С неба падали мятежные звезды

      Глава 13. И черный цвет вовек не побелеет.       Англия насквозь пропиталась ядом тоталитаризма. Кажется, даже воздух стал тяжелее, а погода мрачнее. Умирая на своем законно положенном месте, среднестатистический работник Министерства, не вступивший в ряды Пожирателей, сделает все правильно, но все равно его назовут предателем, воткнув нож в спину.       Предателями называют других. Тех, кто не притворятся и не заливается в лживых речах, потворствуя новой власти. Предатели – те, кто защищает своих родных и близких всеми мыслимыми способами, забыв о морали и нравах вопреки приказам, что отдает Темный Лорд. Предатель – грязное слово. Клеймо, от которого не избавиться и не отмыться, всегда сопровождает гнусных и трусливых людей, свершавших мерзкие поступки.       Англия погрузилась в мрак и окуталась болью. Посреди узких улиц холодных и уже чужих, толпы неприкаянных, в отчаянии набрасываются на прохожих, как на свежий кусок мяса, чтобы выжить. Эти неприкаянные останутся на серой улице в ее стенах, забытые всеми, забытые миром.       Многие единомышленники, слепые подражатели, потворщики власти, в тайне, даже от самих себя, успели пересмотреть свои слепые мечты на чистоту общества. Безумства и вседозволенность пожирателей приводила в ужас самых заядлых почитателей Темного Лорда. Честью является стать пожирателем. За честь принимать в своих владениях Темного Лорда и его приспешников. Как жаль, что альтернативы просто нет – лишиться жизни, наслать на семью клеймо предателей или подчиниться.       Гордостью является войти в ближний круг преданных Темному Лорду. Как жаль, что многие делают это из-за страха за свою жизнь и благополучие семьи. Многие, исключая фанатиков, стараются пробраться по карьерной лестнице вверх, лишь затем, чтобы узнать о планах рейда как можно раньше. Порок ли это? Лицемерие?       Об этом не напишут в сладостных речах о новых достижениях власти. Об этом не расскажут учебники истории. Все это превратится в пыль и рассеется по ветру, как и толпы неприкаянных и сломленных душ, загубленных безжалостной машиной новой власти.       Предателями называют других. Тем не менее, Гермиона могла с полной уверенностью назвать себя предательницей. Эти мысли посещали ее все чаще и чаще и вот, она стоит на краю, обнимая себя руками. Несколько дней назад она думала, что ее жизнь ничтожна, она пала ниже некуда, но буквально вчера убедилась, что все может быть намного хуже. Значит,до этого все было относительно хорошо?       Очень трудно улыбаться, а есть ли причины? Совершенно точно, что нет никакого повода для радости, а, тем более, счастья. Даже когда в коридорах звучит тихий робкий смех, «умудренного жизнью», а скорее войной, семикурсника, подвергающегося ежедневным пыткам за неповиновение и неприятие нынешней власти, он ищет в своей жизни причину, чтобы рассмеяться. Это ли называется счастливая жизнь?       Предательство - это память, которая подкидывает воспоминания ежедневно. Предательство – месть за свершенное или задуманное. Научиться прощать, лишь бы не забыть. И только забыв сам становишься предателем. Предателем самого себя.       Она видела сырую землю где-то в восьмидесяти футах от того места, где стояла, аккуратно, но крепко удерживая себя от шага в неизвестность. В лицо бил холодный ветер, отчего на из глазтекли слезы. Был конец октября и Гермиона все сильнее куталась в теплую мантию. Ее завораживала высота, она притягивала к себе, манила костлявым пальцем в надежде, что девушка поддастся искушению. Имея некоторые знания, она подсчитала, что время падения составит всего полторы секунды. Полторы секунды отделяют ее от покоя и безмятежности. Она хотела все это прекратить, но, как ни странно, жить так хотелось. Хоть как-нибудь, пусть в страхе, пусть в кошмарном аду, но так хотелось жить. Хоть как-нибудь. Забывшись в мыслях, девушка, подхваченная ветром, поскользнулась и сорвалась с камня, который служил ей опорой. В этот же миг ее бесцеремонно схватили за предплечье и затащили обратно в замок, не дав завершить начатое.       - Что вы делаете, мисс Грейнджер? - на нее смотрело острое лицо Минервы МакГонагалл. Женщина выглядела недоуменно, она все еще держала Грейнджер за плечи, но увидев в глазах ученицы страх тут же отпустила.       - Я не хотела, тут было скользко, - отступила Гермиона.       - Помнится, девятнадцать лет назад, я нашла в том же положении одного нашего общего знакомого.       - Профессора Снейпа? – растерянно спросила девушка.       - Да, он все твердил, что предал ее, - немного подумав МакГонагалл добавила, - Лили, конечно же. Мать Гарри.       - Да, я знаю эту историю. Значит, между нами, намного больше общего, чем я думала.       - Молитесь, мисс Грейнджер, чтобы оказалось, как можно меньше. – Минерва сделала пару шагов назад и направилась на выход.       - Профессор МакГонагалл, пожалуйста, я чувствую себя предательницей!       Женщина остановилась и развернулась лицом к своей бывшей ученице, безразлично осматривая ее. Минерва так и осталась стоять у самого выхода.       - Что для вас значит предательство мисс Грейнджер?       Гермиона на секунду задумалась, прокручивая в голове все мысли, которые посетили ее перед данным инцидентом.       - Это, наверное, причинение вреда людям, которым ты дорог или они дороги тебе.       - Как вы считаете, мисс Грейнджер, вы причинили кому-то вред? – в своей обычной профессорской манере, начала МакГонагалл.       - Косвенно, думаю, да. Я предала последнюю надежду людей. Как вы выразились тогда, я оказалась последней надеждой для членов Ордена и всех несогласных. И теперь я по другую сторону баррикад. Я предала их надежду на светлое будущее, их веру в меня.       - Ваша жизнь не стоила того, чтобы как-то оправдать чужие ожидания, - безропотно заявила женщина.       - Возможно я ошибаюсь, но ведь вы тоже ждали что я откажусь.       - Ваша жизнь не стоит чужих ожиданий, - твердо отрезала Минерва. - Так что я думаю... – она осмотрела Гермиону с ног до головы, принимая решение, стоит ли говорить следующие слова. - Мы можем поговорить с вами, когда вы найдёте гармонию в себе. Поверьте, разговаривать с собой очень важно.       - Хорошо, профессор. Но я все же чувствую себя чужой здесь.       - Мы все здесь чужие, мисс Грейнджер. Я бы хотела избавить вас от груза ответственности, но, боюсь, вы слишком много на себя возложили, - Минерва отвернулась и сделала шаг на лестницу, ведущую вниз.       - Прошу, не отталкивайте меня. Я не смогу пережить ещё один ваш разочарованный взгляд, - Гермиона сделала несколько неуверенных шагов в попытке догнать профессора.       - Я могу найти вам оправдание, - почти скрывшись из виду, сказала МакГонагалл, - Главный вопрос: сможете ли вы найти его для себя. Вы сделали то, что сделали. И вам с этим жить. Постарайтесь найти компромисс с призраками своего прошлого. Возможно, вам стоит взять пример с директора – едко произнесла женщина.       - Поверьте, призраки директора никогда не были с ним в гармонии. Он каждый день ненавидит себя. Я думаю, это его уничтожит.       Минерва ухмыльнулась и зашагала вниз от Астрономической башни и уже тихо только для себя добавила:       - Если этого не сделает кто-то другой...       

