Глава 16. В мире непроглядной тьмы она укажет путь
6 августа 2021 г., 19:00
Глава 16. В мире непроглядной тьмы она укажет путь
Среди миров, в мерцании светил одной звезды я повторяю имя … И. Анненский
– Мы не можем убить его, потому что тогда Волан де Морт заподозрит неладное и мы станем первыми подозреваемыми. У него нет врагов, – уставшая девушка больше не могла продолжать затянувшиеся переговоры. Уже несколько дней к ряду Грейнджер и Снейп не могли договориться о предстоящей судьбе Джеймса. В этот момент Снейп, равнодушно смотревший на огонь в горящем камине, обернулся и смерил Гермиону уничижительным взглядом, глубоко внутри признавая, что она права. – Вы только поэтому не хотите убирать Перкинса? – Снейп самодовольно улыбнулся и призвал портсигар, отворачиваясь от девушки. Через секунду раздался глухой хлопок, и сигара затлела. – Нет, я не хочу, чтобы на ваших руках было еще больше крови невинных людей,– с негодованием сообщила девушка. Казалось, Гермиона впервые сказала что-то для него. Действительно, Грейнджер постепенно становилась голосом внутреннего разума профессора, который он утратил много лет назад, чтобы не сойти с ума и не утонуть в чувстве вины. Откуда в ней было столько милосердия? Кажется, его бы хватило на двоих. Девушка источала сострадание, тепло, в моменты редкого перемирия, только в этих комнатах, только для Снейпа. Конечно, сейчас она мешала ему добиться цели наибыстрейшим способом, не задумываясь о морали. Но что случится, когда задуманное им свершится? Он в очередной раз отложит свою вину за смерть невинного в дальний ящик и решит подумать о ней потом, когда закончится война и наступит мир? Что будет тогда? Видимо, он настолько привык прятать свою боль за пролитую кровь в дальние закоулки своей души, откладывая осмысление и муки совести до лучших времен, искренне веря, что эти времена никогда не наступят. Словно он не надеялся больше увидеть мирное небо и прожить спокойную жизнь. – Враги есть у каждого, особенно, когда поднимаешься все выше по лестнице власти. Каждый хочет урвать место под солнцем, чтобы понежиться самому, – Снейп глубоко затягивался, вдыхаягустой дым и плавно выдыхая его обратно. Когда-то Снейп попросил девушку стать его искуплением, и она послушно старалась оградить его от новых грехов. Она казалась ему слишком идеальной, слишком правильной, словно она была такой специально для него. – Почему нельзя просто проникнуть в его мысли, а потом наслать обливиэйт? –Обливиэйту можно сопротивляться. Если работа сделана недостаточно хорошо, или кто-то ему невзначай напомнит о забытых событиях, сильный волшебник может восстановить те воспоминания, которые были отняты. – Значит, мы пойдем на риск. Я больше не вижу другого выхода. – Вы видите и знаете, но противитесь принять тот факт, что придется запачкать руки. – Снейп продолжал настаивать на своем. – Ваш план рискованный, – он методично превращал в порошок сухие ингредиенты для зелья, которое в скором времени пополнит его полку в специальном шкафу. – Сделаем ставку на то, что Перкинс недостаточно силен, чтобы все вспомнить, – в конце концов сдаваясь сказал он. Гермиона победно улыбнулась и этот жест скрылся от зельевара. – Когда мы можем приступить? – серьезно спросила Гермиона, подходя поближе к лаборатории. – Чем быстрее, тем лучше. Возможно, сегодняшний вечер окажется подходящим. – Так скоро!А как мы все обставим, когда он проснется и не вспомнит последние часы своей жизни? – Вы пойдете на ужин, пока я закончу приготовления, – Снейп мимолетно взглянул на часы, контролируя ситуацию, – Вы успеете на него. И по окончании трапезы постараетесь выманить его из большого зала. Скажете, про ответные чувства и прочее, – мужчина скривился. – Когда он очнется, скажете ему, что он был крайне неосторожным и так пристально смотрел на вас, что оступился и упал. – Вы хотите, чтобы я дала ему шанс? – на секунду Гермиона воззрилась на директора с изумленным видом, не веря своим ушам. – Надеюсь вам хватит ума расставить границы, – раздраженно отозвался Снейп. – Вы успеете все приготовить? – Да, мисс Грейнджер, идите, у нас крайне мало времени. Нутро мне подсказывает, что скоро состоится повторное собрание Пожирателей, где вы вероятно