Охвачен пламенем, но всё ещё живой

Было... Странно. Но странность больше казалась приятной. Необъяснимое тепло шло откуда-то изнутри, обволакивая внутренности мягким пуховым одеялом, и было таким лёгким, как согревание в мороз от горячего сладкого чая. Тело гудело, то тут, то там пульсируя болью, которая больше не играла основной роли, а постепенно уходила на второй план. Далеко, но в то же время будто бы за соседней стеной, перезванивались голоса людей, и все они казались знакомыми и родными: чей-то задорный детский смех, грубые возгласы женщины, перебиваемые такими же грубыми речами юноши, а ещё мелодичный глубокий мужской голос, которым хотелось заслушаться. Пахло мазью. Нос будто был весь пропитан лечебными травами и настойками, но теперь, после зловония Луаньцзан и тюремной камеры, это не вызывало негативных эмоций, а наоборот, успокаивало. Вэй Усянь дёрнулся. Тюремная камера. Разве не в ней он находится? Тогда почему так тепло и удобно? Холодный пот проступил на лбу и скатился к вискам. Он вдруг понял, что так и не открыл глаз, поэтому резко распахнул их и тут же зажмурился от яркого солнечного света, льющегося в комнату из окна. Первым, что предстало перед ним, стал деревянный потолок без единой зазубрины. Он кардинально отличался от каменного потолка темницы, который был вдоль и поперёк усеян трещинами и пятнами крови, потемневшими со временем. Вэй Усянь был накрыт одеялом по самую шею, а под спиной была не жёсткая гнилая кучка соломы, а самое настоящее ложе. Что-то нехорошее и волнующее поселилось в душе. Это не место его заточения, но он совершенно точно не мог оттуда уйти ради безопасности шицзе, значит ли это, что он... — Вэй Ин. Вэй Усянь с отчаянным усилием повернул тяжёлую голову в сторону звука. Лань Ванцзи стоял в дверном проёме комнаты и смотрел на него своими невозможными золотыми глазами. Он был немного растрёпан, некоторые волосинки выбились из пучка его безупречной причёски, розоватый оттенок под глазами был похож на следы от слёз, но откуда им взяться? А ещё лицо второго нефрита стало... Старее, что ли. Даже не так, нет, оно определённо стало старше, но это только прибавило ему красоты. Очерченные острые линии подчёркивали мужественность, постепенно скрывая под собой детскую пухлость. Вэй Усянь улыбнулся. Улыбка вышла мягкой, почти нежной, и если бы он мог поднять руку и прикоснуться к другому мужчине, он бы непременно это сделал, однако конечности не желали слушаться. — Лань Чжань, — с усилием шепнул Вэй Усянь, окончательно всё осознав. — Ты здесь. — Мгм. Как ты себя чувствуешь? — спросил нефрит, и опустился на самый край постели. — Тепло. — Тепло? — переспросил Ванцзи и, обдумав что-то, собрался встать. — Я позову Вэй Цин. — Подожди! — Вэй Усянь дёрнулся в сторону всем телом, и нефрит инстинктивно опустился обратно на место, чтобы не дать тому свалиться с кровати. — Не уходи. Побудь со мной, пока всё хорошо. Лань Ванцзи неловко пересел ближе и взял холодную костлявую ладонь тёмного заклинателя в свою. Он осторожно провёл большим пальцем по чужим острым костяшкам и, не увидев сопротивления, продолжил успокаивающее поглаживание. Вэй Цин предупреждала, что после длительных издевательств Вэй Усянь может совершенно непредсказуемо среагировать на пробуждение в месте, отличном от темницы, однако он вёл себя очень спокойно. Даже слишком. Воспалённый тревогой мозг Второго нефрита не дал ему спокойно насладиться моментом долгожданного пробуждения тёмного заклинателя и раз за разом прокручивал в голове его слова, в конце концов, зацепившись за последнее предложение. — Пока всё хорошо? — Ага, — непринужденным тоном