С неба падали мятежные звезды

      Глава 15. Каменное сердце обманывает.              Гермиона гневно рассекала последний коридор, ведущий к западному крылу Хогвартса. Ее маленькие ножки, облаченные в единственную пару строгих теплых сапожек, любезно изготовленных мадам Малкин, издавали совершенно несвойственные звуки. Девушка совсем не пыталась казаться изящной, и от мягкой плывущей походки не осталось и следа–она шагала тяжело и громко, иногда издавая характерный отвратительно скребущий звук, когда недостаточно поднимала ногу для следующего шага. Ее мантия развевалась, совсем, как у Снейпа, о котором она не могла в данный момент думать. В очередной раз Гермиона стала жертвой его отвратительного настроения. Хэллоуин прошел, был уже канун Рождества, но, как и думала Гермиона, Снейп остался все тем же Снейпом и никак не изменился. Девушка больше не желала давать объяснение невежеству и самодурству директора. Она была готова стерпеть многое, но когда он безропотно перешел на личности, втаптывая ее в грязь, Гермиона не выдержала…       Пятнадцать минут назад.       В этот пасмурный и снежный день, который уже близился к своему завершению, Снейп не был зол, он был недоволен из-за неудач в разработке нового зелья, когда Гермиона в очередной раз села за его стол, до отказа заваленный бумагами, чтобы уже по привычке разобраться с ними. Добравшись до очередного важного документа, девушка не нашла важного приложения, без которого эта бумага не имела никакого веса. Перерыв все на поверхности стола, девушка решила не отвлекать зельевара бюрократией и разобраться самостоятельно. Открывая очередной выдвижной ящик, девушка наткнулась на кусочек колдографии, откуда на нее смотрела счастливая Лили Эванс. Гермиона практически сразу закрыла неверный ящик, не акцентируя внимание на своей находке. Она лишь про себя удивилась, что фотография Лили в такой относительной доступности, и быстро поняла, что скорее всего она осталась с Хэллоуина. Однако было уже поздно и Снейп, уже почуяв неладное, бросился к девушке, но не успел предотвратить произошедшее. Теперь он был не просто недоволен, а пребывал в ярости оттого, что было нарушено его личное пространство. Девушка принялась оправдываться, прикрываясь случайностью, но мужчину это не волновало. Казалось, что он так долго ждал этого момента, чтобы взорваться, что никакие вразумительные доводы не спасут его жертву. Так оно и было:       – Пять месяцев я сдерживал себя всякий раз, когда ты назойливо лезла в мою жизнь, – мужчина облокотился на стол одной рукой, слегка приседая, чтобы видеть глаза Гермионы, которые она стыдливо опустила. – Почему я не лезу в твою душу терзаниями о твоем любимом Уизли? – оттолкнувшись, он отошел от испуганной девушки на несколько шагов, и вновь прошипел. – Наверное, потому что мне нет дела до того, кого ты там якобы любила, когда была соплячкой. У каждого есть свой предел, и ты мой нашла. – Гермиона сжалась под натиском широкой наседающей фигуры, Снейп также нагнетал обстановку каждый раз наклоняясь, чтобы сказать самое гадкое в лицо, глядя прямо в глаза. От него не скрыться, не убежать–он везде, повсюду. Снейп абсолютно целиком и полностью завладел ее жизнью и управлял ей как ему вздумается. Вся относительная свобода была лишь ловко сфабрикованной иллюзией пожирателя, готового в любой момент ее рассеять.       – Сэр… – Гермиона хотела лишь сказать, что это была абсолютная случайность, но потом поняла, что это не возымеет никакого эффекта, ведь Северус все для себя решил, а значит переубедить его почти невозможно. Он был слеп в своей ярости и убежден в своей правоте.       – Пять месяцев я боролся с желанием исправить свою оплошность и снова стать свободным, – перебивая ее начал директор. Казалось, что он ударил под дых. Гермиона задохнулась то ли от неожиданности, то ли от злобы. На этом можно было и закончить, но Снейп решил идти до конца. Ведь что может быть лучше, чем расставить все точки над «i» в канун Рождества. – Пять месяцев я живу с невыносимой всезнайкой, которая грызет себя, как бездомный пес сладкую косточку и докучает мне.       – С невыносимой всезнайкой, потерявшей абсолютно все! Свою жизнь, свою свободу! – девушка из последних сил контролировала уже выступившие слезы, она не хотела показаться слабой перед человеком, который прямо сейчас топчет ее достоинство, говоря, что жалел о ее спасении все это время.       – Да что ты вообще знаешь о свободе? – его тон был притворно спокойным, Снейп понизил голос, оставаясь стоять в двух шагах от девушки. –Ты свободы лишилась, когда впервые присоединилась к Поттеру. Воспитанная в консервативных традициях маглами с их ограниченными понятиями о чести, ты даже и не думала жить для себя и сразу кинулась защищать магический мир, к которому ты никогда не будешь всецело принадлежать, – и снова унижение, они шли потоком из его души, Снейп хотел задеть Гермиону, уничтожить ее самолюбие, задушить ее только родившуюся любовь к жизни. Он хотел попасть в самую больную точку. У него получилось. – Так уж тебя воспитали, – снисходительно пояснил Снейп. – Ты потеряла свободу одиннадцатилетней девчонкой, предрешая свою судьбу. Думаешь, если бы ты не познакомилась с Поттером, они с Уизли не нашли бы тебе замену? – слова звучали как хлесткие пощечины, которые шли одна за другой, не давая опомниться. – Ты уничтожила, загубила свою свободу, когда примкнула к мальчишке, который родился избранным.       