тоже будете присутствовать. – Мисс Грейнджер, – он привлек ее внимание, – Будьте осторожны. Гермиона ничего не ответив поднялась к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок перед предстоящим ужином. Удивительно, как Снейп может одновременно быть самым ужасным человеком на свете, заставляя Гермиону испытывать самые мерзкие чувства по отношению к нему и в то же время проявлять заботу и выказывать волнение. Конечно, ничего из этого он не сказал прямым текстом, это же Снейп. Он никогда в этом не признается, но ему и не нужно говорить о своем волнении. Все понятно по одному его взгляду, по той интонации, с которой он говорит. За то недолгое время, что они провели вместе, Гермиона научилась понимать некоторые мысли, которые он хотел донести без слов. Снейп в гримасе отвращения поморщил лоб, предвкушая предстоящий вечер. Теплые лучи закатного солнца, опускающиеся на безмятежный замок и проглядывающие сквозь стекла окон, показались ему мягкими и трепетно светлыми, в противовес холодной атмосфере в кабинете. Вновь серую проказу жизни скрасят жалкие пару часов, милосердно подаренных судьбой. И разрушатся, как шаткий мир, лживые минуты, которые были ничем, которые не давались даром и стали лишь отсрочкой неизбежного.***
Большой зал был залит ласковым светом и окутан согревающими чарами. Столы изобиловали разнообразием пищи, в надежде угодить каждому. Гермиона лениво ковырялась в своей тарелке, делая вид, что ужинает. На самом деле, все ее мысли были заняты лишь предстоящим разговором, и девушка определенно волновалась из-за предстоящего разговора. Заметив, что мистер Перкинс пододвинул стул в намерении покинуть Большой зал, Гермиона спешно пошла за ним, настигая у самых дверей. – Мистер Перкинс, добрый вечер, мы можем поговорить? – Гермиона почти бежала за ним, к ее удивлению мужчина даже не обернулся. – Мне кажется вчера вы объяснили все довольно понятно, – Перкинс выглядел уязвленным, и даже не повернулся в сторону Гермионы. – Как раз о вчерашнем. Я хотела бы извиниться за свой порыв. Я была неправа, так резко отвечая вам. – Что же вас надоумило на этот вывод? – От былого нежного взгляда не осталось и следа, сейчас это был абсолютно озлобленный мужчина, чье уязвленное эго говорило вместо него. – Поймите меня правильно, я беспокоюсь о вашем благополучии, – начала Гермиона. – Если директор увидел или более того, услышал бы вчера все, что вы мне сказали, – она откровенно лукавила, и даже не краснела. Отличное качество, которое ей удалось приобрести совсем недавно, – боюсь, вам бы очень не поздоровилось. – Я благодарен за вашу заботу, прошу источайте ее и дальше, только не в моем присутствии, – казалось ничего не могло тронуть Джеймса. Гермиона начала нервничать. Игра в преследование полностью перевернулась и теперь девушка по пятам преследовала молодого человека. Определенно, предыдущая роль ей нравилась не больше, чем нынешняя, –она бы предпочитала вообще не ввязываться в эти игры,–как жаль, что обстоятельства вынуждают. – Мистер Перкинс, – ее каблуки звучали почти задорно, издавая быстрые высокие звуки. – Гермиона, я понял, ваши опасения. Прошу оставьте меня в покое. Если вы не испытываете ко мне ответных чувств, то вчера дали все ясно понять. Мне потребуется время, чтобы свыкнуться с мыслью, что директор у вас в приоритете. – Об этом я и хотела бы поговорить. Он резко остановился и заинтересовавшись, взглянул на девушку, которая была в непосредственной близости и одновременно очень далеко. Она давала ему надежду и за это тихо себя ненавидела. – Прошу, пойдемте в более тихое место, – мимо них прошел один из студентов факультета Слизерин с плохо скрываемой заинтересованностью и откровенно пялился на молодых людей, отчего Гермиона опустила глаза, в надежде, что мальчишка не поймет, кто она. Перкинс безмолвно кивнул, и они в полном молчании направились в заранее оговоренное со Снейпом место – к лестницам, ведущим к кабинету директора.***