начал Вэй Усянь. — Знаешь, от боли у меня часто бывают галлюцинации. Всё всегда начинается хорошо, как сейчас, а потом вы все умираете. Я убиваю вас всех без разбору, и сколько бы раз я ни пытался предотвратить это, оно всё равно происходит. Поэтому побудь со мной, Лань Чжань, пока я снова не сделал что-то чудовищное. Вэй Усянь засмеялся безрадостным смехом, но на Лань Ванцзи будто набросили покрывало из липкого холодного ужаса. — Это не галлюцинации, — нефрит попытался убедить другого мужчину. — Где мы, по-твоему, находимся? В Гусу? Я уже очень долго нахожусь в тюрьме, и никак не могу оказаться в Гусу, — Вэй Усянь знал это. Знал, что ещё пара минут болтовни и его непослушная рука окажется по локоть засунута в чужую грудную клетку, а он будет просто смотреть, как собственная конечность лишает жизни дорогого ему человека. Это происходит каждый раз, это стало привычным. — Вэй Ин... — слабо выдохнул Лань Ванцзи и поднялся. Возможно, у целительницы лучше получится убедить тёмного заклинателя в реальности происходящего. — Я сейчас вернусь. Вэй Усянь горько вздохнул и проследил взглядом за спиной удаляющегося мужчины. Что произойдёт дальше? Он полежит ещё немного, а затем поднимется с постели и обнаружит Лань Чжаня мёртвым? Или в комнату войдёт Вэнь Нин, чьи руки будут покрыты внутренностями и кровью, а потом поднимет голову, показывая пустые бессознательные глаза, и сразу же станет понятно, что Лань Чжань больше не вернётся. Тёмный заклинатель закрывает глаза крепко-накрепко, чтобы не видеть ужасного продолжения. — Я слышал, что ты уже очнулся, — сперва раздался лёгкий скрип оконной рамы, а затем приближающийся голос Сюэ Яна. Вэй Усянь опешил. Сюэ Ян никогда не чудился ему в припадках, с чего бы вдруг ему явиться в этот раз? — Что ты здесь делаешь? — спросил он, оглядывая взъерошенного мальчишку с ног до головы так, будто впервые видел. — Я что-то не припомню, чтобы тебя били по голове, — не удержался от издёвки Сюэ Ян. — Забыл, что мы планировали? Всё вышло даже лучше. Ханьгуан-цзюнь и Призрачный Генерал тоже решили вытащить твою задницу в тот день и вот мы здесь. — Что?... — удивлению Вэй Усяня не было предела. Происходящее мало походило на правду, но ощущения и обстановка вокруг казались чересчур реальными, в отличие от его повторяющихся видений. — Подожди... Где мы? — тёмный заклинатель воистину пытался собраться с мыслями, но те были вёрткими и проскальзывали сквозь пальцы. На самом деле было бы вернее сказать, что он абсолютно ничего не понимал. Его вытащили из заточения? Как? Почему тогда здесь, прямо в этой комнате, не стоит разозлённое войско Цзиней? Сюэ Ян закатил глаза. — Мы в Облачных Глубинах. Ну, относительно. Ханьгуан-цзюнь решил, что на время твоего восстановления это будет самое безопасное место. — Я действительно в Гусу... — всё ещё неверяще прошептал Вэй Усянь. Сюэ Ян подкрался ближе и помог мужчине принять сидячее положение, заботливо подложив ему под спину перьевые подушки. Вэй Усянь некоторое время бездумно пялился в стену перед собой и, казалось, был глубоко погружен в свои беспорядочные переживания. — В Гусу... — выцветшим голосом снова повторил он, а затем неясно откуда взявшиеся силы резко подняли его с постели. — Ты куда собрался?! — Сюэ Ян чуть сознание не потерял от такой перемены. Тёмный заклинатель всегда умел пугать его, но, чёрт возьми, к этому нельзя привыкнуть. — Мне надо найти шицзе, — с кряхтением сказал Вэй Усянь, и набросил поверх голого перебинтованного торса первую попавшуюся вещь. От движения руки, грудь и спина разом отозвались горячей болью. — Посмотри на себя! Ты едва держишься на ногах! — Сюэ Ян придержал пошатнувшегося мужчину и попробовал направить обратно к постели, но тот даже в таком состоянии казался сильнее. — Мне плевать! — закричал Вэй Усянь. — Сколько прошло времени? Отпусти меня! Надо найти шицзе, иначе он убьёт её!... Вэй Усянь стал брыкаться, как дикая лошадь, но споткнулся, и в итоге вместе с держащим его Сюэ Яном вывалился за порог прямо на улицу. К его удивлению, удара об твёрдую землю не произошло. Вэй Цюнлинь со своей нечеловеческой скоростью успел подхватить обоих. — Вэнь Нин?... — Похоже, что это не единственное, чему ещё придётся удивиться сегодня, подумал тёмный заклинатель. — Вэй Усянь! — громкий и грозный голос Вэй Цин разлетелся по всей округе и ударил мужчину прямо в голову. — Какого чёрта ты делаешь?! — Вэнь Цин? — Уже забыл, как я выгляжу? Ну ничего, сейчас ты у меня всё вспомнишь! Не успел шокированный до глубины души Вэй Усянь спросить, что тут вообще творится, как из-за спины целительницы раздался другой женский голос: — А-... Сянь?... Тёмный заклинатель замер, покорно позволяя Вэй Нину передать себя в руки Лань Ванцзи, который осторожно перенёс вес его измождённого тела на себя. — Шицзе? — Вэй Усянь обмяк, боязливо и медленно поднял глаза туда, где стояла девушка. С отросшей чёлкой, убранной в сложную причёску, в этих родных сиреневых одеяниях, теперь переливающихся золотом, Цзян Яньли выглядела посланницей богов, которой было под силу одним лишь взмахом руки сдвинуть горы, остановить войны и вернуть на поля урожай. Вэй Усянь почувствовал, как в глазах закололи слёзы, зашевелились подобно змеям, выбравшимся из логова на охоту, и поползли вниз по коже. — Шицзе... — тихо-тихо повторил он, не отрывая глаз. Цзян Яньли такими же глазами смотрела в ответ. Она повернулась к служанке, чтобы попросить на время присмотреть за сыном, но Жи Синь уже сама протягивала руки к ребёнку. Яньли неспешно подошла к тёмному заклинателю и вскинула ладонь, боясь дотронуться, словно от её прикосновения эта сладостная иллюзия могла закончиться. — Это ты, А-Сянь? — Вэй Усянь выглядел совсем не так, как полгода назад: его лицо было худым и бледным, что синева вен чётко виднелась сквозь полупрозрачную кожу, волосы стали короткими и белыми, как снег в середине бурной зимы, но глаза — чистое тёплое серебро, сверкающее в ночи, как фонарь лодочника — остались такими же узнаваемыми. Лань Ванцзи чуть отступил, по-прежнему продолжая придерживать другого мужчину, и Цзян Яньли больше не смогла сдержать тех чувств, что копились в ней день за днём, в течение этого бесконечного времени. Она обняла Вэй Усяня дрожащими руками и горько заплакала. — Это ты! Это правда ты! Больше не оставляй меня, глупый... — Яньли не знала, откуда в ней столько сил. Она рыдала, давая волю переживаниям, отчаянно цепляясь руками за белоснежное ханьфу Лань Ванцзи, неизвестно когда им накинутое на плечи Вэй Усяня. В её груди бешено колотилось сердце, вновь начинающее оживать. Как бы она ни пыталась перетерпеть ту боль, которая возникла со смертью мужа и только продолжала крепнуть, напоминая о себе едким шевелением в горле, ничего нельзя было просто так забыть. Цзян Яньли любила Цзинь Цзысюаня, хоть он и множество раз обижал её, когда они были моложе, но её любовь к младшим братьям была совсем другой. Вэй Ин не заслуживал ни капли того, что ему пророчили люди, ведь она знала его с самого раннего детства, и его казнь убила что-то в ней тоже. Но сейчас он стоит перед ней живой, изменившийся, но такой родной, что те полгода скорби мигом стираются из памяти. — Прости, шицзе, прости, прости... — надломившимся голосом шепчет Вэй Усянь, сумев немного