Снежная буря

За окном уже темнело и завывал ветер, когда Маркус втащил в хижину обе канистры с дизелем. Лопату — единственную, но крепкую — он поставил в сенях. К счастью, дверь открывалась вовнутрь: если ночью их не заметет по самую крышу, утром он сможет прокопать выход наружу. На помощь Люцифера он сильно не рассчитывал. Тот опять лежал в кровати, закутавшись в пальто и закрыв глаза. Рядом на полу остывала кружка с кофе. Маркус осторожно прислушался к дыханию Люцифера. И уже нагнулся, чтобы подобрать кружку, когда тот вдруг цепко схватил его за рукав. — Что ты делаешь? Люцифер улыбался, а глаза его и впрямь сверкали. Маркус подумал, что такой вид у Люцифера бывал всякий раз, когда они с Хлоей Декер разгадывали какое-нибудь особенно сложное дело и находили преступника. От этой мысли Маркусу стало немного не по себе. Словно сейчас преступником оказался он сам. Он не ошибся. Потому что в следующую секунду Люцифер сел в кровати и потребовал: — Покажи свою метку. Маркус похолодел. Он уже догадался. И еще вчера вечером, когда решил окатиться водой, специально пошел в темный сарай, чтобы ненароком не увидеть свое предплечье. А потом быстро натянул майку и куртку. Но сейчас Люцифер пристально смотрел ему в глаза, и Маркус не мог не подчиниться. Да и кто он такой, чтобы спорить с дьяволом? Всего лишь первый убийца в истории человечества. Поэтому он просто стянул свитер и задрал рукав майки. — Так я и думал, — заявил Люцифер. Маркус опустился на пол — напротив него. И спросил: — Как ты узнал? — А ты изменился, — объяснил Люцифер. — И дело даже не в том, что ты вдруг перестал быть самоуверенным козлом. Нет, не перестал. Я все понял, когда ты сказал, что попадешь в Ад. Тот, кто тысячелетиями носил на себе Каинову печать, никогда бы этого не произнес. — Может, ты и прав. Некоторое время они молчали. — Тебе повезло, — заметил Люцифер. — Не знаю. — Разве ты не счастлив? Ты же сам этого хотел. Теперь ты можешь умереть. Маркус сперва не знал, что отвечать. А потом сказал то, что думал: — Да, я всегда этого хотел. Я всю жизнь только и делал, что искал смерти. Наверно, сейчас я счастлив. Я должен быть счастлив. Просто я сразу не могу этого оценить. Я слишком долго ждал этого, понимаешь, Люцифер? — Прекрасно понимаю, — кивнул тот. — Я лично работал над твоей проблемой несколько месяцев. Помнишь, сколько всего мы перепробовали? — Даже не хочу вспоминать, — признался Маркус. — Теперь можно считать, что проблемы нет. — Один маленький нюанс: на данный момент мы оба смертны и заперты в этом чулане. Маркус пожал плечами. — Думаешь, останься я бессмертным, от меня сейчас было бы больше пользы? — Ну как сказать, — возразил Люцифер. — С тобой-бессмертным я выжил при падении самолета. И если сегодня ночью нам на голову свалится крыша, с тобой-бессмертным у меня остается намного больше шансов. Потому что если ты не умрешь от удушья сам, то, возможно, успеешь вытащить меня из-под снега. Минуту-другую Маркус молчал. Потом рывком поднялся на ноги. — Пойду проверю крышу, — сказал он, надевая свитер и куртку. — И все остальное. Он снова вышел во двор. Ветер становился все сильнее, лохматил волосы и бил колючим снегом в лицо. И немыслимо ярко в эту ночь светила луна. Отыскав в сарае хлипкую деревянную стремянку, он вернулся с ней в хижину и тщательно осмотрел перекрытия. Проверил обшитые досками стены, нашел пару отдушин, из которых немного поддувало, и плотно забил все щели. На всякий случай снова сходил в сарай за ящиком с инструментами: мало ли что еще понадобится ночью. Затопил печь, принес пару ведер воды и целую охапку дров, а потом еще одну — теперь запаса в сенях должно было хватить дня на три, если им действительно не сразу удастся выбраться наружу. Закрыв за собой дверь хижины, Маркус разулся. Надо было успеть приготовить ужин, но он, как назло, вообще не чувствовал голода. — Хочешь есть? — спросил он Люцифера. Тот лишь покачал головой. — Тогда я просто