BatIM: Dreams Come to Life

Это было из-за труб. Теперь я это знаю. Мой маленький уголок Художественного Отдела, в котором никто не хотел сидеть. Тот, что находился далеко от любого источника света. Дело было не просто в том, что он был маленьким и тесным. Это было из-за того, что трубы в здании шли вверх по стене и над головой. Они издавали лязгающий звук, когда температура менялась или когда где-то поворачивался вентиль. Но я не считал это чем-то, что раздражало меня. В конце концов, наша квартира была полна медленных скрипящих звуков из-за постоянного регулирования фундамента здания. В детстве я всегда думал, что квартира живая, что она дышит и вздыхает, холодная зимой и потная летом. Так что трубы, издававшие странный шум, когда я сидел и работал в своём уголке в ту ночь, на самом деле даже не заставляли меня моргнуть. Не заставляли меня посмотреть наверх. Пока у них это не получилось. Всё началось с шумом. Как в поговорке. Но на этот раз буквально. Я сидел, сгорбившись, работая над перспективой. Рисуя много линий. Получалось не очень хорошо; день был длинный, и я устал. Но я был полон решимости. Я задержался допоздна после того, как все остальные ушли. Полон решимости сделать всё правильно. И каждый раз, когда я немного уставал или мне становилось скучно, я представлял себе, как Мистер Дрю толкает меня через край мостика. Да, может быть, это было не самое лучшее, что можно увидеть, и, возможно, люди скажут, что у него странный способ мотивации персонала, но я чертовски уверен, что он не имел в виду ничего плохого. В конце концов, на прошлой неделе мы ужинали вместе, разговаривали как настоящие друзья. Это была просто шутка. И всё. Но всё же, это сработало. Это взбодрило меня, заставило сосредоточиться. И вот в какой-то момент я уже клевал носом, мои веки немного отяжелели, когда я внезапно представил, что падаю на пол сцены, и в тот самый момент, когда я ударился об неё, громкий, сильный удар! лязгнул над моей головой. Меня так далеко отбросило в сиденье, что я чуть не опрокинулся. Моё сердце колотилось, и, когда тени в Художественном Отделе снова стали отчётливо видны, я действительно не мог сказать, почудился ли мне этот звук, или был ли он на самом деле. Пока он не прозвучал снова. Я инстинктивно встал. Это не была работающая неисправно печь. Это было что-то другое. Но что это было, я понятия не имел. Ну, единственное, что я знал, было то, что это не моё дело. Поэтому я сел обратно и сосредоточился на своей работе. Тогда начались стоны. Они не были похожи на шум деревьев. Или на скрип половиц, когда сосед решает воспользоваться ванной. Они были похожи на животное, как когда воет в переулке голодная собака. Но не совсем так. Похоже на это, но также и на то, как когда кошка видит врага и издаёт этот звук глубоко изнутри. И, возможно, они также смахивали на низкую ноту, сыгранную на скрипке. Они не были похожи ни на что, что я слышал раньше. И мне стало интересно. Я также вспомнил, что сказал Мистер Дрю. Эта инициатива была важна. Была поздняя ночь, тёмная летняя поздняя ночь. Остальные ушли домой, и Мисс Ламберт пришлось снова включить свет, когда она поняла, что я всё ещё здесь. Конечно, я сделал это специально. Чтобы показать Мистеру Дрю и всем остальным, что у меня была целеустремлённость. И с учётом этого, поскольку я был единственным, кто остался в здании, и что-то странное происходило в студии Мистера Дрю, в этой студии, которая так много значила для него, то, конечно же, это был мой долг - разузнать, в чём дело. Я немного посидел молча, прислушиваясь. Затем снова раздался этот решительный удар, и я вскочил на ноги. Я не собирался раздумывать над этим, я просто собирался сделать это. Даже если это немного пугало меня. Я не знал точно, с чего начать, но решил, что котельная была самым подходящим местом, и направился к лифту. Спускаясь в подвал, я вдруг осознал, насколько я был одинок. Все этажи были пусты, работал только один источник света, всем остальным были глубокие тени. Может быть, это было слишком смело. Может быть, я задержался слишком поздно. Слишком поздно. В подвале царила кромешная тьма, и мне пришлось ощупывать стену, чтобы найти выключатель. Я немного расслабился, когда зал залился светом, выглядя вполне нормально. И я чувствовал себя увереннее, когда