BatIM: Dreams Come to Life

Это было весело. Да. Учиться у деда. Конечно, это было удручающе, и конечно, иногда даже скучно, всё было таким формальным, что я не мог рисовать то, что хотел. Но да, это также было и весело. И чем больше он радовался, когда я узнавал что-то новое, тем лучше шли дела. Через несколько дней он добавил к урокам большее. Мы всё ещё делали круги, но перешли к линиям. Линиям, которые помогают с перспективой. Не спрашивайте, откуда он знал это слово, просто знал. Мы нарисовали несколько линий, которые шли рядом друг с другом к середине страницы. Затем мы нарисовали такие вещи, как прямоугольники для зданий или конусы для деревьев вдоль линий. Мы делали их короче ближе к центру страницы. И это работало! Казалось, что «деревья» уходят всё дальше. — Пирамида, — сказал дед. — Перспектива. Он показывал на картину да Винчи. С Девой Марией, сидящей на камнях и держащей Младенца Иисуса. Я кивнул. — Пирамида, — сказал я в ответ. Мы продолжали практиковаться вместе после работы, на выходных, и в своё свободное время в студии я тоже практиковался. У меня не было никаких Ковбоев Бенди, которых я мог бы сдать Мисс Ламберт, и я чувствовал, что она иногда смотрит на меня, осуждает меня, сомневается во мне. Я действительно хотел оправдать себя перед ней. Теперь, в некотором роде, больше, чем перед Мистером Дрю. Я чувствовал, что она не считала, что я не лишился работы, потому что заслужил её. Я чувствовал, что она думает, что я просто нравлюсь Мистеру Дрю. Что-то вроде клуба парней. Я подумал так, потому что она сказала это однажды. Просто «клуб старых парней» и совсем не мне, но я услышал это. И задумался об этом. Вспомнил, как Мистер Дрю выгнал её в тот день из своего офиса. Я был сильно растерян. Что это было? Разве он не уважал талант? Или, может быть, уважал, но был более снисходителен к людям, которые были похожи на него? Кто напоминал ему о себе? Нет, нет. Я не хотел так думать. В любом случае, я решил, что пришло время начать рисовать немного Бенди и планировал попросить деда дома о помощи. Я был взволнован и уже мчался через вестибюль в конце дня, когда услышал знакомый голос: — Бадди! Я притормозил и обернулся. Мистер Дрю стоял у стойки регистрации с широкой улыбкой на лице. — Сэр! — в шоке сказал я. Я тут же направился к нему. — Куда ты так быстро несёшься, на свидание? — со смехом спросил он. Я почувствовал, как мне в лицо ударил жар, как всегда, когда люди задавали такие личные вопросы. — О нет, сэр, нет возлюбленной. Мистер Дрю кивнул в ответ на это. — Может, это и к лучшему. Сейчас нам важно сосредоточиться на работе. — Да, — сказал я. Наверное. На самом деле это было не совсем так, но также было и верно. Откуда у меня возьмётся на это время? — Есть кое-что для тебя. Прошу прощения за задержку, но я дал тебе кое-что дополнительно в качестве компенсации. — Он протянул мне белый листок бумаги. Я посмотрел на него. Моя зарплата. Моя первая зарплата. Прошло три недели, и, да, думаю, было уже пора, но я был настолько занят всеми этими делами с рисованием и ложью, а затем делал всё возможное, чтобы скрыть ложь, о которой я, похоже, забыл. Об основной причине всего этого. Деньги. Сорок баксов. Целых сорок долларов. В моих руках. — Надеюсь, этого достаточно; мы никогда не говорили о том, сколько тебе платил Шварц. Хороший урок, Бадди. Всегда говори числа. Всегда говори числа. Сорок баксов. Мне казалось, что я не могу дышать. — Это хорошо, — удалось мне выдавить из себя. — Хорошо! — ответил Мистер Дрю. Он от души хлопнул меня по спине, и я закашлялся. — Ну же, мы празднуем! Празднуем? Даже не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, он направился к двери, и я последовал за ним на улицу в палящий зной. Почему-то на этот раз он не казался совершенно невыносимым. Почему-то было даже приятно. Я догнал Мистера Дрю и встал рядом с ним, пока он быстро шёл по тротуару. — Куда мы идём? — спросил я. — Праздновать, — ответил он, снова улыбаясь. Да, но я хотел знать, как и где. Я не стал переспрашивать. Я не должен был этого делать. Я просто должен был доверять ему. И да, я доверился ему. Мы прошли пару кварталов и свернули на юг. В итоге мы пришли в ресторан с ярко-красным навесом. На нём было написано «У Сарди». — Кажется, я слышал об этом месте, — сказал я, когда мы вошли в тёмно-красный интерьер помещения. — Надеюсь, что так, — со смехом ответил Мистер Дрю. — А, Мистер Дрю, постоянный столик? — спросил хозяин у стойки. — Безусловно, — ответил Мистер Дрю, и, когда он протянул руку для рукопожатия, я заметил, как между ними мелькнула долларовая купюра. — Прошу за мной! — сказал он с сияющей улыбкой. Мы последовали за ним в заднюю часть ресторана и к столику на двоих прямо у стены, полной карикатур на известных людей. — Это Синатра! — сказал я, присаживаясь. — Когда-нибудь, парень, это будем мы, — сказал Мистер Дрю. — Ну, по крайней мере, вы, — ответил я. Я не заметил, как на это отреагировал Мистер Дрю, я оглядывался по сторонам, широко раскрыв глаза. Повсюду на стенах были рисунки известных людей. И я был почти уверен, что здесь были некоторые по-настоящему известные люди, сидящие в павильоне театра, но я их не узнавал. Мужчины в костюмах, женщины в платьях, обедают перед тем, как увидеть шоу. Я поднял голову и посмотрел на карикатуры. Я узнал Лорен Бэколл. Она была нарисована действительно искусно. У меня на самом деле не было желания быть на одном из рисунков, но что, если бы здесь был один из моих рисунков? Чтобы все могли его видеть? От этого во мне появилось волнение. К нам подошёл официант в красном пиджаке. — Напитки, джентльмены? — Подайте мне старомодный коктейль, — сказал Мистер Дрю. — Бадди? Он посмотрел на меня, и я понял, что если бы я захотел, то мог бы заказать то же самое. Но я просто не мог. — Газировку? — спросил я официанта. — Колу? Официант улыбнулся мне так, словно я сделал самый идеальный выбор из всех, что когда-либо кто-либо делал, и быстрыми шагами отправился за нашими напитками. — Бадди, ты должен начать пить как мужчина, — сказал Мистер Дрю. — Мне, э-э, мне нужно сделать кое-какие дела, когда я вернусь домой. Должна быть ясная голова, — ответил я. Мне это показалось странным. Как то, что я пью, сделает меня более мужественным? Разве я не был мужчиной просто потому, что был им? Всё же мне было как-то не по себе. Официант вернулся с нашими напитками и так же быстро ушёл. — Как Ламберт относится к тебе? — спросил Мистер Дрю, поднимая свой стакан и делая глоток. Он закрыл глаза и вздохнул. — Это прекрасно, — сказал он про напиток. Я потягивал Колу через трубочку. — О, она замечательная. Разрешила мне работать над Ковбоем Бенди, — ответил я. — Хорошо, хорошо. Ну, если она будет слишком много важничать, дай мне знать. Она может быть проблемной, — ответил он. Я не думал о ней именно так. Считал просто серьёзной. — Что ж, я верю, что у тебя большой потенциал, Бадди, правда. Я вижу, как усердно ты работаешь. То, как ты носишься по студии. Уверен, ты видишь множество разных вещей. — Он подмигнул мне. — Э-э, не совсем, сэр, мне просто нравится выполнять свою работу. Я не совсем понимал, что он имел в виду под «множеством вещей», но сделал большой глоток Колы, пытаясь избавиться от кома в горле. В любом случае, это не ложь, я ничего не видел. Только слышал. Слышал разговоры. О машинах. И чернилах. Мистер Дрю наклонился вперёд через стол, словно собирался рассказать мне секрет. — Если увидишь что-нибудь… интересное… или что-то, о чём, по-твоему, я должен знать, скажи мне. — Обязательно. — Конечно, тогда я почувствовал, что должен просто рассказать ему всё в тот момент. Особенно о Томе и Сэмми. Но это будет связано с Дот. И она любила хранить секреты. Чувствовала, что это необходимо. У неё должна была быть веская причина на это, даже если я её не понимал. Но в этот короткий момент я просто знал, что не могу рассказать ему. Пока что. — Хорошо, — сказал Мистер Дрю. Он откинулся на спинку стула, когда официант подошёл к нашему столику. — Готовы сделать заказ? — спросил он. Я посмотрел на меню, которое ещё даже не открывал. — Э-э… — Мы будем стейки, средней прожарки, и не скупитесь на пальчиковый картофель, — заявил Мистер Дрю, возвращая своё меню. Официант рассмеялся так, будто Мистер Дрю произнёс лучшую шутку, которую он когда-либо