BatIM: Dreams Come to Life

Сначала я не мог поверить, что меня не уволили. Мисс Ламберт тоже не могла в это поверить, когда я вернулся вниз и сел за свой стол. — Так, я не поняла, — сказала она, склонившись надо мной. — Похоже, ты ему нравишься, да? Я кивнул. Она тоже кивнула. — Ладно, хорошо, я всё поняла. И ты можешь пользоваться доверием Мистера Дрю, но тебе потребуется время, чтобы заслужить моё, — сказала она, хлопнув в ладоши. Я снова кивнул. — Итак, — сказала она. — Проведай Сценарный Отдел и узнай, есть ли у них новый сценарий. Я мгновенно вскочил на ноги, готовый показать, что вера Мистера Дрю в меня не была напрасной. Готовый показать Мисс Ламберт, что я не тот, с кем у неё могут быть проблемы. — Понял, — сказал я. Я сразу же направился к лифту. — Бадди! — крикнула она мне вслед. — Да? — Продолжай работу над Ковбоем Бенди, — сказала она. — Надеюсь, оно стоит всего этого. — Выражение её лица было таким же суровым, как всегда, и всё же, наконец, я получил своё первое задание по рисованию. Я был в ужасе от мысли, как мне удастся сделать его хорошо, так как я даже не смог по-настоящему нарисовать его изначально, но я был так взволнован, что меня не уволили и дали разрешение рисовать, что не мог сдержать широкую улыбку. — Да, мэм! Остаток дня был потрачен на выполнение обязанностей посыльного, что меня совершенно не беспокоило, потому что я не мог на самом деле работать над Ковбоем Бенди. Я был взволнован тем, что наконец-то получил возможность рисовать, делать больше, чем просто вот так везде бегать, но в то же время я не мог сделать того, что сделал мой дед, и разве люди не заметят разницу в способностях, если я начну рисовать свои собственные вещи? — Что ж, ты в трудном положении, — сказала Дот после того, как я всё это объяснил. Она сделала глоток корневого пива и откинулась на спинку сиденья. Я не хотел признаваться ей в этом, но она слышала, как меня чуть не уволили, и настояла, чтобы мы снова вместе пошли в бар, чтобы она могла передать мне свой сценарий Ковбоя Бенди и услышать полную историю.Которую я ей рассказал. У меня не получалось ничего от неё скрыть. — Да, — сказал я. — Мне нужно практиковаться, но я не думаю, что смогу спокойно провести ночь. Дверь позади нас распахнулась, и я поднял глаза, заметив Джейкоба, Ричи и пару парней из Бухгалтерии, заходящих в бар. Я немного сгорбил плечи. На самом деле я не хотел, чтобы они меня видели. Я не знал почему. Может быть, я был немного запуган. Они исчезли в толпе возле стойки, и я посмотрел на Дот. — Итак, я занялась тем парнем Томом, — сказала она. — О! — Я и забыл, что спрашивал её об этом. — Да, что ж, это очень интересно. Он работает в компании под названием Gent. Кажется, он занимает в ней довольно высокую должность. Похоже, он работает напрямую с Мистером Дрю над какой-то машиной. — С Мистером Дрю? — Я не знаю, что это, даже не могу выяснить, где это. Но я буду продолжать расследовать. — Что за машина? Дот пожала плечами и сделала глоток. — Может быть, более эффективный способ съёмки мультфильмов? Я кивнул. — Может быть. — Вы только посмотрите, как вам вдвоём тепло! — Джейкоб внезапно сел рядом со мной, поставив своё пиво так, что пена соскользнула через край и выплеснулась на стол. Дот закатила глаза. — В такую жару мне не хотелось бы быть в тепле с кем-либо. Без обид, Бадди. — Разве это не правда, — ответил Джейкоб, снимая шляпу и вытирая пот со лба пёстрым платком. — Ну что, Бадди, — спросил он, — нравится работать в студии? — Это интересно, — ответил я. — Ну, скажу так: я рад, что тебя не уволили. И я рад, что ты сделал тот рисунок. Потому что