приподнять только одну руку и ухватиться за её платье. — Я не виню тебя в том, что случилось, — Яньли немного отстраняется, чтобы достать платок и вытереть лицо брата. На свой внешний вид ей плевать. — Я знала, как к тебе относятся в клане Цзинь, и мне следовало отправить с тобой А-Чэна или поехать самой, но я... Я... Вэй Усянь увидел, как её губы дрогнули и в следующую секунду она заплакала с бо́льшей силой. Он заплакал тоже. Вэи, находившиеся вокруг, коллективно решили удалиться, тоже шмыгая носами от такой душераздирающей сцены. Бабушка А-Юаня плакала сильнее остальных, и А-Юань, прибежавший сюда со всеми, поборол своё немедленное желание вцепиться своему Сянь-гэгэ в ногу, вместо этого последовав за ней, чтобы успокоить. Вэй Цин наигранно закатила глаза и взглянула на брата, растянув губы в мягкой полуулыбке. Вэй Цюнлинь кивнул сестре и поудобнее перехватил Сюэ Яна, чтобы тот не мешался. — Я не хотел... — в конце концов сказал Вэй Усянь, отстранившись от девушки и полностью падая в руки Второго нефрита. — То, что произошло, было лишь неудачным стечением обстоятельств, — Жи Синь вежливо поклонилась Вэй Усяню в знак приветствия и придержала Цзинь Жуланя одной рукой, чтобы второй протянуть платок Цзян Яньли. — Молодой господин Лань рассказал о том, что на самом деле произошло на тропе Цюнци. — Что на самом деле произошло? — переспросил тёмный заклинатель. Он был там лично, и едва ли не лучше всех присутствующих знал о произошедшем. — Сначала тебе нужно вернуться в дом, — тоном, который нельзя было оспаривать, сказала Вэй Цин. Вэй Усянь хотел возразить, но мир вдруг накренился и он оказался в воздухе. Лань Ванцзи легко поднял тёмного заклинателя и без единого слова зашагал к дверям. Смущённый таким поворотом, Вэй Усянь надулся. Но на руках Второго нефрита было тепло и уютно, хотя признаться об этом вслух желания не возникало. — Лань Чжань, ты не сможешь открыть дверь со мной на руках, — звучало, скорее, как утверждение, но Второй нефрит проигнорировал слова мужчины и просто пнул дверь так сильно, что та распахнулась. Сложно было сказать, сколько раз Вэй Усянь уже терял дар речи за последние минуты, но этот поступок от благородного и воспитанного Ханьгуан-цзюня окончательно лишил его слов и, возможно, чувств. Что же произошло за то время, что он не видел свет? Люди вокруг изменились так сильно, что он едва узнавал их. Внезапная усталость, которая не замечалась им прежде, возникла так неожиданно, что глаза закрылись сами собой, и тёмный заклинатель уже не почувствовал, как его уложили обратно на ложе. Цзян Яньли всё ещё плакала, но несмотря на слёзы, она выглядела очень счастливой. Лань Ванцзи отошёл от постели, давая возможность Вэй Цин проверить состояние тёмного заклинателя. — С ним всё хорошо. Его тело только начало восстановление и нужно время, чтобы вернуться в привычное состояние. Пусть отдохнёт. Все разом кивнули и вышли из дома. — А-Нин, — позвала брата целительница. — Присмотри за ним. А ты, глупый мальчишка, идёшь со мной. Сюэ Ян надулся, но спорить не стал. — Госпожа Цзян и?... — Вэй Цин посмотрела на вторую женщину с ребёнком на руках. — Можно просто Жи Синь. Я служанка госпожи Яньли. — Полагаю, мне нужно многое объяснить. Идёмте присядем. Целительница повела всех к той самой скамье в тени деревьев, на которой впервые прозвучала правда. Яньли уже немного пришла в себя и смогла остановить слёзы, хоть это и было нелегко. Её душа чувствовала свободу, а сердце пело, впервые за столько пасмурных серых дней наслаждаясь солнцем. — Госпожа Цзинь, это будет нелегко, но вы должны знать, с чего всё началось, — сказала Вэй