Гермиона чувствовала себя растоптанной человеком, которому только-только начала доверять. Хрустальный мир, царивший в этих комнатах, погиб, когда Гермиона сделала одно неверное движение. Она хотела бы все изменить, забыть, объяснить, что она не нарочно, но что-то ей подсказывало, что дело было совершенно не в том, что она случайно увидела его старую фотографию. Из пучин раздумий ее выдернул властный голос Снейпа, который продолжал уничижительный монолог.       – Как считаешь, сколько стоит жизнь? – Снейп напрямую обратился к ней, заглянув в покрасневшие глаза. – Все. А свобода? Свобода ничего не стоит, – быстро ответил волшебник. – Потому что она страшная. Ты думаешь, что ищешь свободы, но даже не понимаешь, о чем говоришь. Тебе просто нравится, как она звучит, но ты даже не представляешь, что это слово значит на самом деле. Свобода мысли, свобода поступков. Только мы все заключены в рамки, которые бессмысленно расставили себе сами. Свобода слова не значит ничего. Слова ничего не значат. Это просто звук, которому мы придаем различные значения и знаешь, что? Это несвобода. Мы все станем вольными, лишь когда сгорим на смертном одре, оставив мысли, чувства, эмоции, тело в конце концов на суд другим бренным душам, закованным в железные рамки общества, похожие на клетку, которые мы сами себе возвели.       Он все продолжал и продолжал говорить, хотя прекрасно понимал, что Гермиона его не слушает. Мужчина выглядел более умиротворенно, чем в начале ссоры, но все же продолжал сжимать кулаки в бессильной злобе. Он мог себе позволить многое сказать, но никогда не применять физическую расправу.       Гермиона сидела в кресле, вжавшись в спинку, стараясь отдалиться от разъяренного директора, и изредка вздрагивая, когда он снова переходил на повышенные тона. Выслушивать в свой адрес очередной поток обвинений было для Грейнджер сродни пытке. Ее приводило в ужас то, что Снейп может сейчас сделать все, на что он способен и никто ему не воспрепятствует. Снейп словно больше не чувствовал ту грань между прошлым и настоящим и его воспоминания были самым мощным катализатором его ненависти ко всему вокруг. Он возвращался к тому разъяренному мальчишке, не думающем о последствиях, который вступил в ряды пожирателей и принял метку. Гермиона чувствовала себя загнанной в клетку птицей, для которой свобода оказалась лишь иллюзией – можно видеть, что происходит вокруг, даже чувствовать дуновение ветра и изменения природы, но повлиять на реальность невозможно, прутья прочной стеной ограничивают любое вольное движение, уничтожая свободу воли и действий.       – Когда смысл начнет приходить изнутри, а ответы находиться медленно и обильно, да так, что их нельзя забыть передать словами, тогда и начинается твоя свобода. Живешь внутри и в вечности. Ты живешь не сейчас ни завтра ни когда-либо. Есть только всегда. Это и есть свобода, но нам не быть свободными никогда.       Гермиона давно его не слышала – его голос был перебит криком ее разума, необъятной паникой, что окутывала и начинала постепенно душить. Девушка даже не пыталась перебить волшебника, она молча принимала весь удар, который он ей приготовил. В один момент Гермионе показалось, что он схватился за палочку–настолько была велика его ярость, но гнев на секунду отступил, проясняя сознание.       – Знаете, что? Я никогда не просила вас открываться мне, разговаривать со мной. Но вы с чего-то решили, что я должна знать вашу историю. Если вам так противно от того, что тайну о вашей вечной любви знает кто-то еще помимо вас, сотрите мне память и можете попробовать снова отправить меня в Малфой мэнор. Мне казалось, что это тема давно закрыта, но раз вы так меня ненавидите, я уйду, – девушка встала из-за стола и направилась на выход, и в последний момент она повернулась и с обречённым лицом заявила:       – Чтобы вы знали, я не хотела, – она неловко показала на тот злополучный ящик и скрылась за дверью, оставляя Снейпа в одиночестве.       На самом деле, Снейп уже сотни раз терзал себя за ту слабость, что проявил к Грейнджер, когда рассказал ей свою историю. Он миллионы раз все снова и снова обдумывал, но каждый раз приходил к рациональному выводу – она должна знать, чтобы перестать его ненавидеть, чтобы понять, стать его искуплением. Это ее тепло наполняет его бездонную душу в те редкие моменты, когда они пересекаются. Северус безумно жаждал ее поддержки, но никак не мог предугадать, что неуемной всезнайке захочется знать больше, чем она получает. Снейп был невероятно зол на девушку больше от бессилия и страха, что у нее есть мощное оружие против него, которое при желании она может применить. И он даже не предполагал, что Гермиона дорожит этими знаниями и неимоверно благодарна за то откровение, которое ей подарил Снейп.       