иногда это трудно заметить. Поверь мне, я знаю. Люди будут недооценивать тебя на каждом шагу, мак. — Он посмотрел на Дот. — Верно? — Абсолютно. — Она кивнула. — Если кто и знает, каково это, когда тебя игнорируют, так это женщина и чёрный человек. Поверь нам. — Он поднёс свой стакан к Дот, и она чокнулась с ним своим. Это выглядело так игриво, как я когда-либо видел её. Но на самом деле это не было игриво в некотором смысле. — У тебя есть девушка, Бадди? — спросил Джейкоб, сделав глоток. — Нет, — ответил я. — Серьёзно? У такого красивого парня, как ты? — Я не слишком сосредоточен на этом прямо сейчас, — сказал я. Дело в том, что я вообще не сосредотачивался на этом. Конечно, в районе было несколько девушек, которые мне нравились, но у меня не было времени пригласить их на свидание — и денег не было тоже. А теперь с этой новой работой и всем остальным… Кроме того, мне было очень неудобно говорить об этом с работающими со мной людьми. С любыми людьми. — Знаешь, можно сосредоточиться сразу на нескольких вещах, — сказал Джейкоб. — Я знаю, мне просто… нужно привести кое-какие вещи в порядок. — И я живу дома со своей мамой. И делю кровать со своим дедом. И мне нужно стать профессиональным художником за одну ночь. — А как твоя личная жизнь? — спросил он, поворачиваясь к Дот. Она ничего не сказала, только посмотрела на свой напиток. — Выглядишь грустной, Красные Башмачки. Я сказал что-то не то? Она слегка рассмеялась и посмотрела на него. — Не называй меня так. И нет, просто я не встречаюсь с кем-либо. Я не готова. — Готова? — спросил я. Дот тяжело вздохнула. — Вы двое. Парни. Напористые, всегда задающие вопросы. Не люблю отвечать на них, но вы любите их задавать. — Прости, — сказал я. В этот момент я потерял всю суть разговора. Я действительно не знал, что я делал или должен был сказать. — Да ладно, Дот, — сказал Джейкоб, подталкивая её локтем. — Я сказала «нет», Джейкоб, — твёрдо сказала она, глядя на него сверху вниз. — Ладно, ладно, я понимаю, когда меня не хотят видеть. — Он встал, взял своё пиво и сделал глоток. — Увидимся на страницах воскресных комиксов. — Он покачал головой, как будто мы оба были сумасшедшими, а затем проскользнул в толпу к столу с другими парнями. Дот на мгновение посмотрела на меня, потом оперлась локтями на стол и слегка сгорбилась. — Я не люблю говорить об этом. — Я не виню тебя, — ответил я. Она сделала ещё одну паузу, затем сделала глоток газировки. Она снова посмотрела на меня. — Мой муж погиб на войне, — совершенно спокойно ответила она. — Ты была замужем? — спросил я. Я знал, что суть не в этом. Я также знал, что не должен был так удивляться. Многие девушки в моём районе, те, с которыми я рос, уже обосновались и содержали дом. Но в Дот было что-то такое, что выглядело… ну, не так, как у них. — Не долго. Мы стали встречаться в старших классах. Потом ему исполнилось восемнадцать, его призвали на службу. Мы поженились в здании суда как раз перед тем, как ему пришлось уйти. — Она медленно крутила остатки своей газировки по дну стакана. — Месяц спустя он умер. Через месяц закончилась война. Я не знал, что сказать. Я не знал, почему она делится этим со мной. Особенно после всего того, что она сказала о парнях, которые слишком напористые. — Мой папа погиб на войне. Рано. В 42 году. — Это было всё, что я мог придумать, что сказать. Даже если я не хотел думать об этом изначально. Тогда она посмотрела на меня и грустно улыбнулась. — Мне жаль, Бадди. — Мне тоже жаль. Если хочешь… — Нет, я не хочу сейчас об этом говорить. Я чувствовал себя очень неловко. Я не знал, как продолжить разговор, как будто