Выбери меня

      «Как ты, малыш?».       Чимин раз в два дня получает такие сообщения последние пару недель.       Порой, в самые тяжёлые моменты жизни начинает казаться, что ты один и не у кого из миллионов людей твоего мегаполиса попросить помощь. Главное в такое время вспомнить, что это не так. Помощь придёт откуда не ждали — главное попросить, главное не переживать ужасы молча, надеясь на лучшее, просто потому, что когда ты один лучше может не стать, другой же человек он на то и другой, тот минимум, который он может дать — это иная точка зрения на ситуацию. Или он может оказать самую настоящую поддержку, ведь вдруг окажется, что он подобные события уже переживал?       После пощёчины и истерики, последовавшей за ней, Чимин захлопнул дверь перед носом у брата, затем спрятался под одеялом. Чонгук в его комнату не зайдёт, он почему-то был уверен в этом, поэтому не ставил к двери баррикаду.       На душе было темно и сыро, сырость уныло разводилась на щеках, а темнота царила в комнате. Чимина в эту промозглую тьму как будто завернули и даже пуховое одеяло не помогало ему согреться. «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена — нужно только включить свет», — читал он когда-то в Гарри Поттере. Но ему страшно даже пошевелиться, чтобы не привлечь внимание, не то что сползти с кровати и добраться до выключателя.       Становилось всё холоднее, от нервов леденели руки, но в голове было на удивление пусто, вернее, отвратительным червяком извивалась только одна мысль: за что был удар?       Чимин обнимался с телефоном, бездумно перебирая одеревеневшими пальцами приложения соцсетей. Кто у него ещё есть из близких?.. Из всех, кто не попадёт под возможную раздачу, остался только Тэмин. Но разве можно выложить беззаботному мальчишке всю суть своей истории, да ещё и сверху добавить побои. Какой Тэмин даст ему совет? Какую помощь окажет?.. У друга благополучная семья и полное отсутствие проблем, кроме сравнительно небольших, типично-подростковых.       Иногда Чимин думает, что не похож на своих сверстников тем, что у его жизни есть две стороны. Первая сторона такая, какая есть у среднестатистического подростка — школа, танцы, соцсети, лучший друг и тупые одноклассники, среди которых есть и нормальные личности, с которыми Чимин общается. Взглянув на Чимина, на его опрятный вид, внешнюю миловидность и отличные оценки, можно подумать — какие могут быть трудности у этого парнишки? Он сто процентов успешно поступит в университет, будет там массовиком-затейником и на какой-нибудь студенческой вечеринке обязательно найдёт настоящую любовь. Только дурак упустит такого омегу, с его очарованием и остротой ума от хороших парней отбоя не будет. И всё, жизнь устроена, о чём ещё ему волноваться? О чём вообще такие дети могут переживать?       Вторая сторона скрывается за благополучной личиной. Хроническое ощущение одиночества (он часто просыпается в панике от того, что во сне весь мир отвернулся от него), страх ухода близких людей (не обязательно смерти, просто исчезновения)и патологическая привязанность к одному человеку, без которого, Чимину кажется, он задохнётся. Чимин боится больших компаний, неуютно чувствует себя среди сверстников — благодаря Чонгуку он рано ментально повзрослел и с малых лет мыслит в совсем других категориях, но из-за чрезмерной заботы старшего брата он чувствует себя абсолютно беспомощным и незащищённым там, где следовало бы уметь за себя постоять.       Чимину часто бывает тоскливо и холодно. Дома он идёт греться в руки брата, к которым приручен с рождения, в школе он запирает душащую его печаль внутри и ярко улыбается миру. Именно таким знает его Тэмин — умным, улыбчивым, добрым. Обожающим танец и сцену. С его болью, слезами и страхами лучший друг не знаком.       «Tae_Kim», — читает Чимин один из ников своих немногочисленных подписчиков в Твиттере.       Тэхён… Даже мило, что он на него подписался. В голове сразу мелькают воспоминания о том, как Чонгук вместе с Тэхёном забирал его со школы и они втроём гуляли, уплетая мороженое в жаркие летние дни, пока ждали начала чиминовой вечерней тренировки. Друг Чонгука как-то сам забирал его со школы и приводил домой, пока брат работал, а вечером они ужинали все вместе. Если порыться в воспоминаниях, то можно обнаружить много моментов, связанных с Тэхёном. Лет пять назад, когда они только познакомились в университете, Чимин думал, что этот красивый омега — истинный его брату. Чонгук всегда говорил, что очень близок с ним (но Чимин не догадывался, насколько…).       Чонгук, который в принципе одиночка, вдруг заимел друга. Значит ли это, что Тэхён должен многое знать?       Подкладывая ледяную ладонь под болящую щёку, парнишка хлюпает носом и несмело набирает ему:       «Привет. Извини, что пишу так поздно. И что вообще пишу, но…».

