Истоки времён

      — Я...больше...не могу... —с трудом произнёс Азель, без сил стоявший на одном колене.       Всё, что он мог дать товарищам, было отдано, а нилиафов становилось всё больше. Лекса с Израелем тоже были на пределе, однако прекратившийся поток сил окончательно ослабил защитников. Несколько тварей вдруг остановились, бросая безумные взгляды на дно каньона, а затем послышался дикий вой, в разы сильнее того, что недавно издал предсмертным криком их сородич. Услышав его нилиафы бросились бежать, в том числе и те, что уже начали спуск.       — Что за... Израель, ты видишь это? Они отступают! Не знаю, что происходит там, внизу, но это... — девушка замолчала, неожиданно вспомнив про Азеля, к которому уже ринулся изобретатель. На земле лежал не ниферумианин, а неизвестное ей существо, напоминающее прямоходящую амфибию.       Израель пытался излечить брата, но его и без того опустевший запас магии не мог справиться с таким истощением. На лице его можно было разглядеть страх, смешанный с выражением полной безысходности. Израель пытался помочь, но тело Азеля было бездыханно. Изобретатель знал, что сам факт перевоплощения брата был следствием биологической смерти, но не мог с этим смириться. Наконец он, тяжело вздохнув, встал на ноги. За спиной его находилась гуща леса, а пред глазами величественные каньоны. Израель пытался запомнить каждый миг, каждую мелочь, придавая этому особое значение.       В первую очередь стоило задуматься о призыве силы Акеллы, ведь он мог безвозмездно дать достаточно силы Одвигу. Следуя словам творца, Одвиг начал складывать печати. Руки двигались так, славно летописец знал наизусть каждую печать. Его тело окружила аура, принимающая форму доспеха, наполняя носителя силой. В руках материализовался молот, размером с ниферумианина, однако на деле оказавшийся довольно лёгким.       Одним ударом Одвиг пробил преграду, отделяющую их с Хароном от нилиафов. Твари бросились на призвавшего Акеллу, но это оканчивалось сильнейшим ожогами на телах, а одного удара молотом было достаточно, что бы размозжить голову сразу нескольким нападающим. Несколько нилиафов бросились к Харону, но Одвиг предвидел такой ход и материализовал несколько шипов из всё той же ауры. Один за другим противники падали на каменистую почву, орошая её своей кровью, некоторые предприняли попытку побега, но вошедший во вкус Одвиг не оставлял им ни шанса. Вскоре летописец решил, что пора возвращаться к товарищам, ведь неизвестно, что произошло с ними за время пребывания их в безопасном укрытии.       "Ну, Акелла, удиви меня", с этими мыслями Одвиг попытался создать крылья.       — Друг мой, я могу куда больше, чем ты сейчас попросил себя удивить,— прозвучало в голове ниферумианина, как только пара огромных крыльев появилась за его спиной.       Чувствуя прилив сил, тот, кто вчера не мог назвать себя даже просто хорошим воином, сейчас смог, подхватив Харона, взлететь, направляясь к Израелю, Лексе и Азелю.       У бездыханного тела брата стоял молчаливый ниферумианин. Давший обет пресечения чувств, он был на грани срыва. Пережив извещение о смерти брата один раз, сейчас он лично смотрел на того, чьё исцеление приносило ему невероятную радость. Рядом молча стояла Лекса, понимающая его состояние лишь от части. Ей не доводилось терять кого-то настолько близкого, однако одна мысль о такой вероятности заставляла содрогнуться. Одвиг, медленно подошедший и осознающий всю картину, произнёс:       — Мне жаль, Израель.       Харон, стоявший позади историка, почувствовал нечто странное, словно колебания в воздухе пронеслись мимо группы. Израель медленно обернулся, выпрямился, словно задумавшись о чем-то. Одвиг присел на одно колено и создал небольшой проход в земле. Импровизированная гробница внутри была просторнее, чем казалось, поэтому лишь после нескольких минут спуска отряду удалось добраться до крупного прохода, в конце которого стоял постамент.       — Азель достоин покоиться с собратьями, но сейчас у нас нет времени.       — Ты прав, Одвиг, именно благодаря ему мы смогли сократить число тварей в разы, — кивнула Лекса. — Но скажи мне, как вы смогли не только выжить, но и подняться?       Четверо шли по пустынным вершинам каньона. Тишина была их спутником всё это время. Лекса не нарушала её из уважения к Израелю, Одвиг обдумывал встречу с божеством знаний, прокручивая в голове каждую секунду, изобретатель скорбел о павшем. Всё это время Харон не мог найти себе места. Он бы уверен, что всё произошло из-за него, а значит смерть Азеля ложилась на плечи пусть способного, но, по всей видимости недостаточно сильного мага. По ощущениям время близилось к ночи, тогда Одвиг создал небольшой проход в земле и отряд смог довольствоваться относительно комфортными условиями. Историк вновь вызвался дежурить ночь, с ним решил остаться и Харон, игнорирующий советы сестры. Лишь только когда все уснули, а летописец временно покинул убежище, Харон начал попытки создания нового вида магии.             