слышал. — И ещё один, — сказал Мистер Дрю, постукивая по пустому стакану. — Ещё одну Колу, сэр? — спросил официант, поворачиваясь ко мне. Я выпил только половину того, что было в стакане. Мистер Дрю рассмеялся. — Давай, Бадди, поживи немного! — Да, — сказал я официанту. — Очень хорошо, сэр. И он снова быстро исчез. Пока мы ждали еду, Мистер Дрю начал говорить. Я не имею в виду такие разговоры, какие мы вели ранее. Он говорил и говорил. Так же, как в театре. Так же, как в день, когда он нанял меня. Я начал привыкать к этому, слушать, как он говорит. В его словах было много о философии личной жизни. Ему нужно было поделиться этим. Я мог слушать, даже если не всегда понимал, о чём он говорит. — Вот почему я написал книгу. Это всё иллюзия, понимаешь. Жизнь. Существование. Всё это здесь. — Он постучал пальцем по голове и сделал большой глоток нового старомодного коктейля, который появился перед ним. — Люди думают, что существуют правила, но правила — это вещи, созданные человеком. Созданные, чтобы поддерживать порядок в обществе. Это не плохо, но это также не то, на что люди вроде нас должны обращать внимание. Он всегда так делал, говорил «нас». Я не был уверен, что отношусь к таким людям. Но мне нравилось, как это звучит. — Не понимаю, — ответил я. Прямо в этот момент принесли стейки, и я уставился на них с открытым ртом. Я не хотел так делать, и когда официант засмеялся, я сжал челюсти, чувствуя себя неловко. Но они были огромными. Самые большие куски мяса, которые я когда-либо видел. Этим можно было бы легко накормить меня, маму и деда за один ужин. — Выглядит потрясающе, — сказал Мистер Дрю официанту, который просиял и ушёл. Затем он повернулся ко мне и улыбнулся. — Не бойся, Бадди, налетай! — Я не боюсь, — ответил я, взяв вилку и нож. Но, честно говоря, я немного боялся. Я отрезал кусочек и съел его. Это был самый невероятный вкус, который я чувствовал за очень долгое время. Мягкий и сочный, точное нужное количество аромата. Это казалось почти неправильно, что еда может быть такой вкусной, но не у всех была возможность попробовать её. Нет. Не почти неправильно. Это было неправильно. — Говорят, что правила для того, чтобы их нарушали, — сказал Мистер Дрю, усердно пережёвывая еду. — Но я сказал, почему не переписать правила? Зачем их нарушать, когда можно их контролировать? Всё это значит иметь контроль над нашими собственными судьбами. Я кивнул, взяв картошку. Она была другая на вкус, в ней была какая-то энергия. — Хрен, — ответил Мистер Дрю, не дожидаясь моего вопроса. — Изумительно, не правда ли? — Да, — ответил я с набитым ртом. И затем он продолжил говорить. Это был ужин, на котором Мистер Дрю хотел поговорить о глубоких вещах, которые я на самом деле не понимал, и на котором всё, чего хотел я, это попробовать еду. Я хотел насладиться. Сохранить всё это в своей памяти. Честно говоря, я его почти не слушал. Я снова услышал слово «видение». И больше речей об иллюзиях. Но после его третьего старомодного коктейля я был почти уверен, что даже Мистер Дрю на самом деле не совсем понимал, что он пытается сказать. К тому времени, как мы добрались до чизкейка на десерт, я уже не думал, что мой желудок сможет выдержать ещё больше еды. И, определённо, я не думал, что мой мозг сможет выдержать ещё больше речей Мистера Дрю. Наконец всё закончилось, и мы оба откинулись на спинки стульев. Мистер Дрю перестал говорить, я перестал есть. Мы оба просто сидели. Наевшиеся. — И вот это жизнь, — сказал Мистер Дрю. — Или её хорошая иллюзия, — ответил я, на самом деле не задумываясь. Но, наверное, всё, что он мне говорил, каким-то образом проникло в мой мозг. Мистер Дрю показал на меня и начал сильно смеяться. Сильнее, чем я когда-либо видел, чтобы кто-то смеялся раньше. Он наклонился вперёд, согнулся и смеялся так сильно, что из его глаз текли слёзы, но смеха не было. — Боже, о, Бадди, — сказал он, вытирая лицо салфеткой. — Ты хорош, парень. Ты хорош. Я тоже улыбнулся, хотя чувствовал себя более нервным, чем когда-либо. Официант подошёл с тонкой чёрной книжкой. — Как только будете готовы, сэр. — Он протянул книжку Мистеру Дрю. — Великолепно, да, Бадди? — спросил