всё было нормально. Я не знал, хотела ли этого Дот. Я не знал ничего. Как можно вот так просто сменить тему? Ты просто… меняешь её? — Итак, что, ты думаешь, я должен делать? — спросил я, попытавшись. Дот на мгновение посмотрела на меня. — Ты имеешь в виду Ковбоя Бенди? Я кивнул, радуясь, что мы оказались на одной волне. Радуясь, что это сработало. — Думаю, тебе просто нужно практиковаться. Наверное, тебе следует спросить своего деда, может ли он тебя научить. — Я не могу этого сделать, — сказал я, помотав головой и допивая Колу одним глотком. — Почему? — Он едва говорит по-английски. — На каком языке он говорит? — На польском. Дот подумала об этом. — Не думаю, что вам необходимо говорить на одном языке. То есть, всё было бы иначе, если бы речь шла о писательстве, но рисование… оно универсально. Разве он не может просто, ну, показать тебе? Я пожал плечами. Я не знал. Возможно и может. Но это была не самая большая проблема. Самой большой проблемой было то, что он вообще был здесь. Что он напугал меня, занял моё пространство, что мама даже не сказала мне, что он приедет. Что у нас теперь был ещё один, кого надо кормить. Что он злил меня. Трудно было просить об одолжении кого-то такого. Но, может быть, она была права. Может быть, не имело значения, как я к нему относился. Придерживайся своего видения. Будь амбициозным. Мечты оживают. Делай то, что должен. — Я подумаю об этом. Он недавно приехал в Штаты и совсем запутался. Возможно, он не сможет мне помочь, даже если я попрошу. — Ты еврей, верно, Бадди? — спросила Дот. Я почувствовал очень знакомую напряжённость внутри. Этот защитный щит раскрылся надо мной. Я немного выпрямился, но постарался, чтобы в моём голосе звучала небрежность. — Да. Это проблема? — В голосе не звучала небрежность. В моём голосе звучала злость, и я знал это. — Нет, конечно. — сказала Дот. — Просто ты сказал, что твой дед из Польши. — Мы из Польши, — огрызнулся я в ответ. Очевидно, так оно и было. Дот подняла руки. — Не волнуйся. Прости. Я не хочу переходить на личности. — Ну, я уже рассказал тебе, что мой папа умер, и что я еврей, но да, давай не будем переходить на личности. — Я не мог не злиться. Я просто знал, что она осуждает меня. Я знал это. Как хулиганы в школьном дворе, когда я был ребёнком. Как те же хулиганы, но уже выросшие. Обзывающие меня, пока я шёл по их району. Я ненавидел это. Дот покачала головой. — Я поняла. Прости. — Она толкнула от себя стакан через весь стол. — Я пойду. — Затем она встала, просто вот так. А потом развернулась и ушла. Я чувствовал себя плохо. Защита исчезла, и я вскочил на ноги, погнавшись за ней наружу. Она уже прошла полквартала, двигаясь так же быстро, как и обычно. Наконец я догнал её и схватил за плечо. Она резко обернулась и посмотрела на меня убийственным взглядом. — О, — сказала она, выражение её лица смягчилось, — это ты. — Послушай, я не хотел тебя расстраивать, — сказал я. — Я знаю. Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. — Ты всё ещё сердишься на меня? — спросил я. — Я вовсе не сержусь. Я плохо себя чувствую. Я расстроила тебя. Я подумала, что должна уйти. Кроме того, уже поздно. — Она посмотрела на меня так, словно я был тем, кто делал что-то странное. — О, я просто подумал, что ты убежала. — Нет. Нет. Тогда ладно. Я пожелал спокойной ночи, и она ответила мне тем же, и тогда я впервые узнал о её прямоте. Твоей прямоте. Однажды ты сказала мне, что тебе нравится добавлять подтекст в своих сценариях, но у тебя не было времени на подтекст в реальной жизни. Я всегда помнил об этом. Так что на всякий случай, Дот, я ещё не всё понял