***

      Гермиона шла, не видя никого перед собой. Все, что ей хотелось – аппарировать в более спокойное место. Однако у нее не получалось представить место, в котором она бы хотела оказаться, не говоря уже о магическом перемещении в пространстве. В кармане своей мантии девушка нащупала небольшую резную чернильницу, которую зачаровала в тайне от Снейпа на вечные чернила и носила уже несколько дней с собой, намереваясь оставить ее на столе в виде подарка для угрюмого зельевара, который постоянно пополняет мгновенно убывающую тушь. Чернильницу Грейнджер обнаружила совершенно случайно, прогуливаясь по заваленной ненужными вещами тайной комнате, в надежде отыскать книги о крестражах, некогда спрятанные самим Дамблдором. Небольшой сосуд буквально свалился в руки девушки, упав с одной из гор, состоящей в большинстве своем из одного хлама. Подумав, что старинная чернильница отлично впишется в директорский кабинет, Гермиона решила сделать ее еще и полезной, зачаровывая на неиссякаемость.       Вытащив непрозрачный серебряный флакон, девушка с силой ударила его об пол и присела рядом с испорченным подарком, скрывая лицо в ладонях. Нет, она не плакала, даже больше не злилась, Гермиона чувствовала себя бессильной в данной ситуации и не могла понять, как ей жить дальше. На секунду она представила шум ветра, закрыла глаза и вспомнила бескрайнее море. Гермиона вообразила себя свободной и парящей там, среди облаков, высоко в небе. Это заставило успокоиться, девушка подняла с пола чернильницу– все-таки она хотела бы, чтобы Снейп ей пользовался, пусть сейчас они в ссоре– но сделать ему ответный подарок она была просто обязана, чтобы не чувствовать себя в долгу. Ей определенно не хотелось, чтобы их связывало хоть что-то.       Ее противоречивые мысли неожиданно прервало чье-то тихое рыдание, которое отчаянно пытались заглушить. Гермиона поднялась и пошла на звук, мягко ступая по каменной кладке. В другом конце коридора, перед самым поворотом, в ширме возле окна сидела маленькая белокурая девочка, прижимавшая предплечье к груди с отчаянным взглядом. Гермиона осторожно приблизилась, и когда девочка увидела Грейнджер, то в момент перестала плакать и уставилась на девушку.       – Прости. Я услышала, как ты плачешь. Что у тебя случилось? – Гермиона осторожно приближалась, миролюбиво выставив руки вперед.       – Нет все в порядке, спасибо мисс…, – девочка еще сильнее прижала руку к груди в надежде, что этот жест останется незамеченным.       – Гермиона. Просто Гермиона. Можно? – Девушка, осторожно подойдя, села на узкую скамейку, прикоснулась к руке ученицы и потянула на себя, чтобы поближе рассмотреть предмет беспокойства.       Грейнджер не удалось сдержать крайнее удивление – она свободной рукой прикрыла рот, чтобы из нее не вырвался ужасающий вдох, обычно не предвещающий ничего хорошего. Вся левая рука молодой волшебницы была полностью исполосована аккуратными ранами, словно сделанными скальпелем, и кровоточила, пропитав кровью джемпер и мантию насквозь.       – Что случилось, мисс… Как твое имя? – Гермиона медленно перешла на шепот опасаясь, что их может кто-то услышать.       – Сильвия. Сильвия Маккензи, – со всхлипом сказала девочка. – На уроке ЗОТИ мы изучали применение режущего заклинания, а после они решили потренироваться на мне. Они говорят, что я слабая, что никогда не смогу стать такой же сильной, как они.       – Сильвия, послушай, нам срочно нужно в больничное крыло. Только мадам Помфри может здесь помочь.       – Они сказали, что, если я нажалуюсь, они снова придут, – и волшебница снова всхлипнула, мотая головой.       – Не беспокойся, я все решу, кто сказал?       – Мэтью, Томпсон и Флоренс, – сдаваясь сказала девочка. Они уже не первый раз жестоко издевались над Сильвией. Сначала их действия были сравнительно безопасные – испортили зелье, украли конспект и порвали его прямо перед сдачей профессору, но вскоре их шутки перестали нести безопасный характер. С каждой новой встречей, мальчишки становились все более жестокими, и сегодня им удалось перейти все границы.       – Они из Слизерина? – Девушка мельком посмотрела на галстук Сильвии и увидела цвета Хаффлпаффа.       – Да, – тихо отозвалась девочка.       – А какой курс? – Гермионе нужна была информация, чтобы все с точностью передать Северусу. Уж он то не потерпит самоуправства школьников друг над другом.       – Третий, у нас был смежный урок.       Гермиона мысленно прокляла учебную программу. Зачем ставить факультеты на смежные уроки, тем более заведомо зная, что они враждуют. Особенно Хаффлпафф со Слизерином, которые не могут дать отпор. Гермиона ободряюще улыбнулась и, поддерживая девочку за плечи, повела ее в сторону медпункта.       – Статус крови никак не связан с твоими способностями, – медленно начала Гермиона. – Если у тебя есть достаточно желания, чтобы добиться цели, ты обязательно это сделаешь, – она говорила те слова, которых ей самой недоставало в школьные годы. – Не забывай, что все великие волшебники в истории, когда–то в свое время тоже посещали Хогвартс и ходили по этим коридорам, читали такие же книжки. Если у них получилось, то и ты тоже сможешь.       – Как вы узнали, что я полукровка? – удивилась девочка. Она больше не плакала, переключив все внимание на слова Гермионы.       – Потому что я сама сталкивалась с школьными задирами в свое время. Все намного очевиднее, тем более сейчас, когда статус крови имеет решающее значение.       – Так вы тоже полукровка? – Сильвия удивленно посмотрела на Гермиону       – Нет, я маглорожденная, но в магическом мире есть очень много сильных магов, у которых один родитель был маглом, – заверила ее девушка.       – Но мисс… Гермиона, вам не следует здесь быть, – девочка в момент испугалась.       – Все в порядке Сильвия, я нахожусь под руководством директора, так что я в полной безопасности, – «Только кто защитит меня от него?» мысленно закончила девушка, но быстро отмахнулась от грызущих мыслей. Она еще успеет подумать о волнующих ее проблемах.       – А в какой гостиной вы живете, Гермиона? – девочка любопытно взглянула наверх, встречаясь со сконфуженным лицом гриффиндорки.       – Я живу в покоях директора, – девушка осеклась и замолчала. Она по-прежнему не знала, как представлять себя.До сегодняшнего дня ее эта участь обходила стороной, но вопрос Сильвии застал ее врасплох.       – Вы с директором вместе? – девочка на удивление была очень разговорчивой и простодушной– истинная ученица дома Хаффлпаффа.       – Эм, мы коллеги. Да, работаем вместе, – окончательно растерялась Грейнджер, на ходу придумывая не очень-то искусную ложь.       – Понятно.       Оставшийся путь, к счастью для Грейнджер, они преодолели в тишине, избегая всех неудобных вопросов, на которые Гермиона еще не нашла ответа даже для себя самой.       Дойдя до медицинского крыла, Гермиона, предвкушая новую встречу с мадам Помфри, надавила на дверь.       – Мадам Помфри, добрый день, – сказала девушка только что появившейся колдоведьме. – Я вот тут увидела девушку, – Гермиона показала жестом на Сильвию, – у нее кровотечение из предплечья, вы можете оказать ей медицинскую помощь?       – Я обязана это сделать, мисс Грейнджер. – равнодушно заявила женщина, торопясь к своей пациентке и провожая ее на кушетку. Через несколько минут мадам Помфри вышла из-за ширмы, отделяющей Сильвию от окружающего мира, и подошла к Гермионе, которая стояла совсем рядом с препаратами. Ведьма начала выбирать пузырьки необходимые ей, между делом сообщив Гермионе, готовой покинуть медпункт:       – Странно, что вы привели сюда студентку Хаффлпаффа.       – Я должна была пройти мимо ребенка, которому объективно нужна помощь? – Гермиона была в недоумении. Неужели мадам Помфри такого низкого мнения о девушке. В довоенное время они немного общались по душам и практически не знали друг друга, но Гермиона была сильно огорчена фразой женщины.       – Не должны, но от вас явно никто не ожидал, что вы будете защищать учеников, –Таким же спокойным тоном, словно они говорили о погоде, сообщала мадам Помфри.       – Я за них воевала, мадам Помфри, – возмутилась Гермиона.       – В этом больше нет необходимости, – снисходительно ответила женщина.       – Я не такая, как вы считаете, – но Поппи уже скрылась за дверью, ведущей в ее комнаты, и она не услышала то, что сказала Гермиона или просто не хотела слышать.       Гермиона подошла к лежащей на белых простынях Сильвии и присела рядом в надежде хоть немного поддержать храбрую Хаффлпффку.       – Не переживай, все будет в порядке.Мадам Помфри умеет залечивать раны, даже шрамов не останется, она в своем деле настоящий мастер.       – Вам уже удавалось проверить? – Глаза этой маленькой девочки смотрели так осознанно по-взрослому, что Гермионе хотелось заплакать от навязчивого чувства, что у этого ребенка отняли детство.       – К сожалению, да. Я бы никому не пожелала оказаться здесь, но даже в спокойные времена у мадам Помфри работы было не меньше, чем сейчас.       Сильвия ничего не ответила. Гермиона посидела еще недолго около ее постели, пока девочка не заснула и поспешила обратно в кабинет директора, чтобы рассказать ему о случившемся, попутно думая с чего начнет диалог, ведь ей не удастся сделать вид, будто ничего и не случилось полчаса назад.       Зайдя в кабинет, Гермиона не обнаружила Снейпа на своем рабочем месте, что очень удивило ее. Она помнила, что Снейп не покидал свои покои уже несколько дней к ряду и не ожидала, что он решит исчезнуть, когда так сильно нужен. Просидев около четверти часа в пустом кабинете без единого намека на планы профессора, Гермиона решила пройтись по замку в надежде случайно набрести на него.       