***

— Ты можешь позвонить мне в любое время. Если ещё раз такое повторится и ты будешь чувствовать опасность, то ты можешь убежать и приехать сюда. Я живу один, ты никому тут не помешаешь.       Чимин сидел на кухне Тэхёна и грел холодные руки о кружку с горячим чаем.       Друг Чонгука ответил ему почти сразу. Он был удивлён сообщению, но согласился поговорить и даже позвал к себе домой после учёбы, так как сам был очень занят для прогулок.       Чимин прямо с порога начал с сути: достал влажную салфетку и стёр тональную основу с щеки. Чонгук не рассчитал силу, приложил увесисто. Как обычно бывает у мужчин: он хотел слегка, чтобы проучить и доставить такую же боль, какую сам испытал, а в итоге «слегка» у жертвы насилия оборачивается больницей — это в лучшем случае. Чимину тоже была нужна скорая помощь, но моральная. И Тэхён смог её оказать.       Больше слов было не нужно, всё было понятно по глазам. Чимин разревелся прямо в коридоре. Тэхён был в такой ситуации, о чём рассказал Чимину, стремясь выразить сочувствие. Когда-то Тэхён стискивал зубы от боли в рёбрах и по нескольку раз замазывал синяки, снова и снова смывая тон слезами. И ему тоже было не к кому идти. — Я знаю, что он часто злится, что он иногда дрался в школе, но он никогда не поднимал на меня руку… Он общался со мной так мягко, что даже было странно подумать, что он так может. — Потому что любит тебя больше жизни. — Но мне от этого так тяжело!.. Иногда я не могу свободно вдохнуть рядом с ним… Мы предназначенные, он говорил? — Чимин плачет в три ручья, но слишком легко выдаёт эту тайну. Ему отчего-то кажется, что этому человеку можно её доверить, к тому же… — Говорил.       Чимин чувствовал, что Тэхён знает. Невозможно всегда носить это в себе. Чимин тоже не сдержался, рассказал Хосоку свою драму. Ведь жить с родственником-истинным под одной крышей… Реакция людей со стороны только подтверждала, что это очень сложно. — Я понимаю, что это ревность. Боже… Я приходил домой с запахом другого мужчины… Но ведь разве можно так себя вести? Мы не пара, я не клялся ему в верности, получается, я не изменяю… Но, может, я правда это заслужил? — Нет! — Тэхён всплёскивает руками в возмущении. — Какая измена, малыш? Ты имеешь право выбирать себе партнера. Люби кого хочешь, главное, чтобы тебе было хорошо. Хочешь, я поговорю с ним? При первом же случае вправлю мозги. — Я не хочу, чтобы он знал, что я приходил жаловаться. Не знаю, что у него на уме. Я боюсь…       Тэхён смотрел с грустью на этого маленького омегу, обливающегося слезами. Он видел себя в семнадцать лет. — Ты его любишь, малыш? Я имею ввиду, хотел бы ты близости с ним, хотел бы, чтобы он был твоим альфой? — Да, люблю, — не думая ни секунды, и снова залился слезами.       Смотреть в глаза Чимину, зная это, было невыносимо.