и, следуя твоему всегда удивительному примеру, скажу прямо: Ты должна спасти их. Ты должна остановить его. Это были выходные, но для мамы они не имели особого значения. Она сидела у окна за швейной машинкой рядом с кухонным столом и делала пиджак для М-ра Шварца. Должен был признать, что у меня всё ещё была идея взять себе выходной. Вместо этого, я потратил последние пару недель, занимаясь делами для мамы, покупая продукты, платя молочнику, и всё такое. Я думал о том, что сказала Дот, когда вдруг мой дед прошёл мимо в своей изношенной куртке и шляпе. — Куда ты идёшь? — спросил я. Он посмотрел на меня так, как и обычно. — Куда он? — спросил я у мамы. Она не оторвала взгляд от своей работы. — Наверное, в библиотеку. Я обернулся, и дед уже открыл дверь. У меня появилось это чувство «сейчас или никогда». — Эй, дед, я пойду с тобой. Мама подняла глаза. Она улыбнулась мне, и улыбка была маленькой, но очень полной. Это была благодарность. Я не понял этого, но она это оценила. Я не позаботился о том, чтобы застегнуть пуговицы, если мы собрались в библиотеку. Она была всего в квартале отсюда, и все остальные тоже были в майках. Было слишком жарко, чтобы беспокоиться об этом. Я надел обувь и придержал для него дверь. Выйдя на лестничную площадку, он пристально посмотрел на меня. Затем кивнул. Когда мы вышли в густой полуденный воздух под жарким полуденным солнцем, я всё ещё не был уверен, хочу ли просить его о помощи. Очевидно, моя интуиция решила, что это хорошая идея, и Дот сказала доверять своей интуиции. Но в то же время, как он вообще сможет мне помочь? Я напомнил себе, что он предложил «научить» меня. Может быть, я должен ценить это. Но всё равно. Мы пересекли улицу, чтобы избежать открытого пожарного гидранта, разбрызгивающего воду на местных детей, и я никогда не думал, что буду одним из тех, кто перейдёт из-за этого улицу. Наверное, это означало, что я становлюсь старше. — Весело, — сказал он, указывая на детей, визжащих и смеющихся в воде. Библиотека представляла собой четырёхэтажное кирпичное здание на углу. Мама и её маленькая девочка сидели на ведущих туда ступеньках, и читали книжку детских стишков. Девочка помахала мне, когда я проходил мимо, и я помахал ей в ответ. Внутри воздух был немного прохладнее благодаря вентиляторам на потолке, которые медленно вращались над нами, и высоким белым стенам из камня. Это было приятное облегчение. Тишина тоже успокаивала. Даже не было слышно гула города. Это было похоже на то, как когда мама выключала радио, когда приходило время ложиться спать. Я последовал за своим дедом к задней части стеллажей. Казалось, у него была цель. Мы добрались до детского отдела, и там он остановился, чтобы просмотреть коллекцию. Он внимательно осматривал каждую книгу, снимал её с полки, открывал обложку и пролистывал страницы, а затем осторожно и аккуратно ставил её на место. Это был длительный процесс, но за ним было интересно наблюдать. В конце концов он собрал небольшую стопку книг. Три книжки с картинками (включая книгу «Любопытный Джордж») и Пеппи Длинный Чулок. Только тогда, когда он посмотрел на меня и кивнул, довольный своей коллекцией, до меня дошло, что он делал. Он учился английскому языку. Конечно. Если он мог научить себя чему-то столь сложному, то я не должен бояться просить его. По крайней мере, так шёл ход моих мыслей. — Дед? — прошептал я, пока мы шли к стойке библиотекаря. Он посмотрел в мою сторону. — Ты можешь научить меня рисовать лучше? — Он остановился и посмотрел на меня. — Ну, как бы, — сказал я, показывая рукой, делая вид, что рисую на листе бумаги. — Рисование. Он