Пока девушка безрезультатно ходила по витиеватым ходам надеясь встретить профессора Снейпа, сумерки стремительно опускались на Хогвартс. Вернувшись ни с чем, девушка решила, что подождет его в кабинете и займется чем-нибудь полезным, например, почитает. Гермиона очень любила книги. Особенно в моменты, когда наступали тяжелые времена, книги спасали наилучшим образом – унося из реальности, как по щелчку пальцев, погружая в новый интересный и захватывающий мир со своей историей, героями и проблемами. Проводя часы за чтением, Гермиона пряталась от внешнего мира, на мгновения забывая, что отчасти от нее зависит будущее магической Британии и она должна найти что-то непонятное и неизвестно как его уничтожить.       Через почти сорок минут в кабинет вернулся Снейп.От него веяло свежестью и прохладой — значит решил пройтись, проветриться.       – Сэр, нам необходимо на время забыть о наших разногласиях, – начала Гермиона и не давая вставить какой-нибудь едкий комментарий в стиле Снейпа тут же продолжила. – Сегодня днем три ученика Слизерина совершили нападение на студентку третьего курса и исполосовали ее руку режущими заклинаниями.       – Фамилии, мисс Грейнджер, – Снейп устало прошел до стола, взял пергамент и перо и приготовился все записать.       –Флоренс, Томпсон и Мэтью, Слизерин, третий курс.       – Я помню, Грейнджер. Как зовут студентку? – Едкоеуточнение не оказало никакого влияния то ли от того, что Снейп не выглядел раздраженным, то ли из-за того, что Гермионе было не до этого.       – Сильвия Маккензи, Хаффлпафф, третий курс.       – Пусть думают, что им это сошло с рук, завтра они пожалеют о своих решениях, – без тени злости сообщил Снейп. – У вас все, Грейнджер?       – Нет, – Гермиона удалилась в свою комнату, быстро перешагивая ступеньки, наспех вытащила чернильницу и восстановила ее тихим «репаро». Завернула подарок в то, что нашла – обычную плотную бумагу, не заморачиваясь с лентой и украшениями – они не настолько близки, чтобы думать о подобной мелочи, тем более, когда подарок лишь формальность, которая избавит ее от груза ответных действий. Когда она спустилась вниз, Снейп выглядел заинтересованным и проследил за каждым ее движением.       – Это вам – Гермиона резко протянула небольшой свёрток из плотной бумаги, словно боялась чего-то.       Снейп в недоверии взял и аккуратно развернул увесистый презент. Он осторожно вытащил чернильницу и покрутил перед глазами, детально рассматривая каждый завиток узора. Не дожидаясь его реакции, девушка двинулась в сторону выхода, бросив мимолетное:       – Сегодня канун Рождества. С праздником, – совсем безрадостно сказала Гермиона. – Вы хотели побыть один? – равнодушно бросила девушка, разворачиваясь на каблуках и бросила:       – Я прогуляюсь, – и вышла за дверь, оставив Снейпа в одиночестве в пустой комнате, наедине с давящей тишиной и своими мыслями.       Гермиона совсем бесшумно прокладывала путь по коридорам замка, то и дело сворачивая в узкие тёмные пролеты, скупо освещенные одинокой свечей. Она остановилась у окна скрестив руки на груди и подставила лицо под голубоватое свечение луны. Сквозь мутное витражное стекло в коридор проникал тусклый свет растущего месяца, то разливаясь голубоватой лужицей по каменному полу, то почти полностью рассеиваясь и исчезая. Он гулял по формам её лица, изучая каждый изгиб, каждую морщинку. За окном шел снег, крупными хлопьями ложась на промерзшую землю, укутывая ее, как одеялом.       – Счастливого Рождества – в отдалении, в темноте пролёта послышался сухой бас.Гермиона сразу же узнала в нем Перкинса. Закатив глаза, и резко выдохнув, она повернулась и посмотрела в сторону источника звука.       – Если так можно сказать, мистер Перкинс, – грустно заключила девушка, говоря с пустотой, но ясно почувствовав, как он ухмыляется.       – Почему же? –разоблачая себя, мужчина вышел на свет.       – Как можно быть счастливым в такое... – она сделала паузу, вспоминая сегодняшний инцидент с ученицей, – неспокойное время.       – Очень просто. Чтобы вам быть счастливой, надо просто встать за нужным плечом, – казалось, его забавляла ситуация, мужчина был в приподнятом настроении и улыбался.       Девушка выглядела очень удивленно. Ей не хотелось думать, что это его очередная игра, что это снова основано на завоевании ее доверия.       – Считаете, моей судьбой правят те, кто по-вашему, владеет мной?       – Вы считаете иначе? – Джеймс сделал еще пару шагов к девушке и встал рядом, бесцельно рассматривая раскинувшийся за окном пейзаж, и изредка поглядывал на собеседницу.       – Я считаю, что судьба каждого находится в его руках и мы вольны сами распоряжаться ею. Необходима лишь храбрость, чтобы ее разглядеть, – серьезно отозвалась девушка.       – Посмею с вами не согласиться. Что же делать тем, у кого нет свободы поступать так, как им взбредет в голову? Что тогда? – они встретились глазами. Джеймс смотрел обнадеживающе, с выжиданием чего-то, Гермиона – отречено.       