С неба падали мятежные звезды

      Глава 10. С широко открытыми глазами       Снейп пришел лишь через несколько часов, когда боль совсем утихла, и Гермиона заснула прямо на полу, выстланном мягким теплым ковром. Громкий звук закрывающейся двери, заставил девушку вздрогнуть и немедленно проснуться. По старым привычкам, Грейнджер резко села и отползла в сторону, подавляя новый приступ остаточной боли, бьющей по нервам набатом. Если бы Гермиона смотрела достаточно внимательно, то увидела бы, что привычная маска Снейпа упала и перед ней был человек настолько изнуренный обстоятельствами, что сил поддерживать свой мрачный, пугающий образ просто не было.       — Отлично справились, Грейнджер, — Снейп по обычаю сел в кресло и скрестил руки в замок, упираясь в них высоким лбом. Его волосы упали вперед, скрывая истинные эмоции своего хозяина.       — Предполагаю, что много лет назад вы с таким же успехом вступили в ряды пожирателей, — с яростью в глазах выплюнула Гермиона.       Снейп в непонимании поднял лицо и в мгновение недоумение сменилось гневом, который прикрывал уязвленность и боль. Он смотрел на Гермиону, которая по-прежнему сидела на полу.       — Не смейте, мне говорить об этом.       — Тогда я скажу о другом — том, что, наверное, ваши коллеги-пожиратели сказали вам, когда вы убили директора, — они долго упорно переглядывались, в каждом из них был гнев и презрение. Грейнджер отвернулась первая, неловко поднимаясь на ноги, и подняла свои туфли, сброшенные еще в самом начале. Снейп устало воззрился на девушку, и с каменной непроницаемостью бросил, вставая из-за стола.       — Давайте продолжим мою исповедь, мисс Грейнджер, — в обычной едкой манере выплюнул Снейп, — За всю мою жизнь у меня скопилось столько грехов, что сложно сосчитать на пальцах обеих рук.       — Вы, несомненно, правы, господин директор. Вы чудовище, — Гермиона, придерживаясь за стену побрела к своей комнате, но увидев лестницу, присела на пуфик, который так кстати переставила накануне.       — Поднимайтесь, Грейнджер, мне надо Вам кое-что показать, — Снейп прошагал вглубь комнаты, вытаскивая палочку на ходу, и посылая в стену какие-то чары. В момент плоская стена раздвинулась и оттуда появилась выпуклая чаша с рунами по бокам, до краев наполненная темной, непрозрачной водой — омут памяти. Северус приставил палочку к своему виску и из него потянулись серебристые тонкие нити воспоминаний, ныряющих в воду чаши.       — Посмотрите, Грейнджер, прежде чем гнусно обвинять человека в чем-то, удосужьтесь выслушать обе стороны.       Гермиона пронзительно, недоверчиво посмотрела на него, и задержав дыхание, опустила голову в омут памяти. «Реальность перед ней закружилась, и девушка оказалась в лучах яркого солнца, оно было прекрасно и, оглядевшись, Гермиона увидела двух маленьких девочек и недалеко от них, сидевшего в кустах, мальчика. Гермиона едва признала в нем Северуса.       Девочка с рыжими волосами сорвала цветок и сжала в кулаке, когда вторая девочка подошла ближе, больше не скрывая любопытства, та открыла ладонь, и цветок оказался невредимым и слегка подрагивал от магии.       — Лили, прекрати! Как ты это делаешь, — в голосе старшей девочки звучало недовольство и зависть. Гермиона вспомнила, что маму Гарри звали Лили, вероятно, рядом была ее сестра, тетя Гарри, Петунья. Уже сейчас в таком юном возрасте можно было проследить черты лица той Петуньи, которую Гермиона пару раз видела. Неужели Снейп и Лили росли вместе?       Внезапно из-за кустов выскочил Северус и крикнул:       — Все понятно, правда? Я знаю, кто ты. Ты волшебница…       Сцена закружилась и исчезла, Гермиона успела только оглянуться, как оказалась на небольшой поляне лесу, где играли Лили и Северус. Они о чем-то переговаривались, что означало, что они подружились.       Сцена снова сменилась, теперь девушка оказалась на платформе девять и три четверти, неподалеку стоял Снейп, а рядом высокая худая женщина, с недовольством на лице. Поискав глазами, Гермиона увидела Лили и ее семью. Сестры о чем-то спорили, а потом Петунья расплакалась и ушла, не попрощавшись с Лили.       Сцена переменилась. Гермиона увидела, как Лили идет к распределяющей шляпе, садится на табурет, рядом с которым стоит еще молодая МакГонагалл и надевает на девочку шляпу. Как только шляпа коснулась огненных волос Лили, она завопила «Гриффиндор» и Гермиона услышала тихий полу-всхлип, полу-стон и обернулась на звук, это был Северус.       