***

      Тридцать первое октября. Хэллоуин. День, когда живые притворяются мертвыми. Как хорошо, что Гермионе нет никакой необходимости притворяться, она и так давно умерла внутри. На ее лице была маска, отражающая безразличие ко всему происходящему. Она шла, отбивая ритм каблуками, больше на автомате. И ни о чем не думала – просто не могла. Когда же она «очнулась», то оказалась прямо перед воротами больничного крыла. Она быстро вспомнила, зачем ноги привели ее сюда – девушка испытывала острую необходимость в новых порциях зелий, некоторыми из которых ее обеспечивала мадам Помфри.       - Добрый день, мадам Помфри. Мне необходимо комплексное зелье для органов чувств, директор Снейп давал распоряжение заказать его. Могу я…- девушка замолчала, чувствуя безразличие и отрешенность целительницы.       - Да, я их заказала, только они еще не пришли, - холодным тоном бросила мадам Помфри.       - Но как же мой курс лечения?       - Возможно директор самостоятельно вспомнит, как варится такое пустяковое для него зелье.       - Если вы шутите, мадам Помфри, то шутка не удачная. Вы прекрасно знаете, чтобы сварить комплексное зелье, необходима максимальная концентрация на протяжении всего процесса приготовления и заклинания стазиса невозможны. А это зелье варится почти двое суток.       - Что же, я ничем не могу вам помочь. Зелья у меня нет. И заказывать я его не собираюсь, - мадам Помфри отвернулась и зашагала в сторону своих покоев.       - Но… - отчаянно воззвала к целительнице Гермиона.       - До свидания, мисс Грейнджер, - уже отдаляющимся голосом, беспрекословно сказала женщина и скрылась за серой ширмой.       Гермиона вылетела из больничного крыла со скоростью пули, по пути обратно, она почти бежала, не замечая ничего вокруг себя. Она еще никогда не видела мадам Помфри в таком виде – ее лицо пылало злостью, и небрежность, с которой она говорила с Гермионой,ранила в самое сердце, делая девушку еще более бессильной в борьбе со своими демонами.       Никто не интересовался об истинных мотивах ее действий. Скорее всего, случись подобное год назад с кем-то другим, Гермиона тоже не стала бы задумываться о светлых мотивах предателя и вычеркнула бы этого человека из жизни.       В отчаянии, девушка побежала в свою комнату, ворвавшись в кабинет, который пустовал – Снейпа в покоях не было.