Цин, присаживаясь. — Всё хорошо. Я готова, — ответила ей Яньли с лёгкой улыбкой. Все опустились на скамью, и только Сюэ Ян немного замедлился, ища себе место подальше от целительницы. В первую встречу она показалась ему спокойной и рассудительной, но стоило столкнуться с ней через день после операции, как её истинное лицо показало себя во всей красе. Её характер был жёстким и твёрдым, а терпение, казалось, всегда висело на волоске, так что за пару дней юноша уже успел получить несколько порций сильных, даже по его меркам, оплеух, пару иглоукалываний, восемь разговоров о правилах поведения и плошку сладкой каши. Каша была вкусной, поэтому Сюэ Ян старался вести себя хорошо, но всё же держаться на расстоянии. — Мне бы не хотелось затрагивать события тех дней и ворошить болезненные воспоминания, но... Когда агрессивная политика клана Вэнь стала переходить все границы и когда орден Юньмэн Цзян был сожжён, Вэни схватили Цзян Ваньиня и Сжигающий Ядра сделал своё дело. Вэй Усянь нашёл своего названного брата, а их, в свою очередь, нашёл А-Нин. На тот момент я была ответственной за надзирательный пункт в Илине и укрыла их на несколько дней, однако, золотое ядро нынешнего главы Ордена Цзян было уничтожено. Ничто не могло вернуть его, даже бессмертная заклинательница, — Вэй Цин прочитала непонимание на лице Цзян Яньли и поспешила продолжить. — Вэй Усянь одолжил мои медицинские записи, в которых я исследовала природу золотых ядер, и там была описана созданная мной теория о том, что золотое ядро можно пересадить другому человеку. Даже на словах это звучало слишком невозможно, но Вэй Усянь решил во что бы то ни стало вернуть Цзян Ваньиню утраченное... Я не хотела соглашаться, однако в конечном итоге всё же согласилась. Мы придумали историю с горой, на которой живёт бессмертная Баошань саньжень, которая сможет сотворить чудо. На деле же — операция по пересадке была крайне болезненной, длилась две ночи и один день, и Вэй Усянь не мог получить и грамма обезболивающих, иначе провал был бы обеспечен. Тем не менее, даже имея всего половину шансов на успех, зная, что он может умереть, он справился. Я благополучно вырезала его ядро и поместила в названного брата. Теперь и Яньли, и её служанка выглядели так, будто перед их глазами пронеслась самая жуткая и холодящая кровь в жилах картина, которую только можно представить. — Значит ли это?... — дрожащим голосом спросила потрясённая до глубины души Жи Синь. — Да. Всё это время у Вэй Усяня не было выбора, больше не было способа защитить других и себя в том числе. У него не было золотого ядра. Яньли в неудержимом порыве прикрыла рот ладонью, пытаясь не закричать. Она видела, что с её братом происходили странные вещи, что как бы он ни любил свой меч, он никогда больше не звал Цзян Чэна померяться силой, он даже не брал с собой Суйбянь, хотя ни за что бы не упустил возможности покрасоваться своим мастерством фехтования перед другими. Теперь становилось ясно, что причиной подобным странностям было не высокомерие. Это было иное чувство, пугающее и холодное. — Это ещё не конец. Вы уже знаете, что произошло с вашим мужем, госпожа Цзинь, однако всей правды вам ещё неизвестно. Цзинь Гуаншань желал заполучить Стигийскую Тигриную Печать любым методом, но когда у него не вышло, то решил сломить и подчинить её создателя. Изначально я и А-Нин должны были пойти на казнь, но Вэй Усянь был быстрее. Мы просто не успели его остановить. Глава Ордена Цзинь сделал так, чтобы все поверили в его смерть, а на самом же деле держал Вэй Усяня в темнице, пытая и заставляя творить для него новые тёмные артефакты, способные подарить мировое