шёл к котельной. Я уже был там однажды, ища уборщика Уолли, поскольку один из туалетов был переполнен. Уолли обосновал здесь что-то вроде импровизированного офиса, так что его можно было найти там, если он не совершал обход. Но сейчас было уже поздно, поэтому, естественно, когда я попробовал открыть дверь, она была заперта. Я правда не подумал об этом. Снова раздался громкий удар. Я поднял взгляд и только потом понял, что зашёл слишком глубоко. Похоже, что звук шёл вовсе не от печи. Что было хорошей новостью, учитывая, что я не мог попасть к ней. Вместо этого он прозвучал так, будто был прямо надо мной, этажом выше. И почти в подтверждение этой мысли, прямо над моей головой раздался ещё один удар. С досок в потолке на меня посыпалось немного пыли. Тут до меня донёсся вой. Как стоны, но более огорчённо. Он уже звучал не так, будто проблема была с сантехникой, а гораздо больше похоже на что-то живое. От этого волосы на руках встали дыбом, но это ещё больше побудило меня к действию. Если это был кто-то в беде, а не просто поломка в трубах, то мне нужно было поторопиться. Мне нужно было помочь. Я щёлкнул выключателем и прыгнул обратно в лифт. Я нервничал, наблюдая, как медленно опускаются стены, пока поднимался. Когда появился пол следующего этажа, я заметил, что дышу прерывисто. И когда лифт остановился, я уже начал сомневаться в своей уверенности в своём плане. Но я вышел в тёмный коридор и щёлкнул выключателем. И снова свет заставил меня чувствовать себя немного менее неуверенно. Вой снова донёсся до меня. Казалось, он исходил из дальнего конца коридора. От осознания того, что я на правильном пути, у меня внутри всё перевернулось. Я не уверен, был ли это страх или волнение. Наверное, страх. В Музыкальном этаже было что-то такое, из-за чего я никогда не чувствовал что-либо, кроме беспокойства. Раздался громкий глухой удар. Я ждал. Затем вновь начались стоны. Что ж, на этот раз я определённо был на правильном этаже. Не уверен, что это хорошо. Идя на звук, я вспомнил, как был здесь в первый раз, как потерялся в лабиринте коридоров. Когда я свернул за угол и наткнулся на лестницу, ведущую вниз, я почувствовал, как меня охватил ужас. У подножия лестницы висел указатель со словом "Лазарет", написанным на нём. Лазарет? Не знал, что в студии такой есть. Я медленно спустился по лестнице, которая скрипела под моими ногами, и вошёл в фойе Лазарета. Комната была довольно большой, с крепкими деревянными стульями, кроватью в углу и столом, заваленным графиками возле стены. Стены, как правило, были пустыми, за исключением пожелтевшего плаката, без особых раздумий помещённого рядом с зоной ожидания. Это был рисунок Бенди, одетого как врач, ЭлисЭнджел в форме медсестры и Волка Бориса, лежащего на носилках, с названием "Горшки и Бедлам", написанным этим типичным шрифтом мультфильмов Бенди. Грохот. На этот раз он был громче и доносился из коридора наверху. Это заставило меня снова сосредоточиться. Я не знал, что меня больше нервировало, сам звук или отсутствие представления о том, что это может быть. Я надеялся, что это просто какая-нибудь ненадёжная сантехника. Я в самом деле надеялся, что это были не нарушители. Я не был крепким парнем, не думаю, что смог бы от кого-то отбиться. И всё же. Я пошёл на звук. Я немедленно включил свет в коридоре и увидел ряд дверей, идущих вдоль каждой стороны. Я ждал. И ждал. Но, конечно, теперь, когда мне это было нужно, не было ни лязга, ни воя. Ничего. Я решил, что единственной вещью оставалось проверить каждую комнату. Если они были не заперты. Не верилось, что они будут открыты. Но первая дверь открылась, и я увидел небольшой офис с несколькими столами и стулом. Я проверил ещё две комнаты, все были такие же. Затем был офис побольше. В нём на стене висела пара дипломов в рамках, и тогда мне стало интересно, кому они принадлежат. Я закрыл за собой дверь. Она издала громкий звук, громче, чем я ожидал, а затем, сразу же, я услышал его. Снова вой. Но на этот раз это был скорее крик. Как будто кто бы то ни был, услышал меня. Дал мне знать о себе. Этот кто-то был ближе к концу коридора. За дверью. С двумя длинными досками, пересекающими её сверху, образуя букву "Х". Как будто дверь была защищена от бурь или чего-то ещё. За исключением, конечно, того, что эта