От такой частой смены локаций, Гермиону замутило, и она прикрыла глаза, когда увидела, что воспоминание закружилось. Немного повзрослевшие Лили и Северус шли по коридору Хогвартса и яростно о чем-то спорили, когда они подошли ближе, девушка услышала, о чем был разговор.       — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался.       — А Поттер, он лучше? Они шляются каждое полнолуние с оборотнем- Люпином.       — Я знаю твою теорию. Но почему это тебя так волнует?       — Я хочу показать тебе, что они не такие замечательные, какими их все считают.       — Ты просто неблагодарный, это Джеймс тебя спас от того, что тебя поджидало в Гремучей иве.       Снейп густо покраснел.       — Я знаю, что Поттер болван, можешь не доказывать мне это. Но то, что … — Снейп больше не слушал, как только он услышал, что Лили не одобряет Поттера, он переменился в лице и зашагал рядом с Лили другим упругим шагом.       Сцена исчезла. Гермиона оказалась на поляне близь Хогвартса и увидела, как Снейп вышел из Большого зала и пошел прочь от замка через большое дерево, где сидели под Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Гермиона подошла ближе. Она увидела, как Джеймс поднял Северуса его же заклинанием и смеялся. Гермиона увидела Лили и как она бросилась на защиту Снейпа. Грейнджер смотрела, как Северус упал на землю и бросил непростительное слово, адресованное Лили       — Грязнокровка!       Воспоминания закружились…        — Прости меня.       — Отвяжись. Можешь не трудиться, — Лили стояла, обхватив себя руками у входа в башню Гриффиндора       —Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой,       — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти и ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься присоединиться к Сам-Знаешь-Кому. Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою, — в ее голосе не было сожаления. Лили бросила на него презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом…        Новая сцена появилась не сразу, дав девушке переварить происходящее. Теперь она стояла в темноте на пустынной вершине холма. Снейп уже взрослый тяжело дышал и беспокойно оглядывался, явно в ожидании чего-то или кого-то. Дамблдор появился внезапно — шум ветра заглушил звук трансгрессии.       — Он хочет найти ее и убить, умоляю, спрячьте ее. Их всех — Дамблдор взмахнул палочкой. Листья по-прежнему летели по ветру, но там, где они стояли, стало совсем тихо.       — А что я получу взамен, Северус?       — Все что угодно.       Вершина холма исчезла, и Гермиона оказалась в кабинете Дамблдора. В нем раздавались странные звуки, похожие на вой раненого животного. Снейп скорчился в кресле, подавшись вперед. Спустя мгновение Северус поднял лицо. Казалось, он прожил сто очень несчастливых лет с тех пор, как стоял на вершине холма.       — Они с Джеймсом доверились не тому человеку, как и вы, Северус, — сказал Дамблдор, — у мальчика глаза матери. Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Темный Лорд вернется, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности.       — Хорошо. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу … Дайте мне слово!       — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть?        Кабинет исчез, но тут же снова вернулся. Ночь. Дамблдор в своем высоком кресле за письменным столом завалился на бок. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла.       —Сколько мне осталось, как вы думаете? Дамблдор говорил обычным тоном, как будто спрашивал прогноз погоды. После недолгого колебания Снейп ответил:       —Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно.       — Вы должны убить меня.       — почему бы не предоставить это Драко?       — Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.       — А моя душа, Дамблдор? Моя?       Кабинет исчез. И снова появился.       — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя…        — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?       — Экспектопатронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снейпу, и глаза его были полны слез.        — Через столько лет?       — Всегда, — ответил Снейп.»       