господство. Когда Вэй Усяня спасли, он, можно сказать, был уже мёртв. Его могла спасти только ещё одна пересадка золотого ядра, ведь настолько истощённый человеческий организм был не способен справиться со всеми полученными травмами. Моя семья — которая обязана ему жизнью, — вызвалась помочь. Шансов было ещё меньше, чем при первой операции, но всё прошло успешно. Вэй Усянь стабилен, его донор так же находится в хорошем состоянии. — Дева Вэй, — вдруг подала голос Жи Синь, уже успевшая вернуть маленького господина его матери, — я и до этого верила словам госпожи, но теперь, своими глазами увидев Старейшину Илин, поговорив с вами, я не знаю как быть. Выходит, что чудесный и праведный заклинательский мир погряз во лжи и распоряжается чужими жизнями без суда, без следствия, а просто по щелчку пальцев. Получается, что сегодня оболгали одного, убили второго, а уже завтра могут прийти за мной или кем-то из нас. Как теперь верить в их богоугодные цели? Как знать, кого осуждают — преступника или невинную душу? Целительница взглянула на говорящую женщину с болезненным выражением лица: — Я не знаю, что вам ответить. Мою семью убьют в одночасье, если узнают, что наша фамилия "Вэнь". Никто не будет искать правды, ведь мы связаны кровью с жестоким тираном, и всем плевать на наши истинные поступки. Но я знаю одно. Сейчас у нас есть враг — это Цзинь Гуаншань. Он не побрезговал жизнью собственного сына ради власти, он угрожал Вэй Усяню, что убьёт молодую госпожу Цзинь и своего внука, если тот попытается сбежать. Мы должны раскрыть его деяния, чтобы злоязычный мир обратил на него свой укорительный взгляд. Только тогда у Вэй Усяня появится шанс на спокойную жизнь. Яньли на мгновение задумалась, и ей стало горько. Понимать, что младший брат не должен знать о том, что Вэй Ин жив — было тяжело. Цзян Чэн мог бы оказать значительную поддержку, так как обладал властью, ресурсами, он мог сыграть едва ли не ключевую роль в раскрытии планов Цзинь Гуаншаня, но... Это не нынешний Цзян Чэн. Сейчас он злой, резкий, почти жестокий, и если полгода назад, на злосчастном Совете Кланов он даже не шевельнулся, жертвуя жизнью брата в угоду собственной обиде, то теперь не стоит ожидать от него ничего, кроме ярости. Нынешний Цзян Чэн отрёкся от семьи, и ей казалось, что уже ничто не сможет снести ту каменную ограду, которую он возвёл вокруг себя. — Брат поможет, — вдруг сказал Лань Ванцзи. — Я тоже, — воодушевился Сюэ Ян. Цзян Яньли обвела их обоих взглядом, задержавшись на грубоватом мальчишке, и так как он сидел достаточно близко к ней, положила перед ним пару конфет, которые делала из сладкого сока спелых локв. Казалось, что у них гораздо больше союзников, чем когда-либо. Теперь её А-Сянь ни за что не останется в одиночестве. Теперь они смогут его спасти. — Кто пожертвовал своим ядром? — спросила Цзян Яньли. Она знала, что золотое ядро является основой каждого заклинателя, и лишиться его было равносильно смерти. Матушка с детства твердила им об этом, и решиться отдать его было поступком, который можно считать истинным проявлением благодетели. — Я хочу поблагодарить его. — Его зовут Вэй Цзябао. Он уже восстановился, и я думаю, что вы можете увидеться, — сказала целительница и встала, чтобы проводить Яньли к его дому. Лань Ванцзи и Сюэ Ян, в свою очередь, отправились обратно к Вэй Усяню. — Жи Синь, тебе сегодня приходится много работать, — извинилась Яньли, вновь отдавая своего сына ей. — Не беспокойтесь, моя госпожа, — женщина широко улыбнулась хмурому ребёнку, и он тут же схватил её за длинную чёлку своей крепкой хваткой. Дом Цзябао находился почти в центре посёлка. Если