дверь была внутри здания. Внезапно что-то ударилось о дверь. Она затряслась. Раздался громкий удар, и в щели под дверью появилась и тут же исчезла тень. Определённо кого-то держали внутри. Или это было… что-то? Я заметил, что задержал дыхание, и теперь выдохнул, жадно глотая воздух. Что-то? Как животное? Как… призрак? Это было глупо. Мне просто нужно было увидеть это своими глазами, понять, что это что-то имеет смысл. Не давать своему воображению превращать вещи в нечто большее, чем они есть на самом деле. Вой раздался снова, на этот раз явно из-за двери. Вместе с ним было что-то, что казалось другим. Как будто грустным, как будто как плач. Но не плач человека. Плач животного. Он звучал беспомощно, и я чувствовал себя плохо из-за этого. Примерно так же плохо, как я боялся этого. Я медленно наклонился и попробовал открыть дверь. Она была заперта. Конечно заперта. Кто будет держать дверь незапертой, если за ней находится нечто подобное? Замок должен был быть зна́ком. Даже не зна́ком, на самом деле. Это была не магия, не послание высшей силы. Это была запертая дверь. А запертая дверь означает "Держись подальше". Если только у тебя нет ключа. Я подумал о Дот. Подумал о её ключе. Маловероятно, что копия ключа от этой двери будет просто валяться где-нибудь поблизости. Особенно, когда все остальные двери были открыты. Это была комната, в которую не следовало входить. Мне стало интересно. Я никогда не спрашивал её, но тот факт, что Дот могла легко открыть комнату в подвале, а затем кладовку, казалось, означал, что это был один из тех ключей, которые могли открыть много замков: мастер-ключ. В следующие мгновения в моей голове пронеслось множество мыслей. Были опасения, и, конечно, чувство, что я не должен этого делать, но в то же время - я не могу сказать вам, почему - я чувствовал это стремление. Я даже не чувствовал, что это имеет какое-то отношение к Мистеру Дрю. Мне нужно было всё прояснить. Оказавшись в Письменном Отделе, осматривая стол Дот, я решил, что она будет впечатлена мной и не будет возражать, если я сделаю это. Она, наверное, поддержала бы меня, если бы была здесь. Вероятно, имела бы с собой ключ, на случай, если бы случилось что-то подобное. Тут он и лежал. В нижнем ящике её стола между страниц копии Полного Собрания Сочинений Сэра АртураКонанаДойля. Я не помню, как вернулся к двери с "X" на ней. Я не помню, какие у меня были мысли. Может быть, когда-то я и помнил их, но из-за того, как работает мой разум сейчас, всё перепуталось, так что я не знаю наверняка. Я просто знаю, что был там. Перед дверью. С ключом. Что бы это ни было внутри, оно снова услышало меня, потому что вновь ударилось о древесину, и, казалось, затрясся весь коридор. Теперь завывание было более настойчивым. Я вставил ключ в замок и бам! Снова, оно бросилось к двери, угрожая разбить её вдребезги и потрясти меня до глубины души. Я тяжело сглотнул. Я повернул ключ. Щёлк. Тишина. Даже не вой. Ничего. Я сделал глубокий вдох, повернул ручку двери и толкнул её. Дверь со скрипом приоткрылась, и я толкнул её сильнее, пока просто не решился и не распахнул её настежь. Я сразу же щёлкнул выключателем. Я стоял в дверях, глядя в пустую комнату. Она была похожа на мини-операционную. И всё было везде и всюду. Мусор на полу, мусорное ведро сбито на бок. На столешнице лежали странные хирургические инструменты, а в углу был деревянный стул, разбитый на куски. Чего здесь не было, так это… кого-то или чего-то. – Привет? – сказал я. Я заметил, что именно это люди обычно говорят, когда неуверенно входят в какое-нибудь место. Даже если, возможно, услышать "привет" в ответ, это не совсем то, чего хочется. В этот момент я не был уверен, чего хочу. Но пустой комнаты определённо не было в планах. Я осторожно вошёл в комнату, а затем быстро проверил за дверью, потому что там всегда прячутся люди, за дверью. Но там никого не было. Никого не было нигде. Поэтому я стоял прямо перед открытой дверью, в замешательстве, один, и чувствовал себя ещё более неловко. Я почувствовал, как по спине пробежала дрожь, словно холодная рука медленно провела пальцами вверх по позвоночнику. Вдруг свет потускнел. Или я не должен точно говорить "потускнел". Я бы сказал, это было больше похоже на то, будто тени стали проникать в комнату. Они двигались