Истоки времён

Лекса зарядила стрелы магией огня и приготовилась к бою, взглянув на брата, а Харон лишь кивнул в ответ на немой вопрос девушки, приступив к подготовке заклинания. Азель обнажил парные мечи и встал в боевую стойку, оценивая возможности противника, а тем временем Израель создал несколько небольших потоков воды, которые, подобно щупальцам, окружили его. Одвиг медленно положил книгу на землю, прислушиваясь к каждому толчку. Стихией историка была земля и он отчётливо чувствовал каждое движение противника. Не дожидаясь нападения, Лекса выпустила стрелу перед тварями и та создала небольшую дымку, которую ветром "подтолкнул" к ним Харон. Щелчком девушка выпустила искру и дымка заискрилась, а уже спустя пару секунд двум существам голову пронзили взрывные стрелы. —Азель, двое сверху, прикрой Харона. — Одвиг старался не показывать излишнюю эмоциональность, но выходило с трудом, однако слова достигли своей цели и ниферумианин рывком приблизился к молодому магу, своим телом защитив его от атаки противника. Практически сразу Израель выпустил одно из щупалец в брата и то обволокло небольшую рваную рану, медленно затягивая её. —Мне будет трудно лечить вас от повреждений, которые нанесут эти твари. —заявил изобретатель, немного наклонивший голову вбок, словно рассматривая и изучая полученную Азелем рану. — Кислота, скорее всего. Я как смогу ослаблю её действие водой, но мгновенного исцеления не ждите. Девушка вновь приготовилась к стрельбе, а двое слишком близко приблизившихся существ были отброшены потоком ветра. Харон положил левую руку на плечо девушке, которая резко упала на землю, следом за этим действием последовал взмах правой руки и несколько воздушных лезвий покончили с жизнью только что поднявшихся противников. Подобная стратегия вызвала улыбку у летописца, который слабым ударом кулака о землю подбросил только что упавшую ничком девушку, помогая ей мгновенно подняться. Двое существ, тщетно пытавшихся сбежать, догнали стрелы девушки, но стоило ей обернуться, Одвиг задумчиво произнёс. —Это явно не все нападавшие. Нам надо уходить, пока не подошли остальные. —Кто это был? Они действовали сообща, как и любой другой хищник, но что бы оставлять того, кто предупредит остальную стаю... Одвиг, с чего такое решение? —Я чувствовал, как после смерти последних двоих ещё одна сущность, примерно такого же веса и с такой же скоростью направилась в направлении леса. Магию земли я изучал очень долго и тщательно, ошибки быть не может. — на одном выдохе протараторил Одвиг в ответ Лексе и спешно подхватил книгу. Отряд быстро собрался и двинулся в путь. Сейчас было всё так же темно, но лучи света порой просачивались сквозь ветви, не давая тьме поглотить всё вокруг. Одвиг впервые за всю свою жизнь был так благодарен месяцу пантеона за "солнцестояние", ведь только благодаря этому явлению они могли сейчас двигаться практически незаметно, при этом не тратя силы на освещение пути. Сейчас в голове историка роилось множество мыслей: почему Азель не использовал магию? Кто на них напал и что за запах их выдал? Будут ли их преследовать? И если со слежкой было относительно ясно, два других вопроса он решил обсудить с Азелем. Довольно непривычно для Одвига было общение с этим ниферумианином, словно ударами молнии по телу проходили его безучастные ответы. —Азель, у меня есть к тебе пара вопросов. —начал историк, сравнявшись с запланированным собеседником. —Почему ты не использовал магию в бою? —Я не хочу говорить об этом. Вроде про потерю магического потенциала я уже упоминал. —Хочешь сказать так сильно пострадали твои возможности? Азель тяжело вздохнул и вкратце объяснил, что при адаптации так же меняется и стихия, к которой был расположен ниферумианин и парень понятия не имеет, какой силой сейчас обладает. Всё это дало повод задуматься летописцу, ведь на данный момент его народ знал лишь о четырёх природных стихиях, каждая из