***

      Ветер перемен продолжал сносить порывами всё на своём пути.       Чонгук плакал очень редко, но после той ночи он настолько терзался отчаянием и чувством вины, что слёзы стали единственным способом перетерпеть всё, что случилось. Самым паршивым из всех его поступков был даже не удар (хотя и здесь совесть заслуженно проедает бедный мозг), но хуже то, что он снова обвинил Чимина в его существовании и в своём тяжёлом детстве. Выставил всё так, как будто у него не было выбора, кроме как работать и растить его. Да, не было. Но Чимин не просил его содержать, он не виноват, что родился и не должен теперь расплачиваться абсолютной покорностью за чьи-то принятые решения. Чонгук не мог иначе из-за любви к нему и к семье, а не потому, что хотел сделать брата должным.       Чимин ходил молчаливой тенью, а у Чонгука не было смелости просить прощения. Да и как просить, если слов тут недостаточно? Он уже натворил таких дел, после которых слово «извини» звучит, как издёвка.       Он на полном серьёзе думал съехать из дома, потому что понимал одно: дальше так продолжаться не может, ему нужно остыть и взвесить каждый свой грядущий шаг.       Что же он будет класть на чаши весов? Отношения с младшим братом. Впереди он видит только два пути. Первый очень простой — отпустить его, позволить жить свободно, как он того хочет. Не будет больше ревности, ссор, разрывающего изнутри бешенства, которое рождается от осознания, что его омега целовал кого-то другого. Простота здесь в том, что если Чонгук потеряет надежду и перестанет мечтать о нём, как об омеге, то и не будет заявлять на него права. Однако есть большое «но».       Загвоздка этого плана, лежащего на одной чаше весов, в том, что он не сможет отпустить, находясь рядом. Ни научиться игнорировать его личную жизнь, ни приказать себе угомониться, ни принести в жертву свои чувства ради его счастья — не получится. Нет, и всё. Поэтому такой выбор чреват полным разрывом отношений. А это будет попросту эгоистично. Что же получается? Вырастил, чтобы бросить? Люблю настолько, что готов забыть?.. Нет, так не будет, это невозможно! От одной мысли о расставании он готов бежать в соседнюю комнату и сгребать брата в объятия, забыв сразу всё. И так сидеть с ним в руках, жадно вдыхая его запах и как обиженный ребёнок дуя губы на весь мир, ведь «не дам, моё!».       Чимин — смысл его жизни, без него Чонгуку никак. Он намертво привязан.       Вторую часть плана (где он остаётся рядом с Чимином) Чонгук даже не стал класть на вторую чашу — перевесит, бедные весы сломаются, так и к чёрту их! Куда ехать? Что тут думать? У него не хватит денег снять даже комнату, ведь он не может перестать вкладываться в свою семью. Он не оставит Чимина без репетиторов и хобби во имя своего героического побега. А другая квартира, которая есть у мамы, сдаётся под съём — они этим платят за своё жильё. Чонгук с детства жил ради семьи, он всего себя отдавал другим людям и эгоизм не про его характер. Значит, ему остаётся только меняться, подстраиваться, учиться правильно любить Чимина — что он делал всю свою жизнь.       Сейчас прийти к брату и сказать: «знаешь, на самом деле ты мой омега и ты больше не ходи по парням, потому что я сам хочу раздвинуть тебе ноги» — кажется чем-то гадким. Хочется рвать на голове волосы с криками «грёбанный ты извращенец!», когда подобные мысли приходят из-за гормональных всплесков. Инцест и педофилия — Чонгука правда воротит от всего этого. Но так лишь сейчас… А когда-нибудь Чимин подрастёт, окрепнет, как личность. Почему-то Чонгук мучил себя и до недавних пор не думал, что истинность работает в две стороны. Если сейчас омега ничего не ощущает, то, возможно, полюбит его так в будущем?.. За хорошее обращение, ласку, внимание, за внешность, в конце концов. Чонгук позже сам закончит университет и встанет на ноги — тогда он сможет ухаживать за Чимином, предложить ему помимо любви финансовую обеспеченность, в которой обязательно будет нуждаться омега и будущая семья. И тогда Чимин, возможно, выберет его… Они всегда будут братьями, но это больше не будет похожим на больное извращенство. Чимин будет, как за каменной стеной, за мужем. Они смогут стать хорошей, любящей парой…       Чонгук решает делать то, что делал всегда — работать. Над собой. Тэхён сравнил его с абьюзером, но он не хочет быть похожим на их ублюдка-отца, поэтому сможет вовремя остановиться. Он будет достойным мужчиной — это одна из его жизненных целей.       