Используя природную стихию, добиться стоящих результатов не представлялось возможным, а без неё юный маг не знал, с чего начинать. Тем временем Одвиг, стоявший у спуска в безопасное место, пытался сконцентрироваться, вновь призвав Акеллу. Попытки не увенчались успехом, но ответа ждать не пришлось.       — Сейчас во мне нет необходимости, —послышался знакомый голос.       За диалогом белая ночь прошла незаметно и уже проснувшаяся Лекса застала Одвига, словно говорящего с самим собой. Если бы не вчерашний рассказ историка, то она почитала бы это признаком слабоумия, но в данный момент решила не вмешиваться. К слову, Харона она увидела чуть раньше. Мирно сопящий в свою же руку он легонько подергивался, словно что-то тревожило его сон. Израель, в свою очередь, был бодр и преисполнен хорошим настроением. Девушка знала, что время лечит, но его настрой показывал невероятную возможность саморегуляции.       — Выдвигаемся, — сухо заявил Одвиг, подбросивший медальон.       Прошло несколько часов, прежде чем сухость пейзажа была разбавленна странными строениями. Подойдя ближе, Лекса заметила движение в домах, появилось ощущение, словно заметившие их прятались. Девушка улыбнулась, ведь если бы не её опыт охоты и выслеживания, увидеть подобное не представлялось бы возможным. Сухой ветер закручивал небольшие ураганы из пыли, пока Одвиг пытался разглядеть неизвестную ранее архитектуру. Казалось, что все построено в спешке неумелым строителем без помощи хороших материалов. Прикрыв солнце рукой, историк пошатнулся от изумления: ладонь его почернела, словно от сильного обморожения, но никакого дискомфорта не чувствовалось. Ниферумиане подошли к неизвестному поселению, но никто их не встретил. Улицы были пустынны и лишь сухой ветер создавал эффект присутствия.       — Стоять! — вскрикнуло вышедшее им навстречу существо. Тело его было обмотано тряпьем, а на месте разреза глаз виднелись две белые точки на фоне смуглой кожи. Лекса насторожилась, потянувшись за луком со стрелами, Харон создал две воздушных сферы, идя на поводу товарищей, даже Одвиг приготовился к призыву Ин Ту Гураши, и лишь Израель стоял непоколебим. Он сделал два шага вперёд, подняв левую руку вверх.       —Мы не истребители, можете не беспокоиться, ведь наши намерения положительны.       — Как твоё имя, ниферум?       — Израель. Я тот, чьего брата постигла подобная участь.       Существо позвало спутников к себе движением руки и направилось к самому большому строению. Внутри оно напоминало классический ниферумианский стиль, претерпевший изменения. Большая часть конструкции состояла из песчаника с деревянными опорами, посуда из стекла и глины аккуратно расставлена на импровизированных столах, однако мебель сделана довольно небрежно.       — Мы называем себя хаардами. С этими словами он начал снимать балахон, под которым скрылась обычная одежда из шкур. Тёмная кожа была гладкой, форма тела напоминала самого обычного ниферумианина, но всё же была видоизменена. Ростом хаард был больше двух метров, из-за чего даже самый высокий член группы – Одвиг, имеющий рост в сто восемьдесят с лишним сантиметров, смотрел на него снизу вверх. Настойчиво предложив группе присесть за длинный деревянный стол, белоглазый добавил:       — Ждите.       Прошло совершенно немного времени, как в комнату стали заходить хаарды. Каждый из них так же садился за стол и в молчаливом ожидании рассматривал гостей. Последний, седьмой, был широкоплечим, грозным, а пигмент его кожи был чёрным как ночь. Он взглянул на каждого изподлобья, а затем громко обратился по имени. Отреагировавший на зов изобретатель и стал его собеседником.       — Израель! Зовут меня Ниил, я лидер здешних обитателей. Зачем ты пришёл сюда, почему с тобой нет Азеля?       — Мой брат пал в бою с тварями из другого мира. Мы пришли к вам просить помощи.       На лице Ниила появилась ухмылка.       — Это говорят мне ниферумиане? Те, кто создавал целые отряды по истреблению подобных нам? Азель, пока жил с нами, рассказывал, что ты не уподобляешься другим, но жил с ними. Жить с хищником в клетке, значит уподобляться ему, стать его волей.       — Ты многого не знаешь, Хаард. Мой брат рассказывал обо всех трудностях жизни, о том, как остался на какое-то время в целой деревне из подобных существ, о том, как на вас охотились! Я не сидел сложа руки, а разработал лечение от этого недуга...       — Да как ты смеешь называть это недугом, тварь? — воскликнул гигант, ударив кулаком по столу.       — Прошу прощения, Ниил, но мы просто проходили мимо. Позвольте нам продолжить свой путь, — Одвиг, все это время находящийся в своих мыслях, лишь от части уловил суть диалога. Успев подкинуть медальон и определить направление дальнейшего пути, он не собирался задерживаться в этом месте.       