С неба падали мятежные звезды

Глава 14. Чтобы залечить рану...

...Нужно перестать прикасаться к ней

      Ноябрь прошел довольно спокойно, без происшествий. Гермиона практически закончила свое долгое лечение. Как и предсказывала мадам Помфри, ей так и не удалось полностью восстановиться, но она определенно достигла больших успехов, чем ей предрекали. Грейнджер удалось полностью восстановить свое зрение и слух. Тремор рук все еще беспокоил, но девушка уже научилась с ним жить. Она успешно принимала зелье против судорог, разработанное Снейпом, на протяжении последнего месяца. И оно определённо работало. Ее больше не беспокоили болезненные судороги.       Хоть ноябрь и был спокойным относительно предыдущих месяцев, абсолютно безмятежным его нельзя было назвать. Весь этот месяц Гермиона, как и наказывала ей МакГонагалл разговаривала с собой. И это правда было для нее очень полезно. Она часто думала «если бы, а вот если бы…» , но после долгих терзаний Гермиона решила, что невозможно описать свою жизнь в сослагательном наклонении – есть только здесь и сейчас. И сейчас она живет прошлым, будто блуждая в лабиринте, вспоминая верный поворот и мечтая о том, как однажды выберется и как это будет прекрасно - найти выход. Она жила именно этим вариантом будущего.       Решив окончательно и бесповоротно, одним осенним днем, она собралась, села на кровать, поджав под себя ноги, и заговорила тихим голосом, иногда прерываясь, чтобы отдышаться и собраться снова. Ей столько раз удавалось найти для себя отговорки, чтобы этого не делать, но больше терпеть просто не было сил. Она столько месяцев жалела себя, предаваясь самоедству, что не могла без боли взглянуть вовнутрь своей души, оглянуться назад и проанализировать прошлое. И поняв, что не может в реальности попросить прощения у конкретных людей, она решила сделать это в своей голове.       Родители - первые люди, у которых она должна попросить прощения. Девушка закрыла глаза, улыбнулась и увидела перед собой маму и папу.Они сидели бок о бок, как раньше за семейными вечерами. Они тепло посмотрели друг на друга и затем повернулись к своей дочери. В их глазах было так много тепла и доброты, по которым так сильно скучала девушка. Ее сердце сжалось от нахлынувших эмоций и воспоминаний, которые делали ее счастливой.        – Я бы хотела попросить вашего прощения за то, как поступила с вами, - слова лились от чистого сердца, ее голос задрожал от невыносимой горечи разлуки с любимыми людьми. - Я не видела другого выхода, и не могла поступить иначе. Я очень хочу найти вас и рассказать вам обо всем: как мне тяжело, что случилось с миром, в котором я живу. Спасибо вам за то, что вы любили меня и всегда поддерживали. Быть вашей дочерью большая честь для меня, я никогда не перестану гордится вами, вы навсегда в моем сердце, - она приложила руку к груди и осторожно выдохнула.       Родители, улыбнувшись, исчезли. Она открыла глаза – перед ней возник Рон.Он выглядел не так, как она его запомнила – уставший, замученный, весь в ссадинах и крови, – а счастливый, улыбчивый и самый прекрасный на свете; он стоял перед ней по-мальчишечьи засунув руки в карманы и немного покачиваясь из стороны в сторону, в нетерпении ожидая чего-то. Так на него похоже.       - Любимый Рон. Спасибо, что ты был в моей жизни. Я была так рада видеть тебя каждый день за завтраком в большом зале, - девушка проронила крошечную слезу, но мужественно продолжила. - Ты сделал меня по-настоящему счастливой. Каждый раз, при взгляде на тебя, я видела наше будущее, как мы закончим школу и будем жить спокойной счастливой жизнью. Как во всех сказках долго и счастливо. Ты бы стал капитаном сборной команды по квиддичу, а я бы тебя во всем поддерживала, - она вдохнула и прогнала душащую боль из груди, - Прости, что наши мечты так и останутся мечтами. Прости, что предала твою искреннюю любовь. В моих снах мы всегда вместе. Прости, что не уберегла тебя, мой любимый Рон, - молодой человек медленно кивнул и растворился, отпуская ей все грехи.       - Гарри. Мой любимый Гарри. Я хотела бы умереть вместо тебя во имя победы. Но, увы этого не случилось. Спасибо, что позволил понять, что такое настоящая дружба. Я всегда ценила и буду ценить все то, что ты для меня сделал. Прости, что я не смогла закончить наше общее дело, - ее счастливое лицо, погруженное в вспоминание, в момент помрачнело. Грейнджер опустила глаза и потеребила уголок одеяла, стыдясь следующих слов, - Мне очень жаль, что пришлось предать все то, за что мы боролись, чтобы выжить. Я стараюсь сделать все, что только от меня зависит, чтобы Темный Лорд умер, - она так и не могла позволить себе, даже в мыслях, называть Темного Лорда по имени. Страх перед ним был невероятно силен.       Молодой человек серьезно ей кивнул, улыбнулся одним уголком рта и испарился, прихватив груз ответственности с ее плеч. В миг, вырастая из земли, появилась женщина в остроконечной шляпе, скрывавшей ее лицо, но Гермиона все-таки узнала в фигуре своего профессора.       - Профессор МакГонагалл. Мне невыносима мысль, что я разочаровала вас. Простите меня, - обреченно сказала девушка. - Спасибо, что вы всегда были рядом, как верный наставник и во времена школьных дней заменяли мать. Я безмерно благодарна, что вы для меня сделали, какие навыки вложили в меня. Благодаря вам я стала тем, кем являюсь.       Суровое лицо женщины сменилось снисходительным выражением, она провела рукой по воздуху и в тот же миг пропала.       - Остался только один человек у которого стоит попросить прощения, - меланхолично заявила девушка. - Прости меня, прежняя Гермиона. Прости за то, что уничтожила твое детство, юность, твою беззаботность и все, что связано с невинностью. Война нас не пожалела. Ты была невероятно умной, талантливой, перспективной волшебницей. Прости что мне пришлось стать черствой, холодной, расчётливой. Иначе, я бы не выжила. Прости, что я не стала тем, кем бы ты хотела быть. Прости, что мне пришлось оставить всех, кого ты любила. Прости, что пришлось тебя убить.       Открыв для себя правду, извинившись перед другими, Гермиона смогла найти прощение в себе. Она смогла простить себя за все то, что ей пришлось совершить, чтобы стоять здесь.       И это оказался не конец. А начало чего-то нового, многообещающего. Возможно, Гермионе пришлось остановиться, чтобы отдышаться от долгого бега и понять, что в ее жизни происходило не так. Возможно остановка – самая важная часть ее пути. Пути к совершенно новой жизни. На пути к свободе.       Гермиона сидела на диване, ее плечи были опущены, а глаза по-прежнему закрыты. Девушка блаженно и легко улыбалась, отпуская тени прошлого. И словно невыносимо тяжелый камень упал с ее хрупких плеч – они расслабленно опустились всего на мгновение, из-за чего она напоминала сгорбленную старуху; потом же она снова царственно выпрямилась, глубоко вздохнув и пригладила без того безупречную простынь в том месте, где «сидели» все ее образы.Девушка встала и непринужденно отправилась в запретную секцию в поисках литературы, которую когда-то открыл для себя Том Реддл до того, как стал чудовищем.       Ожидаемо,что в библиотеке не оказалось ничего полезного, чего бы Гермиона еще не знала. С силой закрыв книгу, гриффиндорка беспомощно вздохнула и разочарованно отправилась на выход ни с чем. Привычно повернув налево от библиотеки, она остановилась и решила побродить немного по замку и развеяться. Незаметно для себя, погрузившись в свои мысли, Гермиона вышла во внутренний дворик. Носки ее острых туфель касались кромки снега. Она, как назло, надела самую легкую одежду. Но сегодня ее комфорт не имел значения. Грейнджер вступила на тонкий слой снега, покрывающий спящую траву, под которым молчит сердце мира, на время застыв в зимних оковах. Гермиона дошла до небольшой тропинки, вымощенной камнем. Она не видела, но с уверенностью могла сказать, что, если пройти через мощеный дворик, выйти к голубому озеру и долго-долго идти вдоль водоема, то там определённо покажется деревня Хогсмид, с которой связано так много теплых воспоминаний из детства, обволакивающих своим уютом и праздничной атмосферой, превращая каждый поход в новое приключение и наполняя радостью и беззаботностью школьные дни.Остроконечные крыши башен прокалывали плотную пелену тумана, скрываясь в непроглядной дымке. Когда на горизонте замаячила размытая фигура, Гермиона, поежившись, приняла решение вернуться обратно в замок. Силуэт быстро увеличивался, но Гермиона решила равнодушно проигнорировать нежеланного спутника и зашагала к древнему строению.        - Сегодня невероятно холодно, не правда ли, мисс Грейнджер? – сумбурно протараторив, сказал Господин Перкинс, решительно догоняя ее и переводя дух. Он выглядел как загнанный в ловушку пес – тяжело дышал и постоянно озирался по сторонам, словно его что-то сильно беспокоило, но он отчаянно старался не придавать этому значения и вышагивал вместе с девушкой.        - Да, достаточно, - сдержано обмолвилась Гермиона, она шагала притворно медленно, заметив, как торопится Перкинс.       - Знаете, мисс Грейнджер, вы стойкая, знаете себе цену, - не с насмешкой, нет, не с целью разозлить, - он говорил это с таким тонким разочарованием и беспомощно поджимал губы, не в силах сказать что-то еще.       - Я знаю цену своей жизни. Она совершенно точно не стоит очередного предательства, - Гермиона отчеканила слова вместе с шагом, отрезая звуки словно лезвием. Они звучали отрывисто и непреклонно.       Безответное сердце – вот, пожалуй, самое холодное место на этой земле. Для безнадежно влюбленного, заключенного в клетку ледяной души день длится дольше века. Он ежедневно встречает холодные рассветы и закаты в одиночестве, глядя на серый мир с тоской мудреца. Отчаявшись, он постепенно теряет себя и превращается в прах. Влюбленный неустанно ищет тепла, желая хоть на мгновение оказаться в лучах возлюбленного, но осознавая безнадежность и невозможность взаимности, теряет вкус к жизни, а мир становится для него лишь блеклой калькой былых красок. Он все больше утопает в своем безутешном горе – его не трогает красота, а любовь приносит лишь страдания. Но влюбленный не сдается и отчаянно пытается отогреть ледяное сердце в надежде, что у него есть шанс, даже, если все его попытки тщетны.       Перкинс чувствовал себя безнадежно задвинутым на второй план девушкой, к которой он испытывает нечто большее, чем дружескую симпатию. Наблюдая за ее изящными движениями, любуясь красотой девушки, которая ему не принадлежит, которая даже не знает о его наблюдениях, он мог предположить, что эта привязанность сильнее и одновременно губительнее, чем любовь. Холод ее души сводил Джеймса с ума. Самое важное было в том, что он абсолютно не понимал причин отказа Гермионы. Терзаемый чувствами, он искал повода, чтобы завести с ней разговор, и разговор о погоде пришелся как раз кстати.       Молодые люди шли в полном молчании и для них обоих оно было пропитано напряжением. Если для Гермионы оно выражалось в желании поскорее избавиться от нежеланной компании, то для Джеймса оно было чем-то опасным, звенящей тишиной, которую он пытался заполнить чтобы снизить градус пренебрежения, подбирая нужные слова. Молодой человек попытался снова вовлечь девушку в разговор, но у него ничего не получалось. Тем временем, Гермиона свернула в очередной коридор и быстрым шагом направилась к лестницам.       - Тогда позвольте любоваться вами издалека, - он посмотрел на нее, замедляя шаг, словно никуда и не спешил. Его глаза источали грусть, отчаяние.       - Делайте, как вам вздумается, - опередив своего навязанного спутника, девушка спешно покинула коридор и скрылась на лестницах, ведущих в покой директора.       Однако желание Гермионы быстрее оказаться в своей спальне было отклонено замком – одна из передвигающихся лестниц привела волшебницу совсем не на тот этаж. Гермиона вышла с лестничного пролета, осторожно озираясь по сторонам, и, увидев в конце коридора такую знакомую дверь, смягчилась. Подойдя поближе, она убедилась, что предположение оказалось верным и девушка постучала три раза, с полной уверенностью, что хозяйка кабинета у себя.       - Войдите, - послышался приглушенный торопливый голос.       Гермиона нажала на грузное дерево и петли пришли в движение – дверь открылась.       - Профессор МакГонагалл… - поприветствовала Гермиона. Девушка чувствовала себя неуютно, она осмотрелась по сторонам, ожидая ответа от женщины.       - Мисс Грейнджер, что привело вас сюда? – Минерва смотрела на юную волшебницу поверх очков, держа в руках небольшую стопку пергаментов.       - Честно говоря, не знаю. Я поговорила с собой, как вы и сказали, мне стало легче, но будто что-то не на месте. Словно чего-то не хватает. Я представила всех тех, у кого я бы хотела попросить прощения. Я их видела, и они были… - девушка на мгновение задумалась, вспоминая посетившие ее образы. Гермиона колебалась, оценивая насколько рационально будут звучать ее слова, - совсем не такие, какими я себе их представляла. Я видела Гарри, Рона, родителей, Вас…- Гермиона говорила сумбурно, быстро, словно у нее было ограниченно время, но МакГонагалл слушала ее полностью.       - И какими же они были? – женщина сняла очки и отложила их в сторону, устало прикрывая глаза.       - Они выглядели счастливыми, улыбались, словно им было не за что меня прощать.       - Вы сами придумали себе наказание, мисс Грейнджер. Я очень сожалею… - она глубоко посмотрела на Гермиону, откладывая бумаги в сторону, - но мертвые не могу обвинить вас в чем-либо - им все равно.Родители вас даже не помнят. А мне вас не за что прощать, - женщина, заканчивая, расслабилась, немного откинулась на спинку стула, словно для нее не важны те слова, о которых она говорила. – Вы заковали себя в клетку и истязаете себя.       - Я знала этих людей достаточно давно, чтобы предугадать их реакцию.       - Значит знали их недостаточно хорошо. Гарри и Рон хотели, чтобы вы жили, Гермиона. А родители поймут, когда вы им расскажете, от чего их уберегла ваша магия. Что касается меня, я рада, что вы живы.       - Но какой ценой я выжила? Ценой тысяч невинных, - она говорила очень тихо.Чтобы услышать обреченный шепот Грейнджер, необходимо было прислушаться.       - Поверьте мне на слово, будь жизнь этих «невинных» на кону, они бы столкнули вас в пропасть, не моргнув и глазом. Когда дело касается выживаемости, наш мозг способен на невероятные с точки зрения морали поступки.       - Хотела бы я быть в этом также уверена. В любом случае, я чувствую себя намного лучше. Расправиться с призраками прошлого было очень правильно. Жаль, что мне пришлось вспоминать любимых в таком ключе.       - Любовь, мисс Грейнджер оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим. Если любящий человек умирает, и он любил вас так крепко, то вы все равно останетесь под его защитой.* Будьте уверены, вы под ЕГО защитой. – женщина утешающе улыбнулась.       - Спасибо, профессор. Вы мне очень помогли.       - Я ничего не сделала, мисс Грейнджер. Вам следует поблагодарить себя, за то, что вы нашли в себе силы на прощение.       - Как жаль, что только я.       - Не все заслуживают прощения.       - Кто мы такие, чтобы решать, кто достоин прощения, а кто нет?       - Люди с моральными нормами, по которым живет цивилизованное общество.       - Каждый имеет право на вторую жизнь. Вы прекрасно это знаете.       Гермиона вышла из кабинета, оставив всех при своем мнении. У Гермионы сложилось двоякое впечатление от беседы – с одной стороны она была действительно благодарна профессору, что она очень понимающе отнеслась к ней, а с другой обвиняла Снейпа, повинного в грехах, конечно, они более серьёзны, но никто не в праве вершить чужую жизнь, удерживая ее в своих руках.       Больше ее беспокоил Перкинс и их непонятные отношения. До того, как они лично познакомились, Гермиона ловила на себе его долгие томные взгляды.Изначально он произвел на нее некоторое впечатление, но потом он показал свое истинное лицо и больше ей ничего не мешало прекратить с ним любые контакты. Но вот сейчас он любезно подходит, не заявляет о статусе крови и вроде бы поменял свое мнение относительно маглорожденных. Но стоит ли эта игра свеч? Определённо нет. При других обстоятельствах, более благоприятствующих развитию ее личной жизни, Грейнджер наверняка бы продолжила общение с молодым человеком, но сейчас, когда на кону не только ее жизнь, о личном благополучии не могло быть и речи. Как можно жить тогда, когда другие выживают? Как она может подвергнуть Снейпа немилости Темного Лорда, в то время как он спас ей жизнь и обеспечил безбедное существование с относительной свободой действий и передвижений? Как она может растоптать того, кто попросил стать его искуплением? Она не могла. И никогда не сможет. Гермиона Грейнджер однажды предала все, что было ей дорого, и ей потребовалось немало времени, чтобы оправиться от груза ответственности. Еще раз подвергнуться такому же? Нет, она не сможет. Просто не вынесет.       * Фраза Дамблдора из книги Гарри Поттер и Философский камень.