***

      Снейп ненавидел этот праздник и с приближением Хэллоуина его характер портился постоянно. Факультеты лишались колоссального количества баллов, если они имели еще хоть какое-то значение. Мужчина мучился мигренью, которая заставала его врасплох каждый раз, когда он был к ней максимально не готов. И даже сейчас, сидя за учительским столом в большом зале, Снейп испытывал приступ тошноты от обилия света и запахов. Он сидел, стиснув зубы – терпел, когда все закончится и можно будет покинуть эту фальшивую процессию, закрывшись у себя в комнате.       Если верить преданиям, то именно в эту ночь мир живых соприкасается с миром мертвых. Что же ему остается делать? Запереться в своих покоях и ждать. И молить о прощении в надежде быть услышанным. Конечно, он никогда не покажет всего спектра своих эмоций, но за занавесом одиночества, все же позволит соскользнуть железной маске. Вероятно, эта слабость пробудит в нем гнев на самого себя, но он так долго страдал от бесконечно разрывающей боли, что уже не мог понять, когда она стала невыносимой. Ему страшно обернуться и посмотреть в глаза призракам своего темного прошлого. Он боится, что они вновь завлекут его с головой в тот омут, из которого ему без помощи не выбраться. Он приходит в ужас от осознания того, что он может там увидеть.       С наступлением вечера, Снейп все быстрее рассекал гостиную, он метался в четырех стенах, как загнанный в ловушку зверь. Он ждал своего часа, когда будет необходимо надеть привычную маску безразличия, выйти в свет и выглядеть так, чтобы не вызывать подозрений. Он ждал этого часа, а пока мог беспокойно расхаживать из угла в угол, и никто не мог этому помешать.       Когда часы пробили шесть, Снейп уже выглядел абсолютно спокойным и был одет в привычную школьную мантию, закрывающую все части тела, создавая впечатление, что мужчина плывет по полу. Он уверено пересек большой зал, не замечая никого вокруг, словно их здесь и не было. Сев за стол, мужчина принялся высматривать хищным взглядом все, что могло бы показаться ему подозрительным, как он делал постоянно.       Пробыв на праздничном ужине ровно столько, сколько этого требуют правила приличия, не дотронувшись до своей тарелки, директор встал из-за стола и направился в свои покои. Даже пребывая в скверном расположении духа, проходя через кабинет, краем сознания он почувствовал что-то неладное, но не стал придавать этому значения, торопясь скорее оказаться на своей территории и дать волю чувствам и мыслям, обуревавшим его.       Оказавшись в своей гостиной, мужчина снял мантию, ослабил манжеты и сел в кресло заранее поставив перед собой стакан и бутылку виски, которые часто сопровождали его в путешествиях в прошлое. Профессор вздохнул и стал мысленно возвращаться к событиям двадцатилетней давности, пытаясь осознать и не дать забыть себе с чего все началось и к чему в итоге привело.       Он не всегда чувствовал в себе мощь, но, когда увидел, каких результатов может добиться его стремление и упорство на фоне острого ума и врожденной изворотливости, он приобрел идеальные навыки пожирателя смерти. С каждым днем его все больше прельщала сила и власть, которые раньше были не доступны, но он достиг этого сам, не имея практически ничего за спиной.       Печально то, что чем больше Снейп познавал темные искусства, тем дальше от него становилась его самая верная – единственная – подруга, Лили. Он слишком поздно осознал, что пожиратели смерти и светлая девушка с ярко-рыжими волосами, вечно улыбающаяся, такая светлая… Просто не совместимы и не могут сосуществовать вместе. Взвесив все за и против, прочувствовав на себе всю несправедливость этого бесчестного мира, когда Поттер старший направил на Северуса его же заклинание, он окончательно решил, что примет метку. Его чувству триумфа не было предела, он чувствовал полное превосходство над всеми. Эти низшие существа заслуживали лишь смерти. Когда Темный Лорд отметил мальчишку на одном из собраний, где было много больше людей старше и искуснее в навыках, он почувствовал, что не делал никогда ничего правильнее. Он чувствовал мощь, ощущение власти, способность совершить любое бесчестное дело, затуманило его сознание на долгих два года. Он был способен совершить все что угодно, не брезгуя методами, чтобы достичь своих целей.       В нем так гармонично сочеталась способность к темной и светлой магии. Он летал без метлы, как сам Волан де Морт, но мог вызывать патронус, требующий самых светлых воспоминаний. Он создавал темнейшие заклинания, но делал прорывы в области лечащих зелий. Он убивал, но скорбел по одной единственной. Он дышал, но никогда не жил. Когда он понял, что совершил – какие сведения передал Темному Лорду, то полностью отрезвел. Влюбленный, который достиг всего и все потерял. Его окончательный переход на другую сторону после смерти Лили, был исключительно актом мести ожесточившегося человека, потерявшего все, что наполняло его душу. Он потерял все то, чем, как он думал, мог обладать.       Теперь, через много лет, освободившись от дурмана темной магии и юношеского максимализма, став человеком долга и неся бремя вины за все поступки, которые принесли вред этому миру, Снейп считал себя недостойным ни любви, ни дружбы, ни счастья. Право на это он потерял в роковую ночь Хэллоуина 1981.       