улыбнулся. — Рисование. — Да. Ты можешь помочь мне? — спросил я. Он не кивнул и не ничего не сказал. Он просто положил книги на стойку и сказал библиотекарше за ней. — Оставите для меня? Она кивнула. — Конечно, М-р Ангер. Она знала его. Разумеется, она знала. — Пойдём, — сказал он мне, и я последовал за ним. На этот раз он подошёл к лестнице, и мы очень медленно поднялись по ней. Мы поднялись на второй этаж, прошли вдоль стеллажей, а затем остановились. Мы были в отделе искусства. Я должен был догадаться. Мой дед ещё раз внимательно осмотрел книги, не торопясь. Он улыбнулся им и дотронулся так, будто у него были тёплые воспоминания о каждой из них. Затем он начал снимать книги с полки. И передавать их мне. Одну за другой, одну за другой. Стопка стала тяжёлой в моих руках, и когда я смотрел на названия, я не был точно уверен, зачем держал их, если не хотел изучить всё об истории рисования. Древний Рим. Древняя Греция. Эпоха Возрождения. Да Винчи. Моне. Ни одной книги о том, как рисовать. Ничего такого. Дед остановился и посмотрел на меня. Затем он сказал: — Хорошо. — И повернулся к лестнице. — Дед, это всё, конечно, здорово, но на самом деле я не хочу быть таким уж художником-художником. Я просто хочу научиться рисовать мультфильмы. — Я сказал всё это, зная, что он, скорее всего, не понимал. — История. Хорошо, — ответил он. История хорошо. К тому времени, как мы добрались до дома, я весь вспотел, но дед только начинал. Он сел за кухонный стол и посмотрел на меня. — Бумага, — сказал он. Поэтому я захватил бумагу, ручку и чернила из нашей комнаты и принёс их ему. Он пододвинул к себе толстую маленькую книгу, на обложке которой было написано «История Искусства». Я открыл её. Слова была мелкими и плотно собранными на каждой странице. Казалось, это невозможно прочесть. Мне было скучно просто листать страницы. — Читай и практикуйся. Сегодня, круг. — Он потянулся к одной из больших глянцевых книг и открыл её. Он нашёл страницу с глянцевой фотографией картины. Женщина сидела с каким-то подавленным видом, держа на коленях щенка. Дед посмотрел на меня и указал на картину. Потом он начал воссоздавать картину на странице кругами. И овалами. И другими геометрическими фигурами. У неё не было ни черт лица, ни рук, ничего. Это было почти так же, как если бы она была тенью самой себя. — Видишь? — сказал он. — А, круги, — сказала мама, заглядывая мне через плечо. Я посмотрел на неё. — Начинаете с основ. — Я кивнул. — Воды? — спросила она. Я снова кивнул. Подойдя к раковине, она сказала: — Знаешь, я всегда говорила, что ты унаследовал свои художественные способности от деда. — Кому? — спросил я, наблюдая, как рисует мой дед. — Всем, — ответила она, ставя на стол два мутных стакана воды. — Только не мне, — сказал я. — Я не помню, чтобы ты когда-нибудь много о нём говорила. — Я говорила, — ответила она. — Может быть, ты не помнишь. — Ты не говорила. — Я снова чувствовал себя раздражённым. Вспомнил, как она просто пригласила этого незнакомца остаться с нами, даже не поговорив со мной об этом. Даже не предупредив меня об этом. Я услышал, как она вздохнула. — Пойду куплю продукты на ужин. — Она развернулась и ушла. — Бадди, — сказал мой дед, и я в шоке оглянулся. Я никогда раньше не слышал, чтобы он произносил моё имя. — Хорошо, теперь работай. Он протянул мне немного бумаги и подвинул книгу, перелистнув на другую страницу. Было странно видеть эти красочные картины в чёрно-белых тонах. Они чувствовались лишь на половину. — Работай. Он передал мне ручку и внимательно посмотрел на мою страницу. Наконец я кивнул. — Круги? — спросил я. — Да. Круги.