которых передавалась поколениями, менялся лишь лимит использования и силы. Если отец был могущественным магом огня, но при этом не мог долго использовать свою стихию, а мать была пусть посредственным, однако довольно "долгоиграющим" магом земли, то чадо их могло получить невероятную силу земли, практически не имеющую лимита в использовании, но была вероятность появиться на свет ограниченным во всех магических аспектах существом. Довольно простая биология природной магии никогда не поддавалась изменению, а потому никто особо не задумывался глубже об этом. Использование подобных сил затрагивало особую часть природы ниферумиан, а сама магическая выносливость была сродни физической, пусть даже при условии, что физиологию можно подтянуть, став более выносливым, сильным, быстрым, а с магией так сделать было нельзя. По крайней мере ни у кого не вышло. Однако, при условии что всё не ограничивается лишь четырьмя стихиями... Одвиг даже сбавил шаг, от осознания возможностей подобных Азелю ниферумиан. —Хорошо, а что ты можешь сказать о нападавших? У тебя ведь явно есть свои мысли на этот счёт? —Хочешь услышать что-то вроде "Они раньше были представителями нашей расы?"— даже в такой темноте можно было разглядеть лёгкую улыбку на лице собеседника. — Нет, к сожалению, я ничего о них не знаю... но эти твари отличались от тех, что я видел ранее. К слову об отличиях. Запах, который мы почувствовали, исходил от крови. Я знаю, ниферумиане обладают фиолетовым оттенком крови без такого резкого запаха. Всё дело в том, что текущая в наших венах переполнена магической энергией. Из всего диалога с Азелем историк сделал для себя пару заметок, обдумал ещё раз потенциал развития стихий, пытался сопоставить тот факт, что существа были разумнее многих хищников, населявших эту планету, а если учесть отсутствие магии, то вырисовывалась довольно неприятная картина — они были созданы не их творцами. Возможно это и есть начало той самой войны, о которой говорил Ферумвап? От попыток во всём разобраться появлялись всё новые и новые вопросы, которые аккуратным почерком вносились в толстый трактат. Спустя несколько часов беспрерывного преодоления леса отряд вышел к каньонам. Одвиг был несказанно рад тому, что лес позади, ведь темнота была крайне неудобной, да к тому же довольно опасной. Все мысли о том, что в лесу их было бы трудней выследить, ушли на второй план, ведь теперь им предстояло преодолеть нескромный путь через отвесные обрывы. Историк осмотрел каменистые пропасти, на дне которых тонкой полоской виднелись мелкие реки. Харон понимал, что сейчас жизнь новоиспеченных, но проверенных боем товарищей, будет зависеть от него и осознание это напрягало парня. Неуверенность стала заметна и Израелю, который с того самого сражения пристально наблюдал за молодым магом и частично оценивал его поведение. Изобретателю очень понравилась их совместная с сестрой работа, однако, к большому разочарованию, ещё раз показать свои возможности Харону так и не удалось. Сейчас же шла оценка парня как личности, словно это играло роль. Израель редко задумывался, почему поступает так, или иначе, ведь личным кредо было "пришло в голову — действуй, а потом уже думай зачем" и благодаря такой нестандартной логике он создал довольно много разной степени сложности и полезности артефактов. Не смотря на его творческий склад ума изобретатель порой ловил себя на мысли, что не может прокрастинировать ничего приходящего в голову , даже если мысли эти были не связаны с его артефактами, даже, если это были сумасбродные, на первый взгляд, идеи. Главенствуясь именно этими мыслями, он взял с собой брата, а сейчас пытался досконально изучить Харона. — Я могу переправить нас через каньон, но только по одному ниферуму. Спешить нам некуда, а рисковать нельзя. — обдумав всё, заявил молодой маг, собираясь с мыслями для начала сотворения заклинания. Первой "воздушной переправой" воспользовалась