводит кровавыми пальцами по уродливой полосе, а ты пытаешься не сорваться, из последних сил сдерживаешь слезы. Он заметил его, стоило тебе переступить порог камеры. — Кто? — хрипло спрашивает парень. — Кто это сделал? Чимин? Или Чонгук? Что они сделали с тобой? — Они поймали подрывника, как и хотели, — вздрагиваешь, руками хватаешься за жилистые руки Юнги и осмеливаешься посмотреть ему в глаза. — Я не хочу так больше… Я хочу жить нормальной жизнью, я потеряла Хосока, потеряла все! Я хочу в последний раз пожить как обычный человек! Хоть немного… Пожалуйста… — Т/и! Чонгук появляется в камере тихо, но возмущается он громко. Он подумал, что Юнги напал на тебя, когда открыл дверь, но ты выныриваешь из-под руки Мина и встаешь перед ним, закрывая его своей спиной. Чонгук останавливается в десятке сантиметров от тебя, одной рукой прижимает Юнги за шею к стене, но смотрит на тебя, на твое лицо, которое с каждой секундой становится все влажнее от слез. — Я расскажу все, что хотите знать. Только потому, что этого хочет Т/и.