Мистер Перкинс слегка открыл глаза и тут же поморщился от неожиданного и оттого яркого приступа головной боли. Казалось, что череп раскололся и теперь впивается острыми частями прямо в мозги. Молодой человек открыл глаза, которые еще были заволочены серой поволокой и огляделся. Этот кабинет был ему знаком – кабинет директора, только прошлая обстановка, насколько она ему запомнилась, изменилась – здесь больше не было длинных шкафов, украшавших целую стену, громоздкого стола и жестких стульев, как было в его первый визит при устройстве в Хогвартс. Джеймс попытался встать, но внезапно понял, что не может этого сделать – его руки и ноги были прикованы заклинанием к стулу, отчего всякие движения оказались невозможными. Профессора Перкинса охватила несвойственная ему паника, он начал оглядываться по сторонам в надежде увидеть хоть кого-то. И ему это удалось. Обойдя молодого человека сзади, появился директор Снейп. Он все это время сидел и ждал, когда сопляк очнется. Джеймс не увидел, как Снейп неторопливо поднялся со своего места, медленно, словно растягивая момент триумфа, приближаясь к Перкинсу. – Есть тип женщин, вызывающих тотальную зависимость, невозможную смесь чего-то неописуемого, – издалека начал Снейп. – На которую взглянул один раз и запомнил на всю жизнь, – он осторожно, бесшумно обошел вокруг него, с ликованием предвкушая его крики – без них не обходится, когда приходится применять легилеменцию, – Врезалась в память, вошла в алую мякоть сердца стальной иглой, – он начал бессмысленно перечислять эпитеты, которые для него ничего не значали. – И не только потому что невероятно уверена в себе, но умна, – он прислонил палочку к его шее, к самой вене, которая методично билась, просвечивая через розовую кожу, и с силой надавил. – Она стала для тебя той, что чуть не сломала тебе жизнь, принесла смуту в голову, скомкала твое бренное сердце, – он осторожно нагнулся над самым ухом и больше зашипел, чем зашептал, – Забавно, что Грейнджер никогда не была такой. Всегда серая мышь, невыносимая заучка, не умевшая прожить и часа без демонстрации своих навыков, – он говорил с таким отвращением, что сложно было понять, кому оно адресовано, – Только вся беда в том, что это я сделал ее такой. А то, что принадлежит мне, никогда не попадает в чужие руки. Поверь мне, – Снейп выпрямился, снова обогнул жесткий стул, на котором сидел Джеймс, возвышаясь над парнем и тихо, но с толикой ненависти, чтобы сработало, пошептал: – Круцио. По комнате разлились нечеловеческие крики. Мальчишка не заслуживал, такого сурового наказания, но дав слабину, Снейп позволил себе короткую минуту вольности, будоражащей кровь, что подпитала его притупившиеся чувства новой силой. Внезапно все стало таким неважным, когда он понял, что ничуть не изменился. Он так и не наигрался в Бога за последние шестнадцать лет. Он все так же считал возможным вершить человеческие судьбы, будто бы имел право ими распоряжаться. Будь то жизнь или смерть, или право на собственные воспоминания. Снейп ликовал. Он много лет мечтал об отмщении. Теперь, когда минуло два десятка лет, он нашел, добился его, только смысла больше нет. Лили по-прежнему мертва, это не тот Джеймс, который заслужил столь жестокого наказания, за маленький отголосок его прошлого, в котором Перкинс не виноват. Он даже не родился, когда случились роковые события. Но Снейп не мог остановится, он смотрел на страдания мальчишки, чувствовал, как комнату наполняет отчетливый запах металла в воздухе, вызывающий тошноту. За столько лет, умудрившись жизнью пожирателя смерти, Снейп испытывал к этому запаху какое-то извращённое удовольствие. Когда действие непростительного прекратилось, Северус взял такой же стул, поставил напротив своей жертвы и с легким элементом неожиданности произнес: –Легилеменс. Мир закружился перед ним. Очнувшись он увидел много разных воспоминаний, будто смешанных воедино, они сменялись с невыразимой скоростью, вызывая приступ тошноты, словно вся карусель жизни Перкинса пронеслась перед глазами Снейпа. Мужчина отмахивался от совсем юных версий мальчишки, проникая на задворки сознания, в которых хранилось много интересной информации. Перкинс был неплох в окклюменции, даже пытался поставить барьер, однако тягаться с Северусом изначально было безнадежной идеей. Снейп раскидывал ненужные, мелкие воспоминания, словно копался в грязном белье. Он подбирался все ближе к тому дню, когда Темный Лорд оказал ему такую большую честь, как спрятать кусочек своей