***

      Тем временем Гермиона лежала на своей кровати и тихо плакала. Она понимала, почему мадам Помфри к ней так относится, но никак не могла смириться с этим. Целительница была ей почти так же дорога, как и Минерва и ее холодность причиняла Гермионе сильную боль. Умом девушка понимала, что у нее не было выхода и ее предательство – вынужденная мера, необходимая для сохранения как ее, так и жизни Снейпа, но почему никто не хочет даже взглянуть и попытаться разобраться в том, что произошло? Почему люди становятся глухими и слепыми, когда что-то идет вразрез с их миропониманием. Конечно, оправдывать предательство и предателя никто не стал бы, но ведь это должно касаться больше отъявленных негодяев, которые совершали ужасные вещи всегда. А Гермиона не была такой. Она стояла на стороне справедливости и правды и такой резкий переход на сторону противника, казалось бы, должен навести на подозрения, что обстоятельства вынудили ее применить отчаянные меры. Никто не хотел этого понять. Никто не хотел этого увидеть.       Девушка так и продолжала лежать, мучая себя мыслями и, решив выяснить, как с этим справиться у человека, который живет так добрую половину своей жизни – она тихо встала и пошла к Снейпу.       В комнате был полнейший мрак, лишь отблеск свечи, которую загородил широкий силуэт, выдавал, что помещение не пустует. Гнетущая тишина лишь разыграла воображение Гермионы, отчего она очень осторожно подала голос:       - Мистер Снейп?       - Сейчас половина второго ночи, Грейнджер, что вас привело сюда? – медленным раздраженным голосом разразился мужчина.       - Я не могу уснуть, - она уже уверено двигалась в темноте, так как ее глаза привыкли к мраку. Она взяла свечу со стола и зажгла остальные подсвечники в комнате.       - У меня нет никакого желания видеть вас здесь, убирайтесь, - резко отозвался Снейп.       - Я не могу заснуть, - девушка выдохнула, - сегодня мадам Помфри буквально выгнала меня из больничного крыла. Она сказала, что не предоставит мне комплексное зелье, и посоветовала вам заняться таким пустяком, - коротко пересказала девушка. Она не хотела рассказывать об этом, но курс зелий, прописанных на пергаменте, требовал пропить именно это сложное восстанавливающее зелье.       - Я зайду к ней, - резко выдал Снейп, - если это все, то отправляйтесь спать.       - Я хотела знать, как вы справляетесь со всеобщей ненавистью, - действительно, Снейп держался очень мужественно, когда буквально все отвернулись от него.       - Я никак с ней не справляюсь, мне плевать, - Снейп решил, что проще ответить.       - Но как же…       - Вы узнали то, что хотели. Идите черт возьми спать, я не намерен отвечать больше на ваши вопросы, - чересчур резко отозвался Снейп и замолчал, отвернувшись от Гермионы.       Грейнджер гордо встала и направилась в сторону лестницы, когда он бросил:       - И потушите свечи.       Комната снова погрузилась во мрак.