Первое, что решает сделать — всё-таки попросить прощения. Даже если не будет прощён, то хотя бы покажет, что чувствует вину, продемонстрирует небезразличие. После слов можно приступать к действиям.       У двери в комнату брата начинает не на шутку штормить, желудок будто охватывает дрожь, как при отравлении. Чонгук довольно уверенный в себе человек, однако с Чимином ему не первый раз приходится испытывать страх. Но альфа себя преодолевает. В дверь стучит сперва едва слышно, потом громче и зовёт его. Омега отвечает: — Заходи.       Хотя бы не гонит… Чонгук осторожно проходит в комнату и садится на край постели. Всё ещё чувствует себя лишним в его мире.       Намарафеченный Чимин собирает кожаный рюкзачок, пританцовывая у зеркала. — Куда идёшь? — Чонгук честно, всеми силами старается спросить как можно более мирно — просто не находит другого способа заговорить, но наступает на одни и те же грабли… — С мамой по магазинам, — Чимин смотрит на него не то что бы испуганно, скорее недоумённо, раздражённо и… Да, всё-таки со страхом. Вмиг прекращает двигаться и уставляется на брата большими глазами. Просит: — Чонгук, пожалуйста, я не хочу слушать про то, какой я гулящий и сколько мужчин меня будут насиловать, если я не оденусь скромнее. — омега начинает мять пальцами рукава своей серебристой, шёлковой рубашки. — Честно, это отвратительно. Давай лучше просто продолжим молчать… Раз у нас не выходит по-другому. Я напишу тебе… — Я пришёл извиниться, — приходится его прервать, чтобы не растерять былую уверенность. Очень стыдно за все те слова. Это правда было отвратительным. — Мы перестали общаться, но я не хочу этого. Я совершил ошибку, когда обошёлся с тобой грубо. Я собираюсь это искупить. — Как?       Чимин садится рядом с ним. Не сбегает, не кричит на него — этого уже достаточно. К диалогу Чимин готов, мысли назрели за всё это время. — Как ты искупишь то, что стал буквально преследовать меня? — Ты вырос и мне очень сложно это принять. До недавних пор я видел в тебе ребёнка, о котором привык знать всё, и этот образ, который я сам себе создал, рассеялся слишком резко. Обнажилось нечто другое, к чему я не был готов. Я не справился, но собираюсь сделать это.       И так хочется сказать ему правду в этот момент… Просто произнести «я люблю тебя, но готов терпеть и ждать сколько угодно, лишь бы ты оставался со мной». Но он ходит вокруг да около, озвучивая лишь часть проблемы. На самом деле они оба ходят кругами. — Ты злись, обижайся, ударь меня ещё раз, но я всё равно скажу: ты не можешь унижать меня только за то, что я вырос. Ты старше и я уважаю тебя, но ты не можешь командовать мной и оскорблять только потому, что я родился позже. Ты сам говорил: если какой-нибудь красивый, взрослый альфа скажет что-то обидное в мою сторону, то я должен слать его на хер. Тогда как далеко я должен послать тебя?       Чонгук выпускает мрачный смешок. Верно говорит. От чего предостерегал, то сам и совершил. Помнится, Чонгук заявлял, что не хочет, чтобы Чимин оступался, чтобы всякие мудаки ломали его. Так почему же Чимин плачет по ночам, имеет проблемы с самооценкой и шугается от его руки?       На все эти вопросы нужно давать себе ответ. — Я понял, птенчик. Я буду работать, не обещаю, что сразу получится всё исправить, но буду стараться для тебя.       «Как и всегда». — Прости меня.       Чонгук легонько касается губами щеки, которую бил. Поцелуй — это единственный след, который людям можно оставлять друг на друге.       Чимин ничего на это не ответил — сразу потянулся за рюкзаком. Внутри подтаял от долгожданного ласкового обращения, потому отстранился.       Омега попрощался и вышел из комнаты.       В груди у оставшегося осела тяжесть. С ней теперь Чонгуку жить.