сварю кофе. Или чай? — Ни то, ни другое здесь не отвечает моим критериям о том, какими должны быть кофе и чай. А выпить совсем нечего. Так что какая разница? Маркус закатил глаза: Люцифер все еще был в своем репертуаре. Разлив горячий — и очень крепкий — кофе по кружкам, Маркус зашагал по хижине. Вгляделся в окно. Забравшийся с ногами на кровать Люцифер вдруг подвинулся. — Садись, — сказал он. — Здесь удобнее. Спорить с ним Маркус не стал. Устроился рядом и спросил: — А как выглядит Рай? Люцифер будто и не удивился вопросу. — Серебряный Город? Как любит говорить мой старший брат Аменадиэль, он все еще серебряный и все еще город, — он пожал плечами. — Если честно, я там давно не был. — А если бы ты мог все изменить? Вернуться на тринадцать миллиардов лет назад… — Никогда. Пойми, я ненавижу Ад, — сказал Люцифер. — Ад по-настоящему ужасен. И если ты туда вправду попадешь, я тебе не завидую. Себе я тоже не завидую, если честно. Потому что если теперь я смертный, и мы с тобой не переживем эту ночь, или нас так и не найдут в этих горах, то вот я точно окажусь в Аду. Только я не уверен, в какой роли. Будет ли там должность бывшего дьявола? Вопрос на миллион, правда? Маркус поежился. — Если бы мы не полетели в Денвер, — начал он. И сглотнул. — Ты здесь ни при чем, — покачал головой Люцифер. — Это мой Отец решил в очередной раз поиздеваться надо мной. Или проучить меня. Не знаю, что теперь желает мне доказать мой дорогой Папа. — Все равно. Если бы мы не заключили эту сделку, если бы я не настаивал… — Эту сделку тебе предложил сам дьявол. То есть я. А ты просто согласился. И если бы не это, я бы вызвал гнев Небес каким-нибудь другим способом. Уж я бы постарался, поверь, с моим-то опытом. Поэтому я никогда и не мечтал вернуться в прошлое и сделать другой выбор. Понимаешь, Маркус, дело в том, что Небеса я ненавижу еще больше, чем Ад. Люцифер улыбнулся и добавил: — Говорят, в Раю все так восхитительно и чудесно, что ты каждый день умираешь от скуки. Но откуда мне знать. Может, это вообще неправда. — Хочешь сказать, что настоящая жизнь есть только на Земле? — Безусловно. — Но вот мы сейчас отрезаны от мира, — заметил Маркус. — Сидим в этой хижине. Иногда мне кажется, что мы уже не на Земле. — Да, — неожиданно согласился Люцифер. — Мне тоже кажется, что мы с тобой застряли в Чистилище. — А оно вообще существует? — Теперь да. Маркус поставил пустую кружку на пол. Обернулся, вглядываясь в окно, за которым ничего видно не было — только белые льдинки яростно били в стекло. Завывающий ветер превратился в настоящую бурю, в чудовище, которое неистово рычало и, кажется, громило все на своем пути. В следующую секунду Люцифер оказался как-то особенно близко — и, обхватив лицо Маркуса руками, коснулся его губ своими. И теперь целовал его — еле дотрагиваясь, еле касаясь, столь осторожно и робко, будто был согласен еще тысячу лет ждать, пока сам Маркус не ответит на его поцелуй, чуть приоткрыв рот. Потом Маркус все-таки отстранился. Провел пальцем по щеке Люцифера, заросшей трехдневной щетиной. — Зачем? В темных глазах Люцифера вспыхнули огоньки. — Хочу вызвать гнев Небес. Маркус кивнул. Теперь он сам притянул Люцифера к себе и накрыл его губы своими. Скользнул языком в его рот, обнял еще крепче и вдруг понял, что отпустить Люцифера он уже не сможет. За окном бушевал ураган, а первый убийца целовал своего дьявола. Слушал его дыхание и биение сердца. Слушал, как тот тихо застонал. Положил руку ему на затылок, запуская пальцы в мягкие волосы. И вздрогнул всем телом, когда почувствовал, что Люцифер просунул ладони под его свитер и майку. И свитер, и майка скоро полетели на пол — поцелуй на секунду пришлось прервать, но в долгу Маркус не остался, быстро расстегнув пуговицы на рубашке Люцифера. Прижался к нему всем телом, и его тут же бросило в нестерпимый жар. На мгновение Маркус даже засомневался, взаправду ли Люцифер стал смертным, а в следующее уже решил — будь что будет, раз ему суждено гореть на адском костре вместе с дьяволом. Он привстал, высвобождаясь из джинсов и белья, и потянул за собой Люцифера. Стащил с него брюки и впечатал спиной в дощатую стену, а потом снова прижался к нему. Кончили они разом — едва Маркус обхватил оба их члена рукой. И теперь Маркус стоял, все еще приникнув к Люциферу, положил голову тому на плечо и вдыхая его запах. Люцифер гладил его по спине, точно успокаивая, и Маркус медленно возвращался в реальность: в реальность, где их самолет рухнул с неба и где они пережидали снежную бурю в горной хижине, отрезанные от всего мира. В реальность, где они оба стали смертными по прихоти Создателя. — Первый раунд был неплох, — услышал Маркус. С трудом разомкнув объятия и все еще переводя дух, он прошелся по хижине, собирая разбросанную по полу одежду. Брюки и рубашку Люцифера аккуратно повесил на стул, свои вещи просто сгреб в кучу и бросил рядом. Обернулся. Люцифер все так же стоял, прислонясь спиной к стене. Совершенно голый, бесстыдный и неимоверно красивый. И Маркусу захотелось повторить все заново — только без спешки. Насладиться каждым мгновением, выучить наизусть это идеальное тело вечно молодого бога и узнать, как оно будет отвечать на его ласки. В довершение Маркус вдруг понял, что его самого сейчас тоже пристально рассматривают. Или даже оценивают. Люцифер вдруг ухмыльнулся. — Ну что, — в голосе его слышалась насмешка. Правда, ничуть не злая. — Ты уже собрался спать, или мы пойдем по второму кругу? — По второму, — упрямо заявил Маркус. Потому что внизу живота уже стало тепло. — Ты же хотел вызвать гнев Небес. — Твоя помощь в моих дьявольских планах совершенно бесценна, — ответил Люцифер. — И судя по твоей впечатляющей мускулатуре, я ожидаю от тебя выносливости выше среднего. В следующее мгновение Маркус очутился рядом, и Люцифер притянул его к себе, впиваясь в его губы. А потом развернул их обоих, заставив Маркуса спиной вжаться в стену. Когда Люцифер опустился перед ним на колени, Маркус забыл, как дышать. Потому что Люцифер сейчас дарил ему все удовольствия мира разом, и все муки тоже. Он то проводил кончиком языка по взбухшим венам, то жадно вбирал в себя весь член целиком и тщательно сосал, то опять выпускал его изо рта и осторожно целовал лишь самую головку — и, конечно, не позволял кончить, все продолжая и продолжая эту самую восхитительную из пыток, пока Маркусу не стало казаться, что он сходит с ума. Потом вдруг Люцифер отстранился. Легко поднялся на ноги, провел длинными пальцами по бицепсу Маркуса, улыбнулся и самым невыносимым тоном спросил: — Ну так что? Все-таки предпочитаешь качалку вместо секса? Теперь Маркус сам терзал его губы, пробуя на вкус и Люцифера, и самого себя, а потом одним рывком развернул того лицом к стене. И вжался в него сам — всем телом. — Еще никто не жаловался на мою выносливость, — ответил Маркус. На мгновение подумал, что не помнит, когда забыл пузырек с подсолнечным маслом на столе. Но это было неважно. Люцифер зашипел, когда Маркус проник в него сперва одним пальцем, а потом двумя. Бесстыдно застонал и даже запрокинул голову, когда Маркус со всей силы всадил в него член. И кончил, когда Маркус помог ему — ладонью. Сам Маркус тяжело дышал. И честно признался, что на третий раунд сил у него уже не хватит. К счастью, сегодня дьявол был милосерден. Скользнул в кровать и поманил Маркуса к себе. Маркус отыскал в шкафу одеяло, на котором прежде спал сам. Укрыл им Люцифера. Потом выключил свет и вытянулся рядом. Кровать была слишком узкая, и вдвоем они здесь помещались с трудом. Чуть сдвинувшись, Люцифер положил голову Маркусу на грудь. Обняв Люцифера рукой, Маркус вгляделся в белую круговерть за окном. Вслушался в рокот бури. На мгновение представил, как же немыслимо холодно сейчас в горах. И вдруг подумал, что ему самому было холодно всю вечность, все те прошедшие тысячелетия, которые он прожил. И лишь теперь стало тепло.