И сцена снова закружилась. Гермиона вынырнула из омута памяти и, сделав глубокий вдох, упала на колени, оказавшись на ковре в том же кабинете. Переведя дыхание, девушка со слезами на глазах посмотрела на Снейпа и увидела то, что мужчина скрывал многие годы. Он нес с собой тот груз горя и стыда за свои поступки все это время. А этого никто не видел. Если кто-нибудь пригляделся к Снейпу получше, то увидел бы в его взгляде неотвратимую боль, застывшую в его глазах почти двадцать лет назад, когда он понял, что убил ту, которую любил всю жизнь. Он даже не скрывал эту невыносимую грусть, ее отчаянно не замечали все. На него не хотели смотреть, действительно видеть его суть. Это оказалось подвластно только Гермионе лишь после того, как она узнала его историю. Она единственная, кто задержал на Снейпе свой взор больше чем на мгновение, и ей открылся невозможно серый мир, печального Снейпа, погрязшего в своей скорби. Теперь она видела его совсем иным, его лицо постарело, он грузно сел в кресло и уставился перед собой на пол.       Снейп оказался заложником своих благих намерений и жил с чувством вины за то, что он сделал ради безнадежного дела. Гермиона могла себе совершенно отчетливо хорошо представить всю глубину той боли, которую он должно быть испытал, чтобы сыграть предназначенную ему одному роль.       Гермиона долго не решалась заговорить.       — Получается все это время, вы помогали Гарри по просьбе Дамблдора? – она начала с опаской, аккурат подходя к дикому зверю, и заходя к нему со спины, боясь спугнуть.       Его лицо скривилось в отвратительной гримасе – он презирал милосердие, поэтому был безжалостен к себе и требовал такого же отношения ото всех. Видеть в ее глазах сочувствие казалось ему чем-то сравни удару ножом в самые ребра.       — Да, и не справился. Поттер умер просто так, так и не доведя дело до конца, — в его голосе звучали тонкие нотки горечи, старательно скрываемые им.       Девушке было абсолютно нечего ответить, ее глаза давно перестали видеть Снейпа, все заволокла пелена слез, быстро вытекающих и скатывающихся по крутой щеке до подбородка, очерчивая скулы. Ей виделся лишь его нечеткий силуэт, который неподвижно сидел в кресле, сокрушаясь изнутри.       — Все эти воспоминания я должен был показать Поттеру прежде, чем он пошел бы на верную смерть, но не успел. Я так и не узнал, все подробности миссии, возложенные на мальчишку.       Без зазрения совести, что выдает чей-то секрет, так как теперь все его хранители мертвы, Гермиона начала свой рассказ о крестражах:       — Дамблдор поручил Гарри найти все осколки души Лорда и уничтожить их мечом Гриффиндора, который вы дали нам. Нам удалось найти только медальон СалазараСлизерина. Мы не поняли, сколько их всего, и Дамблдор так и не рассказал нам, — девушка осторожно обошла стол, за которым была, и остановилась прямо напротив Снейпа, сидящем в той же позе, и присела в мягкое кресло для посетителей.       — Кольцо Мракса, Нагайна, если Дамблдор придавал ей решающее значение, — начал перечислять Снейп. — Значит догадывался, что она крестраж. Медальон, его личный дневник, — мужчина на секунду остановился, и задумчиво продолжил, — Поттер. Подозреваю, что есть закономерность. Кольцо символизировало его род, принадлежность к древней магической семье, что значит для него очень много. Змея, как верный друг и питомец, вечно сопровождающая его всюду и выполняющая поручения. Медальон СалазараСлизерина является символом его родства с Хогвартсом, который он считал домом, и факультетом, который заменил семью. Дневник, ну тут и так все понятно, что он имеет глубокую эмоциональную привязанность с этой книжкой, ну и, конечно, Поттер, как случайный осколок уши. Лорд определённо не хотел заключать в мальчишку часть своей души, — теперь вместо обычного мужчины, в игру вступил опытный шпион, стратег. Его мозги, будто шевелились в черепной коробке— настолько явным был его мыслительный процесс. Он продумывал, предугадывал, старался понять.       — Почему мы не подумали про то, что тут есть закономерность?       — Потому что вы не знаете Темного Лорда так же хорошо, как я. Он бы не стал заключать свою душу в неприметные вещи. Он должен был найти только достойные ему артефакты, чтобы они обладали такой же большой силой, как и он сам. В этом вся его суть. В этом вся ошибка.       — Тогда, если здесь есть закономерность, значит найти остальное не составит труда?       — Это выглядит просто, мисс Грейнджер, когда все карты открыты. Когда перед вами неизвестность, все становится в разы сложнее. Единственная привязанность, укрепленная настолько сильно, что тянется через года— Хогвартс, но прятать здесь сразу несколько артефактов было бы очень глупо. Подозреваю, что они спрятаны в более надежном месте. Что безусловно затруднит поиски. И мы также не знаем об их количестве.       — Вы хотите найти крестражи?       — А вы хотите сидеть сложа руки с законченным паззлом из фактов? – Северус пристально посмотрел на Гермиону и широко раскинув руки, положил их на подлокотники.       — Конечно, нет, но я не ожидала, что правая рука Темного Лорда решит поставить своему хозяину подножку.       — Раньше было не зачем, мисс Грейнджер. Теперь, когда его намерения непосредственно касаются меня, я вынужден либо смириться, либо отстоять свои мотивы.       — И какие у вас мотивы?       Он медленно встал и принялся мерить шагами комнату. Они были чертовски правильными, ритмичными, звонкими из-за набоек на каблуках, он словно танцевал, кружа по комнате. Снейп остановился по левую руку от Гермионы и замер. Девушка наблюдала за ним – ее внимание привлек его резкий угловатый профиль: большой хищный изогнутый нос, тонкие напряженные губы, и, в контраст им — расслабленные глаза, прикрытые тонкими веками, пронизанными венами. Он дышал, и его ноздри методично поднимались на вдохе и раздувались на выдохе. Она задумчиво смотрела на его запрокинутую голову и представляла, что бы он мог ей сказать. Неожиданно, когда уже прошло достаточно времени, Снейп повернулся к ней в анфас, распахнул глаза и, прожигая взглядом, выговорил:       — Искупление.       — Что?       — Я хочу, чтобы вы стали моим избавлением, мисс Грейнджер. Остатки моей бесчестной совести требуют жертвы для искупления грехов. Вы позволите?       — И что же вы хотите?       — Ничего. Просто оставайтесь в живых, —он замолчал и быстро добавил, со смесью иронией и грусти, — по возможности.       — Зачем? – уже дрожащим голосом вопросила Гермиона. Она обняла себя за локти, в непонимании полностью закрылась. Ее губы сжались в тонкую линию, показывая всю степень сомнения, раздражения и непонимания, бушевавшей в девушке.       — Вы удивитесь, но я больше не хочу быть один, — Снейп двинулся вправо, заходя за спину Грейнджер, он остановился. Гермиона повернула голову наблюдая за ним боковым зрением и еще сильнее сжалась. Снейп обошел ее стул и сел на свое место, придерживаясь за ручки кресла. — Вся моя жизнь была пропитана горечью одиночества, соткана из гнева, и пронизана редкими теплыми воспоминаниями. Которых теперь едва ли хватает, чтобы вызвать патронус. Но не в этом дело. Ради борьбы мне необходимо помнить, что смысл есть.       — И вы хотите видеть его во мне?       — Не обольщайтесь, Грейнджер, не конкретно в вас. Все, кто должен был остаться в живых, теперь мертвы, и я был ответственен за их смерть. Я хочу, чтобы вы были в порядке.       Немного поразмыслив, Гермиона заправила упавший на влажный лоб локон за ухо, и шумно выдохнув, обреченно и тихо спросила:       — Вы предпочли бы спасти ее?       — Если бы у меня получилось, то ничего этого бы не случилось. Так что в какой-то степени да, я бы предпочел спасти ее, — он больше не смотрел на Гермиону, лишь опустив взгляд улыбнулся уголками губ, словно вспоминая что-то ему одному известное. Его плечи безвольно опустились, но он, казалось, этого не заметил.       — Почему вы не отомстили ему за смерть Лили? – спустя некоторое время еле слышно спросила Гермиона, словно страшась этого вопроса.       — Месть, мисс Грейнджер теряет свою сладость, когда ты оказываешься в руках сумасшедшего. По правде говоря, сначала я ненавидел его так сильно, что даже не мог предположить, что сделал бы с ним, если бы он остался в живых. А потом начались бесконечные судебные разбирательства, относительно моей незаконной деятельности в группе пожирателей смерти, — он громко проглотил комок, так неожиданно вставший в горле. Северусу казалось, что он давно отпустил эту ситуацию. Он быстро потер переносицу и произнес:       — Так что Лили так и осталась не отомщена, — его речь прервалась на мгновение, словно он обдумывал, стоит ли она услышанного, — может, оно и к лучшему.