***

      Чимин получил долгожданную свободу. И сразу потерялся. — Я хочу посидеть с друзьями в кафе, вечером после танцев... — Хорошо. Будет поздно — напиши мне, я приеду.       Уже на следующий день Чимин мялся за спиной работающего брата и хотел ещё раз уточнить: друзья, среди которых есть альфы, кафе, в котором продают алкоголь, вечер после занятий, когда народ обычно пьёт и дебоширит… Чонгук, ты чего?.. Но брат не задал лишних вопросов и просто отпустил. Стало не по себе.       Дальше — больше. На следующую тренировку Чимин собрался идти в своих красных спортивных шортах. Он при Чонгуке копался в рюкзаке, в котором они лежали прямо сверху, но брат снова ничего не сказал (наверно, не увидел…). А вот Чимин понял суть его придирки. В начале тренировки он разминался у станка, закинув на него правую ногу, вытянутую в сторону, и уперевшись руками в пол (то есть ненароком выставив филейную часть на всеобщее обозрение). Тянет спокойно ноги для поперечного шпагата и вдруг смачно получает по жопе! От испуга омега чуть не свалился вперёд, потеряв равновесие, но, благо, не пропахал ламинат носом, вовремя ухватившись за станок. Этим придурком с тяжёлой ладонью оказался ржущий Тэмин, который оценил обновку по достоинству — поиграл бровями и заговорчески шепнул на ухо, что мальчишки не отводят взгляд. Чимин злобно зыркнул на них — на компашку альф в углу танцевального зала. А те сразу поделились на два лагеря — кто-то отвёл глазоньки, а кто-то, кто постарше, громко, со свистом и одобряющим улюлюканьем дал понять, чтобы омега продолжал. — Извращенцы! — прошипел красный, злой Чимин и натянул свою безразмерную футболку вниз. Какими же противными бывают альфы!       Больше так на тренировку он не ходил.       Чимин гулял как, где и с кем хотел, но даже не получал напоминаний про грядущие экзамены. К которым, впрочем, он и без указок усиленно готовился, оттого и старался чаще проветривать голову — не хотелось скоропостижно уезжать в психушку, которая на нервной почве светила всем выпускникам. Даже Хосок, с которым они регулярно упражнялись в поцелуях, перестал быть серьёзным триггером. Чимин немного им пах, но сам предпочитал не мозолить глаза брату после свиданий, наверное, поэтому и не было предъяв. Но дело в том, что их больше вообще ни в чём не было…       «Почему ты перестал обращать на меня внимание?», — думал Чимин за завтраком, глядя на Чонгука, суетящегося у плиты, и его подмывало спросить об этом, устроив новые разборки. Вернее, Чонгук обращал внимание, между ними больше не было обиженного игнорирования, но они очень мало общались. Не сравнимо с тем, как было раньше, до всех ссор.       Чимину даже захотелось пойти и специально натворить что-нибудь! Посмотреть на реакцию, если он снова напьётся или придёт в таком состоянии домой под ручку с каким-нибудь чужим альфой, например, из команды. Но из-за экзаменов не было возможности воплотить план в жизнь, ведь они с друзьями попросту не пили алкоголь, учась с раннего утра и до позднего вечера. Поэтому Чимин сделал кое-что другое, что до недавнего времени не было провокацией, а именно: пришёл ночью к Чонгуку в кровать. У них ведь мир, как раньше, а раньше они часто спали вместе.       