Луна скрылась за серой плотной тучей, все погрузилось во мрак. Он казался осязаемым, даже дышалось с трудом, вероятно из-за разговора, который принял совсем не тот оборот. Гермиона молчала, ей непременно хотелось удалиться, сбежать куда-нибудь далеко, миль за пятьдесят, куда-то, где можно почувствовать себя в одиночестве, следовательно, в безопасности.       – Набраться храбрости, подгадать момент и вырваться на свободу, думаю, – неуверенно сказала девушка.       – Тогда все дорогие люди окажутся в опасности, не так ли? Или же вы сторонница потерять все, чтобы обрести свободу?       – Свободу надо искать в себе самом, – заключила Гермиона. – Не знаю, мне давно не знакомо чувство волнения за близких мне людей. Единственный человек, который мне дорог и еще дышит – это я сама.       – Гермиона, послушайте. – Все предыдущие слова были пылью для Перкинса. Он перешел к тому, ради чего пришел сюда в столь поздний час. – Я бы хотел с вами объясниться. На самом деле, вы заставили меня пересмотреть жизненные взгляды. Когда мы последний раз разговаривали… – Джеймс сложил руки в замок за спиной, перебирая большими пальцами. Гермиона проследила за этим странным жестом волнения в ожидании подвоха. – Я много раз прокручивал наш разговор в своей голове и понял, что был не прав. Каждый волшебник, независимо от его происхождения имеет право жить в магическом мире.       – Признаться честно, я удивлена, – молодые люди стояли друг к другу совсем близко, Гермиона посмотрела в лицо Перкинса, чтобы увидеть там мотив, но столкнулась с чем-то до сель неизведанным. Его глаза излучали какое-то неподдельное тепло и доброту, и понимание этого пустило по спине Грейнджер мурашки.       – Да, но я не договорил. Совсем скоро, Тёмный Лорд даст мне больше власти. Он симпатизирует мне. Я выполнял множество поручений очень высокой важности. Даже держал его жизнь в своих руках, как бы это невероятно не звучало, – в доказательство своих слов тихо произнес молодой человек. Он был уверен, что такой пример возымеет эффект, но прогадал – девушка желала знать его следующие слова. – Гермиона, в скором времени я смогу дать вам защиту и благополучие, даже лучше, чем директор… И…       – Мистер Перкинс, я… – Гермиона скрестила руки на груди, наконец догадавшись к чему все идет. Перкинс решил пойти другим путем, но все-таки заполучить ее, словно трофей.       – Я вас люблю, – молодой человек смотрел на нее так, словно эта девушка была для него всем, чего он когда-либо желал, и многим, чего ему неведомо не хватало. Быстро приблизившись к ней, не давая опомнится, Перкинс обнял искомкано поцеловал девушку. Его губы терзали ее, ожидая ответа, но так не и получив желаемого, Джеймс оторвался, заглядывая в ее глаза, все еще не отпуская Грейнджер из захвата.       Гермиона стояла в ступоре и не могла ничего сказать и сделать. Единственное, что ей оставалось, это охладить пыл молодого человека и попытаться оторваться от него, упираясь ладонями в грудь. Ей это казалось каким-то ужасным сном. Понимание реальности ускользало быстрее, чем она могла ухватиться за нее. Девушка безрезультатно силилась понять происходящее и найти грамотный ответ на невзаимное признание, прерывая нежеланный поцелуй.       Да, когда-то он был ей симпатичен, но определенно Гермиону привлекала только внешняя оболочка, что абсолютно не является для нее весомым критерием. Она знала, что пустоту внутри не прикрыть красивой внешностью, что рано или поздно она прорвется и наружу появится истинная личность, заставляющая в отвращении лишь отпрянуть.       – Мистер Перкинс, я боюсь, что это по-прежнему невозможно. Я не могу… – Гермиона отступила на шаг, прокладывая между ними глубокую пропасть. – Я просто не могу… И вам не стоит говорить об этом так открыто, – Гермиона быстро осмотрелась по сторонам. Если об этом узнает Снейп, она пропала.       – Но послушайте, вы можете стать моей возлюбленной, я могу предоставить вам все, что вы хотите.       – Это невозможно, вы не можете давать обещания, если не в ваших силах их исполнить, даже не пытайтесь, – «Ты не можешь вернуть мне мертвых» про себя закончила девушка. Ее горло резко пересохло, она захлебнулась на мгновение размытыми образами своих друзей, но тут же прогнав наваждение, глубоко посмотрела на Джеймса.       – Я дам вам все, чего вы только хотите. Вы не понимаете, я вас люблю.       – Что же, тогда это ваша беда, – она развернулась и быстрым коротким шагом отправилась туда, откуда пришла – в свою комнату. Искренне надеясь, что Снейпа в гостиной уже нет. Она сама была в тягость себе. Ей хотелось убежать куда глаза глядят от себя самойи от того, что произошло. Наскоро вытерев губы рукой, девушка еще четверть часа провела в ванной смывая с себя его пальцы, его губы. Ей было противно от своего положения, от своей слабости, от того, кем она стала.       Войдя в приглушенный светом нескольких свеч кабинет, девушка, к ее счастью, не нашла Снейпа в главной комнате. Ей подумалось, что он удалился, чтобы не стеснять ее разговорамио ненужном презенте, который она ему подарила.       

