Истоки времён

      —Во имя Пантеона, что это было? К ослабевшему Одвигу подошёл Харон, что было хотел продолжить монолог, но, увидев, как историк упал без сил, бросился к нему. Пребывая в бессознательном состоянии, ниферумианин погрузился в транс, во время которого оказался в неизвестном для него месте. Вокруг были лишь бескрайние пустоши, по которым волочили свои деформированные тела Ин Ту Гураши. Одвиг не сразу осознал, где находится, а с пониманием пришли и воспоминания о случившемся. "Вот она, цена за силу даймота."       — Так значит им управляли. — заключил Феруминтид, появившись рядом. —А ведь ты первый смертный, попавший сюда. Что ж, поздравляю, ты в Линде. После смерти каждому воздается по его деяниям. Верные богам отправляются к творцам, грешные же души будут обречены на вечное наказания, но те, кто не верил в силу божественную, будет навечно отправлен в Линд. Принявшие обед неверия ради сотворения зла, становятся даймотами, а за добрые деяния, твоё будущее – акелла. Вроде такая мелочь, но способная навсегда изменить мир.       — Сейчас я думаю совершенно о другом. —отмахнулся Одвиг.       — Да, предательство всегда будоражит ум, но действовал он не по своей воле.       — Ты хочешь сказать, им управляли чужие боги?       — Нет, что ты, зачем им такая пешка. Одвиг, предстоящая война не то, что ты себе представляешь. Мы практически бессмертны, а происходящее скорее как демонстрация силы своих созданий.       — Зачем тогда ты вмешиваешься в ход событий?       — Никто не говорил за честность. Наши противники используют захваченных существ, видоизменяют и подчиняют других, но, что самое главное, делают это практически незаметно. У них в крови обман, а я действую вполне честно. Ещё при создании ниферумиан я оставил частичку своей силы в одном из поколений, чтобы в случае начала войны один из твоих предков мог возразить нападавшим. Теперь же я жду тебя для того, чтобы дать больше силы, сделав своим глашатаем.       Вокруг воцарилась тишина, словно Ин Ту Гураши даже не замечали их, беззвучно существуя на этих пустынных просторах. Одвиг стоял, рассматривая каждого из них, словно пытаясь найти частичку жизни в пустых глазах.       — Я могу дать силу даймонта любому? —вдруг прозвучал логичный вопрос, который давно интересовал Одвига.       — Конечно, мой дорогой друг, любому из ниферумиан, однако помни, что использование этой силы убьёт слабого телом и душой, ибо даймот сильно истощает носителя.       Летописец вновь задумался о произошедшем с Израелем. Историк не привык испытывать слишком много эмоций, считая, что это лишний раз изматывает его, но сейчас, когда выкинуть из головы желание спасти товарища не представлялось возможным, он корил себя одновременно и за излишнюю эмоциональность, и за попытку её усмирить. Полная тишина, в которой, казалось, остановилось время, была изнуряющей, а значит оставалось только ждать. Харон и Лекса стояли спиной к пребывавшему без сознания товарищу, пока к ним медленно приближались Хаарды.             — Вы напали на нас! — взревел один из них, сжимая в руках топор, стоявшие рядом тоже начали вооружаться, осмелев при виде Одвига.       — Мы не нападали, более того, он вас защищал! — указала на историка девушка, но её слова были проигнорированы. Она достала лук, приготовившись к бою, пока Харон, оценивающий ситуацию, не начал быстро складывать неизвестные Лексе печати. Стоило ему закончить, как троицу окружил полупрозрачный барьер, а бросившийся в атаку хаард был отброшен на несколько метров. Пользуясь замешательством, молодой маг обратился к сестре, рассказав вкратце план действий, а затем, не разжимая кулак правой руки, с помощью магии воздуха поднял сферу в воздух, собираясь спастись бегством. Всему помешал один из хаардов, воинственно поднявший увесистую двухметровую палку. Харон почувствовал, как слабеет его стихийная сила, а на поддержание воздушного потока не хватает маны.       —Лекса, он вытягивают стихийную силу, я не могу...       Девушка в свою очередь молча натянула тетеву и выстрелила в старика. Окутанная огнем так, что бы не было видно даже наконечника, стрела была принята за огненный высрел, а следовательно, хаард отвлекся на вытягивание магии уже из выстрела. Какого же было удивление хаарда, когда за магическим пламенем оказалась самая обычная стрела, пронзившая его шею. Даже без кражи маны Харон долго продержаться не смог бы, а потому с максимальной скоростью попытался покинуть злополучное поселение.       