По темноте омега преступником крался в соседнюю комнату, прихватив даже своё одеяло. Никого не было на горизонте, царила полная тишина. Дверь тихо открылась, прикрылась обратно, впустив беспокойство в чужой крепкий сон. Чонгук спал на спине посередине кровати, поэтому не составило труда улечься рядом и замереть — лезть к брату Чимин побоялся. И едва парнишка задремал, как испуганно распахнул глаза, когда внезапно его резко притянули назад. К спине прижалась горячая грудь, чужая рука пробралась на живот, а нос мазнул по шейным позвонкам, заставив съёжиться. Запах альфы накрыл с головой. Сердце заколотилось, как бешеное, воздух в груди словно спёрло. Чонгук всё ещё спал, дышал в шею размеренно и глубоко, а вот Чимину было не до сна, ведь альфа помимо крепких объятий протиснул колено ему между ног. Захлопнулась ловушка. Неужели всё это Чонгук сделал бессознательно, просто почуяв его рядом?.. О… А, может, Чимин ему снится? Эти мысли заставили улыбнуться. Хитрой улыбкой победителя. Омега прикрыл глаза, расслабился — приказал себе наслаждаться, а не волноваться, и довольно быстро уснул.       Очнулся он от ощущения удовольствия. Непрерывного, тягучего, поступающего волнами внизу, между ног. Было так хорошо… Его пальцы переплетались с чужими, спиной и шеей он чувствовал поцелуи, его грудь грела широкая ладонь, но главное, что сзади чётко и быстро двигались, раскачивая вперёд-назад его ослабевшее тело — именно так, как ему всегда хотелось. Чимин поймал себя на мысли, что впервые ощущает такое удовольствие от секса — яркое, насыщенное, без толики боли. В сравнение с этим раньше он не чувствовал ничего!.. Его сломало на несдержанный, протяжный стон, в котором была мольба о скорейшем завершении — настолько ему стало приятно. А после грудь под ладонью сжало сладким спазмом, потому что сверху он услышал: — Птенчик.       Удовольствие вспыхнуло с новой силой и он… Проснулся.       Ошалелые глаза сразу опустились вниз, а рука дёрнулась в руке Чонгука, что лежала на его груди. Внизу… Он был по-прежнему в одежде и под одеялом, но колено альфы больше не лежало между бёдер, а упиралось ему прямо в пах. Его бельё было влажным. Боже… Чимин заворочался, забился, силясь выбраться из западни, глянул на часы — там шесть утра и скоро вставать. — Ещё немного полежим, птенчик, — промычали ему в шею.       Дрожь прошла по телу, которому стало холодно и жарко одновременно. Никаких «немного»! Чимин выбрался и вскочил, не слушая недовольные стоны. Ему своих хватило! Он стонал… Господи, стонал! А если вслух, а если Чонгук слышал всё это?..       Чимин унёсся в ванную комнату. Долго стоял под душем, чтобы остудить заваренные в кашу мысли.       Хотел подобраться ближе, но снова отступил, ведь рядом с Чонгуком в один момент стало ужасно неловко находиться. Однако брат был абсолютно спокоен — это давало надежду, что омега не раскрыл свой мокрый сон. Они позавтракали вместе (Чимин так и не поднял на него глаз) и разошлись по учебным заведениям. Но перед этим младший сообщил: — Я сегодня пойду к Тэмину с ночёвкой. Мы будем делать домашнее задание.       А сам думал: «ну же, давай»… Почему у Тэмина? Приходите сюда. Зачем делать домашнее задание именно ночью? Ты уверен, что вы будете именно домашкой заниматься, а не всякими глупостями? Снова будешь пить и курить?..       Но Чонгук молчал. Как партизан. Вернее просто согласился и попросил написать. И Чимин вспомнил его фразу: «Создаётся впечатление, что ты хочешь, чтобы я тебя остановил». Да, хочет! Как это — можно всё? Когда складывается такая ситуация, то к глупостям сразу пропадает интерес. В клубе было больше страшно и противно, чем весело, лучше уж посиделки с друзьями или книги, шорты короткие — один сплошной дискомфорт, сигареты — фу, алкоголь тоже счастья не приносит. А альфы… Чимин никогда не жаждал их внимания. Он здоровый омега, поэтому имеет определённые потребности и интерес к неизведанному, но именно внимание ему нужно только от одного человека. Который, стараясь для него и извиняясь, совсем перестал баловать им.       