Лекса, за ней Азель и Одвиг, Израель был последним. Стоило подняться ввысь самому Харону, как вдруг из леса выскочила одна из тех тварей, что напали на группу. Вонзив свои клыки в ногу парня, существо было отброшено огненной стрелой Лексы и сгорая заживо взвыло невероятно громко. Одвиг увидел, как парень теряет силы, а рана зашипела, словно на ногу магу вылили кислоты. Двумя прыжками историк сократил расстояние до Харона и уже, стоя на краю обрыва, прыгнул в сторону раненого, уже теряющего высоту, парня. В голове летописца мгновенно созрел план ещё во время укуса, поэтому во время прыжка он подтолкнул себя с помощью магии земли, одновременно с этим создал довольно крепкую лиану, которая обвилась вокруг его ног. Схватив Харона он собирался уже подняться, но почувствовал, как кислота проела лианы. "Мог бы и продумать это..." мысленно обругал себя Одвиг, устремляясь к узкому ручейку на дне каньона по воле гравитации. Падение с такой высоты было бы практически мгновенным, но слабеющий Харон всё ещё удерживал условную невесомость своего тела. Это дало время для летописца, который всяческим образом замедлял их падение лианами, теперь уже ругая самого себя за скупую выдумку. "Лианы, лианы, лианы... да что же в голову больше ничего не идёт!" Но, не смотря на всё происходящее, приземление было относительно мягким. Одвиг быстро поднялся на ноги и осмотрел раненого. Конечность Харона разъедала кислота, и пусть по его лицу было видно, какую боль испытывает ниферумианин, но ни звука не послышалось из его уст. В данной ситуации историк решил не придавать этому значение, но факт того, что слабый морально и физически маг может сдерживаться, словно выученный охотник, удивлял. Одвиг с помощью своей стихии создал несколько целебных трав, собрав которые приступил к созданию зелья. Пусть алхимия не была коньком летописца, но каждый уважающий себя маг земли считал своим долгом разбираться в ней. Спустя всего пару минут слабоконцентрированное целебное зелье уже было готово и Одвиг вылил его на ногу пострадавшего и осмотрелся, оценивая обстановку. Тем временем у обрыва не могла найти себе места Лекса, пытающаяся найти способ спуститься к брату. Израель не в силах был помочь девушке, ведь их стихии не подразумевали такие возможности. Пока охотница с изобретателем пытались найти способ спуститься, Азель всматривался в гущу леса. Он был уверен — предсмертный вой твари был сигналом, на который могли прийти его сородичи. И его опасения оказались не напрасны. — Лекса, Израель, у нас проблема более серьёзная. — обратил на себя внимание ниферумианин, указав рукой на существ, выходящих из леса. Девушка схватила лук, наблюдая за противником, но твари даже не обратили внимания на них, бросившись спускаться в каньон. Охотница быстро осознала, что их цель — Одвиг и Харон, и начала действовать, расстреливая противников. К ней присоединился Израель, который использовал тонкие струи воды как лезвия, многократно усилив поток. —Их слишком много, — констатировала факт девушка, стрелы которой уже заканчивались. — мой запас магии не слишком велик, а противника всё больше, мы не сможем их остановить. — Меня тоже хватит ещё на пол часа максимум. — ответил изобретатель, впервые за всю жизнь чувствуя такое бессилие в сложившийся ситуации. Азель, всё это время стоявший позади товарищей, готовил заклинание и с криком направил два энергетических потока в ослабевших защитников. — Брат мой, извини, что лгал тебе. Моя стихия была известна и долгое время я практиковал новую силу. Не знаю как, но я научился конвертировать свою жизненную силу в магию. Это именно я помог усилить твой артефакт, что держит меня в теле ниферума, а сейчас я делаю это во благо посланника богов, Одвига. Я верю, что он сможет добраться до истины, я верю, что его роль очень важна, но не забывай и о своей мечте. — Не говори так, словно это последние слова, братец. Я