***

      Снейп сидел в полной нерешимости что-то сделать, в его руках покоилась небольшая чернильница, которую он неловко и совсем неестественно держал в руках, не решаясь покрутить, чтобы рассмотреть поближе. Мужчина безразлично глядел на только что захлопнувшуюся дверь в бессильном молчании. Устало выдохнув, Северус все-таки смерил оценочным взглядом чернильницу, скривив губы в сардонической усмешке, и аккуратно поставил ее на стол, убирая старую в дальний ящик.       Как ни странно, даже для самого Снейпа он осознал свою ошибку. Он не желал окончательно порвать хлипкие, только зародившиеся отношения с Грейнджер. Словно очнувшись, он понял, что, гоняясь за миражом, тенью прошлого, спутавшейся в вязкий клубок воспоминаний, он попал в страшную власть темного наваждения. Он не знал, зачем спустя столько лет продолжал рыться в своей памяти, воскрешая остатки теплых памятных сердцу событий, если оно, сердце, начинало каждый раз так больно кровоточить. Снейп ставил под угрозу настоящее, цепляясь за прошлое как за спасительный канат. Все надежды на прощение и относительно светлое будущее, что он вырастил в себе самом, рушилось прямо на глазах девчонки, которая стала его спасительным кругом.       Снейп почувствовал, как окутавшая его тяжесть, наливающаяся свинцом, полностью растаяла, даря спокойствие души. Он снова посмотрел на дверь. Там был человек, для которого он что-то значит, и все это он предал в жертву бредовой иллюзии, что Грейнджер может стать его слабостью. Чего, собственно, хотел Снейп? Жизнь, пусть даже ее подобие, предлагает ему себя, преподнося все дары судьбы, о которых он сам когда-то давно мечтал, но забыл, став практичным человеком. Снейп научился не желать невозможного после горьких уроков юности. Он отвергал жизнь, страшась подвергнуть себя опасности, обрести слабое место, которое было, к примеру, у Малфоя. Что же с ним сталось? Ужасные последствия. Знать, что помимо своей жизни, накладывается ответственность за другую, приводила в ужас смятения.       Снейп подозвал портсигар и резко достал маленький спичечный коробок. Словно маленькая звезда зажглась, спичка выполнила свое переназначение, пролетела сквозь тьму неосвещенного кабинета и погасла. Глубокая затяжка, чтобы раскурить, и по телу расплылось спасительное умиротворение и безмятежность – несколько минут спокойствия, вот что мог позволить себе Северус Снейп в таком уничижающем положении. Закончив свой небольшой ритуал, мужчина поднялся и твердой походкой направился на поиски девушки, подарившей сегодня не только обновку, но и просветление.       Его мантия, обычно летящая за своим вечно спешащим хозяином, сейчас медленно развевалась, вскользь касаясь полами грубого камня. Мелодичное шуршание плотной ткани сопровождалось короткими быстрыми стуками низких каблуков. Снейп не спеша, словно прогуливаясь, шел по такому знакомому и одновременно чужому замку, желая отыскать свое просветление и объясниться.       Он закономерно нашел ее в одном из коридоров с большими панорамными окнами, открывающими живописный вид на черное озеро. Водянистый и тусклый свет красиво очерчивал ее необыкновенно грустный силуэт. Она словно пропитывалась лунным светом, чтобы позже излучать его изнутри. Если бы он не был Снейпом, то смог бы сказать, что она обворожительна, не только в своих мыслях. В окнах проглядывались одинокие холмы. По небу плыли облака и шел густой снег. Казалось, этот пейзаж был создан нарочно, чтобы наводить тоску. Останавливаясь, Снейп зашел за поворот, не раскрывая себя. Прячась к темноте пролета, он увидел рядом с Грейнджер еще одну фигуру и напряг слух, чтобы услышать занимательный диалог. Ночная туманность возбужденного мозга заставила поверить в то, что молодые люди стоят слишком близко друг к другу. Он позволил гримасе отвращения проскользнуть по своим губам, когда Перкинс произнес свое жалкое признание и так бесцеремонно притянул Грейнджер к себе. В иррациональной ярости, которая потом сменилась пустотой, он не услышал, что ответила Гермиона, поспешив выйти из своего укрытия, подумав, что не желает повторять ошибки прошлого.       Быстро направляясь в свой кабинет, он со свистом и грохотом закрылся в своих спасительных комнатах, забываясь в тихой ярости. Сегодня сон не стал ему другом.       