Мистер Дрю, вытягивая через стол руку. — Да? — спросил я. — Ты должен подписать чек, — объяснил он. Я уставился на него. Он уставился в ответ. И тут до меня дошло. Я медленно вытащил свою зарплату из кармана, когда официант протянул мне ручку. — Э-э, сколько? — спросил я. Мистер Дрю открыл маленькую чёрную книжку. — С чаевыми, скажем, даже пятнадцать. Я застыл. Пятнадцать долларов. За один приём пищи. — Деньги приходят с ответственностью, Бадди. Так это и работает. — Да… с-сэр, — заикался я, всё ещё глядя на число «пятнадцать». — Ну же, парень, у нас обоих есть дела, — сказал Мистер Дрю. Тон его голоса стал серьёзным, почти раздражённым. Я медленно взял у официанта ручку и расписался на обороте чека. Я передал его ему. — Очень хорошо, сэр, — сказал официант. — Я принесу вам вашу сдачу. Я уставился на Мистера Дрю, моё сердце бешено колотилось. Я надеялся, что он не заметит паники в моих глазах. Вот, что я называю празднованием, верно, парень? — спросил он с широкой улыбкой. — Да, сэр, — тихо ответил я. — А теперь не трать столько каждый раз, когда получаешь зарплату. — Он засмеялся. — Это безответственно. — Да, сэр, — повторил я. Я едва мог произносить слова. Мистер Дрю оглянулся через плечо. Я заметил, что он начинал терять терпение. Он тяжело вздохнул. — Послушай, Бадди, ты не против, если я вернусь в офис? У меня встреча с кое-кем через полчаса. Он просто уходит от меня? Я имею в виду, наверное, почему нет, верно? Ужин закончился. Мне не нужна была помощь в том, чтобы добраться домой или ещё в чём-нибудь. — О да, конечно. Мистер Дрю бросил на стол салфетку и, резко кивнув, встал. — Отлично. Так держать, парень. Увидимся завтра. — И с этими словами уже он стал уходить быстрыми шагами, по пути пожав руки официанту и хозяину. Все смеялись. Я, правда, не знал, что было такого смешного. — Ваша сдача, сэр, — сказал официант, подходя и протягивая мне маленькую чёрную книжку. — Спасибо. Я открыл её. Двадцать пять баксов. Это всё ещё большие деньги. Но их было больше. Гораздо больше. Я сунул купюры в карман и выскочил из этого ресторана так быстро, как только мог. Поехал домой на метро, держа руку в кармане. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь стащил всё остальное. Я вернулся домой как раз в тот момент, когда мама убирала со стола. Дед улыбнулся мне, стоя у раковины, и махнул мыльной рукой в мою сторону. — Бадди! Думала, ты будешь дома к ужину, — сказала мама, увидев меня. — Я тоже, — ответил я. Взбодрись, Бадди, ты не можешь дать им понять, как себя чувствуешь. Я посмотрел на пыльные занавески, кучу грязной посуды, старую кушетку, на которой спала мама. Нет, это не помогало избавиться от чувства вины. — Мистер Дрю взял меня отпраздновать. Сегодня я получил зарплату. — Наконец-то! — сказала мама. Она улыбнулась мне. — Я уже начинала беспокоиться. — Да, я тоже. В любом случае, вот. — Я быстро положил кучу мятых купюр на стол. — Ого, Бадди, — сказала мама, уставившись на них. От этого я с трудом сглотнул. — Да, двадцать пять баксов. Но теперь их будет больше, когда он мне доверяет. — Ложь. Теперь их будет больше, когда у меня не будет никаких изысканных ужинов. — Это всё твоё. Мама осторожно взяла деньги, разглаживая каждый доллар. Она протянула мне десять. — Тебе что-то нужно, новая одежда. Может быть, возьмёшь одному из своих новых друзей кусок пирога. Я хотел убежать, мне было очень стыдно. — Нет, мама, пожалуйста. Не в этот раз. Может быть, в следующий раз, — сказал я. А потом ушёл в свою комнату так быстро, как мог. Спрятался внутри. Моё сердце не колотилось, но болело. Такого стыда я раньше никогда не испытывал. Я был очень зол на себя. И на весь мир тоже. Все эти люди в том ресторане, они все могут позволить себе поесть там, у них не было проблем из-за одного приёма пищи. Это было несправедливо. Это было просто несправедливо. Больше никогда, сказал я себе. По крайней мере, пока я не смогу себе это позволить. Пока я не смогу взять маму и купить ей модное платье. Взять, конечно, и деда тоже. Достать ему новый костюм. Новую рубашку с длинными рукавами, которые ему очень нравились. Больше никогда. Пока.