медленно, так что я подумал, что, наверное, лампочка вот-вот погаснет, но потом я посмотрел вниз и увидел темноту, просачивающуюся вокруг моих ног. Я поднял ногу, подумав, что это что-то мокрое, но это была просто тень. Просто тень. Я поднял глаза и увидел, как она ползёт вверх по стенам. По потолку. Покрывая комнату в капающую черноту. Будто комната была полна пролитых чернил. Я обернулся, чтобы посмотреть в коридор, и, без сомнения, чернота сочилась из двери. Я затаил дыхание и замер на месте. Я был в состоянии оцепеневшей паники. Я никогда не видел ничего подобного, и не думаю, что кто-либо другой, возможно, видел. Я не знал, что это значит и как происходит, но я знал одну вещь. Это казалось угрожающим. Опасным. Как будто капающие тени были самим злом. Я не знаю, как объяснить, как чувствуется зло. Я просто почувствовал его. Я просто знал. Мороз пробежал у меня по коже. Весь свет погас. В комнате. В коридоре. Тени победили, и я едва мог разглядеть дверной проём, всего в нескольких шагах перед собой. Мне следовало просто уйти. Но страх приковал меня к месту. Страх темноты. Страх теней. И нарастающий ползущий страх. Щекочущий в задней части моей шеи. Страх того, что что-то было в комнате вместе со мной. Мягкое влажное дыхание. Тихое и спокойное, но отчётливое. Где-то позади меня. И теперь я также слышал звук шарканья по полу, словно кто-то волочит ноги, ковыляя и прихрамывая. Затем наступила тишина. Раздался внезапный грохот, когда что-то упало на столешницу позади меня, затем звон металла, упавшего на пол. Хирургические инструменты, подумал я. Острые, аккуратные лезвия на полу. Я всё ещё не мог пошевелиться. У меня мелькнула мысль, что если я не буду двигаться, если я не издам ни звука, то, может быть, что бы это ни было, не увидит меня. Снова послышалось шарканье по полу. Оно становилось громче по мере того, как что бы это ни было приближалось. И затем, когда я стоял там, пытаясь быть невидимым, я почувствовал его присутствие. Не просто услышал его. Я чувствовал его прямо у себя за спиной. Оно наклонилось. Горячее влажное дыхание у моей щеки. А затем был какой-то другой хриплый звук. Быстрые вдохи. Оно обнюхивало меня. Я не был невидимым. Мне нужно было бежать. Мне нужно было бежать быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Ну же, Бадди, беги. Беги! Я двинулся к двери, выкорчёвывая одну ногу, как будто вытаскивал её из густой грязи. Я протянул руку к дверному проёму, чтобы попытаться подтянуться дальше. Я не понимал; я не застрял физически. Но мой разум заставлял моё тело действовать таким образом. Существо позади меня издало странное рычание, как будто оно что-то осознало. Я почувствовал, как оно отстраняется от меня. Внезапно на мою спину навалилась какая-то тяжесть, толкнув меня вперёд, а за этим последовали тяжёлые шаги, пробежавшие мимо меня. Меня толкнули, и я тяжело рухнул на землю. У него была та же сила, которую я видел у двери, и оно выбило из меня весь воздух. Но я недолго оставался лежать лицом в пол. Я быстро встал. Наконец мой разум отклеил мои ноги от земли, и я выбежал в коридор вслед за звуком шагов. В оцепенении я огляделся по сторонам. В одной стороне был тупик. В другой был коридор, который вёл обратно в зал ожидания. Там ничего не было. Я подбежал к главному столу и резко остановился перед ним. Опять. Ничего. Именно тогда я заметил вокруг себя яркий свет. Отсутствие чернильных теней. Я обернулся, и действительно, коридор тоже был ярко освещён. Слегка задыхаясь, я медленно вернулся в комнату. Никаких теней. Ничего. Я потёр руки, осознав, что теперь они болели от падения, и заметил разорванное колено в брюках. Теперь у меня осталась одна рубашка и две пары брюк. На мне была единственная рубашка, которая была чистой и неплохо подходила для работы. Это не должно было беспокоить меня именно тогда, из всех вещей. Но так оно и было. Волна усталости окутала мой страх в объятия. Бродя по ночному Нью-Йорку, моей единственной мыслью было вернуться домой. Вглядываясь в тёмные тени переулков и сквозь решётчатые витрины магазинов, я чувствовал ужас, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовал. Я не понимал, что только что произошло. В той комнате не было ничего, и всё же что-то дышало на меня. Толкнуло меня. Может быть, это была игра