***

      На следующий день Грейнджер проснулась в ужасном расположении духа, и вспомнив вчерашний разговор с Перкинсом, поежилась. Воспоминания преследовали ее целый день, заставляя окунуться во вчерашний вечер. По дороге в библиотеку Гермиона поняла, что когда она выходила, Снейп выглядел очень хмурым и напряженным. Словно выжидал чего-то.       Сосредоточиться на книге упорно не получалось, ее мысли по-прежнему витали в предыдущем дне, не давая Гермионе понять суть прочитанного. И тут, она вспомнила фразу, смысл которой как-то затерялся за ошеломительным признанием. Которая сначала показалась ей абсолютно не значимой, что скорее всего Перкинс решил таким образом придать себе важности. «Держал его жизнь в своих руках». Возможно, ее больное воображение уже рисует несуществующие связи между этой фразой и как раз тем, что она ищет, но опыт подсказывал, что интуиция и первое впечатление очень редко ошибаются. Поэтому, захлопнув книгу, девушка поспешила на поиски человека, который может ей помочь.       Ворвавшись в кабинет самым бесцеремонным образом, внезапно громко для себя самой она сказала Снейпу, стоявшему за котлом:       – Мистер Снейп, кажется я знаю, кто облает информацией по поводу местонахождения крестражей.       – Почему вы так уверены? – скептически спросил Снейп с усмешкой.       – Мистер Перкинс вчера сказал мне, что держал в своих руках жизнь Темного Лорда. Я подозреваю, что он говорил именно о крестражах. – одновременно присаживаясь на стул для посетителей и поворачиваясь в сторону импровизированной лаборатории, где стоял Снейп, сказала Гермиона.       – Скорее о крестраже, – задумчиво произнес Снейп, пропуская мимо ушей имя Перкинса. Видимо, он подошел слишком поздно, чтобы услышать несравненный рассказ о достоинствах мальчишки. – Темный Лорд уж точно не глуп, чтобы поручать одному человеку несколько крестражей.       – В любом случае, это очень продвинуло бы нас к цели, – ее лицо сияло радостью и гордостью за свои умозаключения. В сравнении со вчерашним вечером, сегодня Гермиона вызывала у Снейпа лишь раздражение.       – Безусловно.Только Перкинс под страхом смерти не расскажет эту тайну, – наконец, вытирая руки о полотенце и безжалостно комкая его, сказал Снейп.       – Думаю, мы можем воспользоваться вашими навыками легилименции.       – Вы понимаете, что после сеанса легилименции, он не сможет больше жить?       – Что вы имеете в виду?       – То, что, если Перкинс будет продолжать дышать, мы с вами покинем этот мир.       – Вы предлагаете убить его?       – Вы хотите умереть?       – Знаете, что? Вы без преувеличений ударяли людей в спину столько раз, что мне страшно вообразить себе это число, – знать о его преступлениях, не значит смириться с ними. И уж тем более Гермиона не собиралась совершать с ним в новые.       – Я совершил свое первое убийство, когда ты еще не родилась, – внезапно сорвался Снейп, – Я без зазрений совести, радисвоего благополучия, ударю снова, – Снейп небрежно бросил полотенце, переходя на другую сторону за пустыми склянками. Все это время Гермиона неотрывно следила за ним. – Либо ты наносишь последний удар, либо тебе втыкается нож в спину – простые правила, пора бы их уже усвоить, Грейнджер. Только вам выбирать, что вам по душе.       – Мне по душе, чтобы ваши руки не были по локоть в крови, – голос Гермионы с резкого скатился до тихого, договаривая фразу она почти выплюнула последние слова.       – Тогда ты ошиблась, – оставляя все свои дела, Снейп впился в нее колючим взглядом и нравоучительным тоном, веря в свои слова добавил, – Возможно стоит обратить свое внимание на Перкинса. Этот сопляк еще никого не успел убить.       Несколько мгновений Гермиона смотрела на Снейпа немигающим, недоуменным взглядом, но потом заливисто рассмеялась, мягко опускаясь в кресло. Перестав смеяться, девушка выдала:       – Вы слышали наш разговор? – в веселом изумлении Гермиона подняла брови. Ей казалось забавным, что Снейп может испытывать чувство ревности к женщине, которая ему даже не принадлежит, которую он недавно смешал с грязью и растоптал. – И подумали, что я сама себя уничтожу? – она увидела его спокойные, проницательные глаза – для него эта фраза не была спонтанной, он хотел ее сказать – и тогда Гермиона все поняла. – Вы не думали… – и точно скопировав его ледяное выражение лица, она продолжила, – Вы уже давно все для себя решили, – за множество месяцев, проведенных бок о бок со Снейпом, Гермиона ни на шаг не приблизилась к разгадке его личности, но смогла перенять полезные навыки, а именно: спокойствие, трезвость ума, четкость мысли, хладнокровие. – Думали, что это дело времени. Возможно, даже надеялись, – она оперлась на коленки локтями, приняв совсем не элегантную позу, но сейчас это ее никак не волновало, она хотела проникнуть в его мысли, увидеть его чувства, думать, как он. – Как же это низко с вашей стороны, – наклонив голову, сообщила девушка, – Но вы не учли одной переменной, и я по-прежнему тут. И сколько бы я не прожила, как бы вы со мной не разговаривали, мое место всегда будет здесь.       Ее каблуки непривычно громко стучали по каменному полу.Отдаляясь, она оставила мужчину в одиночестве, чтобы он снова ненадолго погрузился в себя. Однако достаточно быстро возвращаясь, бесцеремонно, обогнув директорское кресло, она собрала разбросанные по поверхности бумаги в кучу и принялась за привычную сортировку, про себя замечая, что чернильница заняла свое новое место. Через несколько долго тянущихся минут, которые были проведены в тишине, незаконченного разговора, Снейп прочистил горло и спросил безнадежным голосом.       – Что вам помешало уйти с Перкинсом? – На мгновение замолчав, набираясь сил, чтобы это произнести, он покрутил в руке очередную колбу и сказал. – Кажется, он беззаветно влюблен в вас.       – Честь, мистер Снейп, – и помедлив беспрекословно добавила. – Вы не будете убивать Перкинса, – на что в ответ получила лишь ожидаемое, такое привычное ей молчание.