догадывался, что ты обуздал свою силу, потому и взял тебя с собой. Не смей передавать всю свою энергию, ты слишком... Важен. — Израель поймал себя на мысли, что слова его звучали довольно меркантильно, но сейчас было не до того, ведь тварей становилось всё больше, некоторые из них уже успели спуститься в каньон, а положение было довольно паршивым. Харон с трудом поднялся с земли и сел, взглянув на спасителя. — Нам надо подниматься. Скоро твоя нога исцелиться, нужно немного времени. — словно мысли в слух констатировал историк. Вдруг недалеко от них упало тело. — Это та тварь — нилиаф! — резко отреагировал Одвиг, бросив взгляд на вершину каньона. Голова Харона гудела от недавних событий, поэтому он решил не придавать значение новому слову из уст историка. Обычно нилиафами называли мертвецов, но сейчас у этого слова была совершенно другая окраска, словно выделяющая этих тварей на фоне привычной планете фауне. Тем временем Одвиг приложил немало усилий для создания искусственной пещеры, в которую перетащил Харона и укрылся сам, закрыв проход. Прошло всего несколько минут, но стало ясно - некоторые из нилиафов смогли спуститься и теперь ломились к ним. Неожиданно у одной из стен появилось нечто, напоминающее глаз, однако вместо зрачка находилась пасть с огромным количеством рядов мелких зубов. —Одвиг. Я вижу, у тебя появились небольшие трудности с нашими гостями? — медленно и величественно протянул он. — Кто ты? — насторожился историк, хотя в душе загорелся огонёк надежды, говорящий о том, что перед ним божество знаний. —Да, именно я призвал тебя, пусть сейчас моя внешность отличается от того, что ты видел во сне. Я хочу помочь тебе, ибо вмешательство чужих богов мне противно. Они перешли в стадию агрессии, хотя и начали с народа, населяющего планету. — Что нам делать сейчас? — Одвиг чувствовал, как крепкие когтистые лапы прорывали проход сквозь каменную породу. — Я поделюсь с тобой тайной, дам особую силу, дам знания... Но воля распоряжаться ими будет лишь твоей. Одвиг, в мире вашем, я и другие боги, отделившиеся от пантеона, создали Даймотов и Акелл из другого измерения, которое мы, на своём языке, называем Ин Ту Гураши. Они служат тому, на ком есть печать, однако увидеть этих существ свободными может только творец. Мог. Ведь отныне я наделяю тебя этой силой, нарекая Одвига, ниферумианина, первым провидцем. При желании теперь и ты можешь видеть наши творения, к тому же я оставляю на твоём теле две печати — Даймот и Акелла Ин Ту Гураши, которые будут теперь служить тебе. Запомни, смертный, Даймот — жестокое порождение, для призыва сил которого требуется жертва. Использовавший силу Даймота Ин Ту Гураши обязан будет пополнять свои силы после каждого призыва. Акелла не требует никаких жертв, однако добрая сущность его не позволит призвать себя во имя злых деяний. —Что ещё мне необходимо знать, творец? — внимая и обдумывая каждое слово вопросил Одвиг. — И Акелла, и Даймот, имеют три формы призыва. Первая является высвобождением частицы силы сущности, для её активации достаточно простого желания. Вторая в корне меняет и твой вид в зависимости от Ин Ту Гураши, для её активации требуется сложить ручные печати, или начертить вокруг себя пентаграмму. Думай о том, чего хочешь добиться и руки сами сделают свое дело. Третья форма призовет твоего слугу, но для этого требуется жертва крови —возьми кровь свою и облей ею печать на оружии, тогда и произойдёт желаемое. Помни, Одвиг, что дана тебе великая сила. Используй её с умом, не разочаруй творца знаний мира сего — Феруминтида. После этих слов глаз исчез, оставляя Одвига на едине с сомнениями. В руках его появились два идеально сбалансированных клинка, на рукояти каждого из которых виднелись печати точь-в-точь повторяющие те, что медленно образовывались на ладонях. — Одвиг, они здесь! — воскликнул Харон, указывая на пробитую каменную глыбу, из которой виднелись пасти нилиафов.