Окончательно закончились его силы уже в десятках километрах, часть пути их ещё преследовали хаарды, но безуспешно. Харон, истощенный и уставший, повалился на землю, когда медленно рассеивался созданный им барьер. Лекса подошла к ослабевшему брату, напоила его из небольшой фляги, а затем скрылась из виду. Харон всеми силами пытался оставаться в сознании, а потому пытался сосредоточиться на исследовании местности. Вокруг был лишь редкий лес, состоящий из довольно высоких деревьев. Глаза то и дело наровили закрыться, сопровождая это приятным пощипыванием. Харон вспомнил моменты из прошлого, как в детстве отец рассказывал ему о смерти матери, которая не пережила роды, как проносились картинки, моменты о том, как великий гений своего поколения, а по совместительству родитель юного мага, активно изучал магию и её ответвления. Всё прошло не по плану, в теле взрослого ниферума стали появляться метаморфозы, а дальше лишь обрывки. Неизвестные приходят в дом, на месте убивают отца, обращают внимание на Харона, но вот через мгновение он с Лексой уже бежит по городу. Лицо девочки выражает испуг, сестра с трудом сдерживает слезы и вот...       — Пришёл в себя? Лекса где, парень? — Одвиг невозмутимо сидел у парня, разглядывая небо.       — Ч–что? Как долго я лежал? Она ушла как только мы сюда добрались...       — Я сам в сознании лишь пару часов. Рассказывай, как мы здесь оказались?       За то время, пока исполненый эмоциями Харон взахлёб рассказывал историю побега, успела вернутся Лекса, объяснившая своё отсутствие охотой. (Как доказательство на землю было выложено несколько мелких тушек, которые охотница начала готовить к приготовлению, параллельно прожаривая с помощью магии отдельные части.) Одвиг все время думал о произошедшем, смотря в голубое небо, по которому медленно плыли облака, своей безметежностью идущие в резонанс с обстоятельствами.       — Но если тот хаард вытягивал магию, как ты удерживал защитную сферу? Насколько я знаю, на её создание требуется достаточно большой запас маны.       От этого вопроса молодой маг буквально засиял, словно ждал его уже давно. С энтузиазмом, не свойственным ему, Харон описал своё достижение: парень смог с помощью внутренней энергии, которая давала ему силу управления воздухом, перенаправить в нечто иное. Магия стихии не тратилась, но использование этой силы выматывает организм физически, ведь подобного рода конвертация требует большое количество ресурсов организма. Одвиг вновь открыл для себя нечто новое, ведь если верить словам парня, то каждый ниферумианин имеет потенциал для изменения материи по своему желанию, пусть при этом нужна выносливость. Следовательно, продолжительность использования такой силы можно увеличивать, а мощность больше не имела ограничений. Спросив об этом напрямую у Харона, он получил весьма исчерпывающий ответ:       — Эта сила, данная с рождения, и правда по природе своей уникальна, но в другом ключе. Скорее всего стихийную магию можно будет использовать как альтернативную силу, но Одвиг, я не думаю, что ниферумианин с огромным запасом маны и стихией воды будет использовать магию сотворения для водяных заклинаний. То же самое с неким ниферумианином, обладающим огромным потенциалом к стихии огня, ведь для создания, например, огненного шторма, но с помощью мною открытой силы, потребуется очень и очень много физической и моральной энергии.       — Подожди, физической и моральной? И... Ты сейчас назвал свое открытие магией сотворения?       — Ну она ведь, вроде как, помогает нам творить нечто новое... Ну, ты понимаешь. —потупил взгляд, видимо поставивший под сомнение выдуманное название, Харон. —А так да, для этой силы нужно быть готовым либо физически, либо морально истощаться.       — Ты великий маг, Харон. — улыбнулся летописец. — И твоё имя я с гордостью внесу в свой трактат. — однако, увидев как затушевался парень, добавил. — Хотя о характере лучше умолчать. История должна знать героев как более... морально сильных персонажей.       — Надо было тебя там оставить, а то слишком много болтаешь. — съехидничала Лекса, затем немного потупив взгляд, добавила. — Жалко Израеля. Брата потерял, а потом всё это.       Тут уже не смог промолчать Одвиг, которого задел за живое тот факт, что его спасала вредная девчонка напару с пусть сильным магом, но при этом безхребетным сопляком.       — И как ты умудряешься так быстро тему менять. Вот почему это тебе в голову пришло, хм? Жалко, говорит. Да, его взяли под контроль, да, он не управлял собой, но я дал себе обещание спасти товарища, а наличие чести не позволит мне нарушить данное обещание. После еды отряд приготовился к продвижению дальше. Медаль была подброшена и все двинулись в путь.