Чимин раньше работал над собой, чтобы радовать брата — получал хорошие баллы, был активистом и всюду побеждал, а сейчас он даже не может позвать его на выступление, ведь команда попросту прервала свою активную деятельность. Как привлечь внимание? Организм сходит с ума, он немного тоже… Мечется, возмущается, не знает, чего хочет, но чего-то точно хочет. Кого-то. Но не знает, как подступиться.       Чонгука он простил. Неуёмное, щемящее чувство в груди не даёт долго злиться. Страх перед ним не развеется вот так сразу, вероятно, на залечивание раны, нанесённой на душу, уйдёт много времени, но благодаря той вспышке гнева Чимин кое-что осознал. Они не улучшат отношения, обходя самую главную проблему между ними. Их ситуацию можно сравнить с неправильным лечением заболевания, когда человек борется с симптомами, но не делает ничего с их причиной. Они тоже болеют одним заболеванием, то довольно тяжёлое и на всю жизнь. Неудивительно, что им приходится терпеть боль — они не знают, как с ним справиться. Чонгук может отпускать его всюду, держать в себе недовольство и замечания, но счастья им, как видно, это не прибавляет. Есть вероятность, что негатив скоро накопится и взорвётся ещё сильнее, чем было прежде. Чимин может сидеть дома и прилежно учиться, чтобы не провоцировать брата на ругань, но суть замечаний Чонгука не в том, что младший обязан быть на привязи и отчитываться за каждый шаг, суть в страхе за своего прелестного омегу и в том, что Чонгук сам хочет дарить те эмоции Чимину, которые он ищет на стороне.       Чимин умный мальчик, он всё чувствует, понимает. И свою ошибку тоже признает: ему не следовало напиваться и курить в тот вечер, ведь с пьяным человеком нельзя серьёзно говорить, с ним может быть попросту неприятно находиться рядом; ему не следовало упоминать Хосока в контексте, который обнуляет весь вложенный в Чимина труд. Его работа над собой тоже должна быть серьёзной. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь, и вылетит оно так стремительно, что сильно ранит, если не убьёт.       «Я хочу ему всё рассказать. Как мне сделать это правильно?».       Чимин снова спрашивает Тэхёна, потому что ему не к кому больше пойти.       Но Тэхён отвечает:       «Малыш, я тебе в этом плохой советчик. В прошлом всё сделали за меня. Но ты послушай своё сердце, оно не ошибётся. Удачи».       А сердце…       Боится. Молчит.

***

— Я тоже хочу попросить прощения.       Чимин обдумывал, что скажет несколько дней. Репетировал речь, продумывал возможные реакции, но добился только того, что ещё больше испугался. В итоге решил сказать коротко, о главном. Будь, что будет. — Мне не стоит сравнивать тебя с кем бы то ни было. Ты лучше и важнее, потому что ты подарил мне свою жизнь.       Они сидели в комнате Чимина, где минутами ранее дорешали математику. Омега собрался с силами, удержал брата за руку, усадив обратно на кровать. Чонгук внимательно на него смотрел. Не понятно, что он чувствовал, от этого было ещё сложнее. — Ты часть меня. Не только потому что мы братья, но и потому что природа так решила…       Глаза Чонгука скрылись за длинной чёлкой. — Понимаешь, о чём я, да?       У Чимина охладели руки. — Я знаю, что мы истинные. И мне известно, что ты тоже об этом знаешь.       Брат никак не прореагировал. Сначала. А после глянул на Чимина матово-тёмным взглядом и с пугающим спокойствием спросил: — Тогда для чего был весь этот цирк?       Температура в комнате устремилась к нулю.