воображения? Я настолько устал? Я и правда упал? Я споткнулся? Такое было не в первый раз. "Клоунские ноги", – дразнили меня в школе. Но что насчёт звуков? Грохочущая дверь? Растущие тени? Это было реально. Более чем реально. Те тени были живые, я был вполне уверен. Дышащие, существующие. Это был не сон. Это была не ложь. Я слышал звуки. Я видел, как тряслась дверь. И меня толкнули на пол. Всё это произошло. Я знал, что так оно и было. Я не собирался сомневаться в своём разуме. Сейчас я был уверен в своём разуме как никогда. Я помню это чувство. Как будто я испытываю это чувство снова. Я прошёл весь путь домой. Это заняло у меня чуть больше часа, но мне было это необходимо. Мне нужно было время, чтобы успокоить свои нервы, войти в привычный ритм, увидеть других людей просто людьми, а не кошмарами. Тени преследовали меня, но я шёл быстро. И к тому времени, когда я добрался до дома, страх был очень мал, и усталость взяла верх. Это было хорошо. Мне просто нужно было поспать. Я поднялся по лестнице и ввалился в нашу тёмную квартиру. Все уже легли спать. Хорошо. Мне не хотелось разговаривать с дедом или пытаться убедить маму, что всё в порядке. Я осторожно открыл дверь в свою комнату, чтобы не разбудить старика. Лёжа на своей стороне кровати, с освещающим его лицо уличным фонарём, он выглядел почти как труп. Интересно, дышит ли он? Я ничего не мог с собой поделать - я провёл рукой перед его носом и ртом и почувствовал слабый тёплый воздух. Спасибо и на этом. Я сел на свою сторону кровати, лицом к закрытой двери, и мне снова представилась запертая дверь в студии. Нет. Я потряс головой; я больше не буду думать об этом этой ночью. Я медленно стянул подтяжки с плеч и откинул их назад, выгнув шею и услышав очень приятный хруст. Я вздохнул. Затем что-то сильно схватило меня сзади. Я с криком вскочил и, обернувшись, увидел, что дед сидит, уставившись на меня своими пустыми глазами, широко раскрытыми и пугающими. Его рот был открыт в чём-то похожем на страх или страдание. – Что? – я спросил слишком громко, но моё сердце бешено колотилось. – В чём дело? Он медленно поднял руку и указал. Указал прямо на меня. – Дед, это я. Это Бадди. Даниэль. – Я приложил руку к груди и постучал по ней. – Это просто я. Твой внук. Он продолжал показывать, его указательный палец слегка дрожал. Выражение его лица осталось застывшим. Я склонился, чтобы попытаться, что? Утешить его? Я подумал, что, может быть, ему было плохо видно, так что, если он увидит меня вблизи… – Видишь, это просто я. Ещё одним внезапным движением он схватил меня за воротник обеими руками. Его скорость поразила меня. Он тянул меня за рубашку. Я слышал, как стали трещать швы вдоль плеча. – Прекрати это, дед, прекрати! – Отстранение только усугубило ситуацию, и его длинные костлявые пальцы сжались только крепче. – Прекрати это! – Снимай! – хрипло сказал он. – Что? Ему наконец удалось просунуть пуговицу через отверстие. – Ты должен видеть, ты должен видеть. – Теперь он был настроен решительно, но я наконец понял и положил руки поверх его дрожащих. Он не отпускал меня, и когда я попытался встать прямо, расслабившись, он расстегнул рубашку. Он продолжал тянуть меня, пока, наконец, я не смог выдернуть руки из рукавов, высвободившись из ткани и пошатываясь в сторону двери. Дед держал рубашку на коленях и смотрел на неё. Я уставился на него широко раскрытыми глазами в своей пожелтевшей майке. – Что с тобой, старик? – Я хотел крикнуть, но не хотел разбудить маму, поэтому с шипением прошептал это. – Смотри, – сказал мой дед. Я посмотрел на себя. Я увидел только себя. И дырку на колене моих брюк. – Нет. Koszula. Я поднял голову. Он держал мою рубашку свёрнутой на коленях, а затем старческими трясущимися руками и тонкими, как карандаш, пальцами поднял мою рубашку, чтобы я мог её видеть. И я увидел. И я уставился. – Смотри, – сказал мой дед. Свет с улицы проникал сквозь рубашку, делая её прозрачной. Так, что я мог легко видеть заднюю часть рубашки. Что я мог разглядеть на ней тёмный теневой след. Я протянул руку и взял у него рубашку. Он без проблем дал мне её взять. – Видишь, – удовлетворённо сказал дед и откинулся на подушку. Отпечаток руки. Именно там, где меня толкнули. На задней части моей рубашки. Большой, чёрный, пропитанный чернилами отпечаток руки.