Но вспыльчивый хаард решил, что Одвиг попросту проявляет неуважение, встревая в диалог со своими заявлениями, и под ободрительные возгласы сородичей окончательно сломал стол, метнув в летописца увесистый томагавк.       Харон с самого начала наблюдал за агрессивным собеседником Израеля, а потому смог потоком воздуха перенаправить топор. Вся команда в считанные секунды пришла в боевую готовность. Лекса, лук со стрелами которой были под рукой, несколькими струями огня подожгла одежды хаардов, Харон попытался оттолкнуть Ниила, но тот в ярости бросился к молодому магу, словно игнорируя направленный поток ветра. Израель, словно ожидающий такого поворота событий, оскалился, пронзив гиганта двумя толстыми струями воды, потоки которой вдруг посинели, двинувшись в обратном направлении. "Он высасывает из него кровь?" – изумился Одвиг, на глазах которого с невероятной скоростью слабел Ниил. Не дошедший буквально пару метров до Харона он упал, иссушенный и ослабевший.       Из собранной крови Израель создал подобие водяных лезвий, сразу испытав их на умирающем хаарде. Голова гиганта с поразительной лёгкостью отсоединилась от тела, прокатившись по песчаной плите. Изобретать раскрутил лезвия и, прорубив проход в стене, вышел на улицу, начав творить хаос.       — Нашим противником был Ниил, зачем он направился к остальным жителям?       — Не беспокойся, Лекса, я его остановлю.       С этими словами Одвиг сложил ручные печати и принял облик уже Даймота. Ин Ту Гураши обвил ниферумианина сгустками тёмной энергии. Взлетев над городком, было легко обнаружить бушующего Израеля, который сравнивал с землёй целые здания. Спустившись к товарищу, летописец хотел было вразумить его, но, лишь встретившись взглядами, Одвигу пришлось уворачиваться от лезвий. Глаза Израеля изменились, правый стал белым, словно без зрачка, левый же почернел. Кровяные лезвия стали быстро темнеть, и вот в летописца уже летел сгусток чёрной материи, уничтожающий все, с чем столкнется, он беспрепятственно прошёл несколько зданий, оставляя на их месте руины. В этот раз все было намного серьёзнее, потому Одвиг, стоило ему увернуться, разрезал руку на месте печати со словами:       —Даймот Ин Ту Гураши, я вызываю тебя!       Появившаяся сущность отдалённо напоминала ниферумианина, но с непропорциональными видоизмененными частями тела, нижняя же часть и вовсе являлась завихрением. Даймот повернул своё искаженное лицо к Одвигу, прозвучал низкий могильный голос:       — Где моя первая жертва, хозяин?       — Не смей его убивать, лишь обезвредить!       Не успел ему ответить Даймот, как точным ударом материи была уничтожена большая часть его тела. Призванное существо развеялось, а затем собралось воедино, словно не получивший урона, он бросился на Израеля, пока тот формировал новый сгусток. Одним ударом Даймот лишил изобретателя левой руки, отбросив его на десяток метров. Впечатавшийся в стену Израель встал в боевую стойку, уцелевшая рука сформировала белый шар, который он направил на самого себя. Яркой вспышкой ослепило и самого Израеля, но теперь обе руки были целы. Очередная атака Даймота была дополнена Одвигом, который мгновенно переместился за спину Израеля, готовясь нанести удар, однако был остановлен сильнейшей контратакой, в свою очередь существо смогло атаковать, сформировав из длинной кисти острейшее лезвие. Проткнув его насквозь, Даймот поднял тело в воздух, протянув вторую руку к шее изобретателя. Несмотря на полученную рану, Израель быстрым движением срезал лезвие, мгновенно растаявшее в воздухе, а сам ухватился за руку Даймота, притягивая его к себе. Вновь исчезнувшее существо смогло избежать атаки, а дезориентированный ниферумианин попал прямиком между земляных плит, приготовленных Одвигом. Стоило жертве попасть между ними, как ловушка схлопнулась, а появившийся рядом с ней Даймот несколько раз пронзил её руками-лезвиями. Смертельно раненый Израель ждал, когда откроется каменная ловушка, и как только это произошло, огромной белой сферой вновь исцелил самого себя, однако в этот раз воспользовался ослеплением. Быстро поднявшись, он направил в Одвига свои струи воды, надеясь его иссушить, однако аура, окружающая его, не только защитила тело от потоков, но к тому же перенеслась на воду и в считанные секунды обволокла Израеля, не давая ему пошевелиться. Изобретатель сформировал сгусток чёрной материи в своей руке, таким образом уничтожив ауру, а затем подобным образом прошёлся по всему телу. Израель понимал, что находится в невыгодном положении, а потому провел рукой со сгустком по земле, образуя круглый след, затем вновь образовал белый и "разместил" его по центру.       — Мы скоро встретимся, Одвиг, и тогда я буду готов закончить начатое.       С этими словами Израель шагнул в свое творение, провалившись как в портал, после чего материя мгновенно исчезла.