пройтись от него чуть дальше, то можно было выйти на широкую площадку, посреди которой стоял длинный стол с навесом, за которым могли собраться все жители деревни. Перед самим домом росло несколько молодых деревьев, своими ветвями создающих небольшую арку над простой деревянной скамьёй. На этой самой скамье сидела женщина с вышивкой, и увидев Вэй Цин, она сразу же бросила своё занятие. — Вы к А-Бао? Я сейчас позову его, — сказала она и неуклюже потопала в дом. Живот рос с каждым днём, и передвигаться теперь было сложно. Мужчина вышел через минуту и был крайне удивлён приходу целительницы: — Чем могу помочь? Опять проверка? — Не в этот раз, — ответила Вэй Цин и указала на двух девушек, стоящих рядом с ней. — Это Цзян Яньли, названная сестра Вэй Усяня, и Жи Синь, её помощница. — Ох, в таком случае, приятно познакомиться! Меня зовут Вэй Цзябао, — мужчина глубоко поклонился. — Господин Вэй, — начала Яньли, — боюсь, что мне не хватит слов, чтобы выразить мои чувства. Вы столько сделали для моего брата, что я.... — Что вы, что вы, госпожа! — перебил девушку Цзябао. — Прежде чем вы продолжите, поймите, что моя жена не заклинательница. Как всем известно, жизнь совершенствующегося будет длинной, в зависимости от того, чего он достиг на светлом пути. Но нужна ли мне длинная жизнь, если моё сердце покинет меня? Я решился на этот шаг, прежде всего, ради благополучия молодого господина Вэя, но не думайте, что золотое ядро так уж много значило для меня. Получить возможность жить обычной жизнью и разделить её с любимой женщиной до самого конца — вот моё счастье. Поверьте, для меня потеря заклинательской сердцевины почти ничего не значит. — Ох, могу ли я тогда иногда навещать вас? — поинтересовалась Яньли. — Конечно! — оживился мужчина. — Совсем скоро у нас родится дочь, и я буду рад видеть вас на праздновании её первой луны! Вэй Цин оставила их, а Цзян Яньли и Жи Синь остались поговорить с мужчиной. Его жена тоже вышла к ним, и они проболтали до самого вечера. В их посёлке каждый член имел свою роль, и так вышло, что самые сильные мужчины ходили в город Цайи за продуктами, лекарствами и прочими предметами первой необходимости. Цзябао входил в их число, и каждую неделю выбирался в город, изредка задерживаясь в лавке с фруктами, которыми торговала его теперешняя жена. Эта женщина сразу покорила его сердце, но он долго не решался открыть ей правду о собственном происхождении. За собственную жизнь ему было не страшно, но узнай люди, что прямо у них под носом живут проклятые Вэни, то беды было бы не избежать, однако каково же было его удивление, когда его любовь ответила ему, что это не имеет значения. Она приняла и его, и его семью такой, какая она есть, потому что своими глазами видела, что никто из этих людей не сможет причинить никому вреда. Она даже сама предложила жить в его доме, ведь этим людям нужны были любые рабочие руки, а потом, когда стало известно о беременности, лавка с фруктами перешла под присмотр самому Цзябао. — Стыдно признать, — сказала женщина, — но даже видя всех этих людей, я порой сомневалась в доброте самого Вэй Усяня. Однако когда Ханьгуан-цзюнь привёл его сюда, одного взгляда хватило, чтобы отбросить сомнения. Даже затуманенные разумы не смогли бы проявить такое рвение в самопожертвовании. Искренность этих людей покорила меня. Солнце уже тяжело опускалось за острую линию горизонта, царапая своими последними лучами верхушки деревьев. Небо было окрашено чистыми цветами пламени, застывшего на мгновение. Сумерки постепенно опускались на землю, укрывая всё сном и спокойствием. Туман, замыливший будущее, наконец-то рассеялся.