души. И все бы ничего. Снейп даже не узнал об этой важной миссии, если бы мальчишка не захотел похвастаться перед девушкой, чье сердце он пытался заполучить. Перед глазами возник облик Гермионы и Снейп остановился, поподробнее вглядываясь в воспоминание, а секундой после, ныряя в него с головой. Первая встреча. Перкинс точно заприметил Грейнджер еще в самый первый день, как увидел ее. Он смазливо ей улыбается, и она растеряно глядит на него в ответ, но быстро отворачивается. Ей не до этого, вспоминает Снейп, в тот день из нее словно душу вышибли, она еще неделю приходила в себя. Первый разговор. – Грызёте гранит науки, Грейнджер? Как банально. Невинная фраза, приправленная отменными грязными мыслями, выглядела удручающе пошло. И что он в ней нашел? Сидит, ссутулившись, пыхтит над книжкой, силиться понять недосягаемый смысл. Волосы раскинулись, кажется, по всей комнате огромным необъятным гнездом. Хочет перескочить через целый уровень для уверенных пользователей. – Значит, единственный способ пробиться в Хогвартс такой жалкой как ты – это стать его подстилкой. Столько боли в ее глазах, а он, кажется, видит этои хочет надавить побольнее, растоптать и уничтожить, как недавно хотел сам Снейп. Он ненавидит грязнокровок, лишь влечение не дает ему пустить ей авадой в грудь. Все, что Темный Лорд говорил о грязнокровках, с невероятной точностью отпечаталось в сознании юноши и он принял это за истину в последней инстанции. – Директор Снейп достаточно хорошо к вам относится, мисс Грейнджер? Как изменились его мысли за неделю. Буквально несколько дней и красивая девушка способны разрушить установки Темного Лорда? Невероятно. В воспоминаниях всплывали несколько скучных вечеров, проведённые им в библиотеке за историей Хогвартса и всего магического мира. Видимо, юнец захотел узнать все истоки грязнокровия, чтобы окончательно сформировать картинку мира. Забавно, что Грейнджер побуждает взять книгу в руки, даже не говоря об этом напрямую. Да, она благотворно влияет на мальчишек вроде него. Интересно, смогла бы девчонка свить из него веревки, если бы отдалась ему? За этими мыслями, Снейп не заметил, как воспоминание сменилось. – Я хотел предложить вам оставить господина директора. Полный идиот. Как такое можно предлагать напрямую? Так сразу? Будь он его учеником, непременно получил бы отработку и пару ядовитых высказываний. Будь Снейп на месте Перкинса, он бы добился в конце концов своего, даже не имея такой смазливой внешности, как у юнца. Как хорошо, что ему не пришлось практически никак добиваться Грейнджер, хотя им это было просто не нужно. Снейп слишком стар, чтобы разыгрывать первую любовь, а Грейнджер слишком прагматична, чтобы поверить в его лживы речи. Их первое прикосновение. Оно так желанно им. И так противно ей. А Грейнджер выглядит так затравленно, что становится тошно. В глазах страх за свою жизнь, за свое благополучие. Пока Снейп прохлаждался в своем кабинете, она уходила в библиотеку, не желая ему всячески досаждать и мешать, хотя прекрасно знала, что встретится с Перкинсом. И все равно шла туда. Может ей их встречи доставляют удовольствие? –… Даже держал его жизнь в своих руках, как бы это невероятно не звучало… Эта фраза пронеслась, как бы невзначай, но стала решительной, и главной причиной почему Перкинс сейчас здесь, а Снейп роется в его сознании – Я вас люблю. И Перкинса накрывают все невыразимые эмоции: чувство любви нежности, заботы и доброты слились воедино и направлены на одного человека. За несколько месяцев мальчишка из радикального юнца, верившего на слово Темному Лорду, которого боготворил, превратился в слюнтяя, чье сердце так отчаянно стучит, когда он произносит эти три жалкие слова. Однако юнец смог пересмотреть свое жизненные ценности из-за девушки, в которую он так глупо и безответно влюбился. Смотреть на разворачивающуюся картину было даже забавно. Он чувствовал Джеймса всем своим нутром и понимал за самого мальчишку, что пора что-то сделать и кончать с этими разговорами, но решимости отчаянно не хватало. Набравшись смелости, Джеймс позволил Снейпу увидеть столь нелицеприятную картину в непосредственной близи. И дальше было самое интересное, ведь Снейп к своему сожалению не увидел дальнейшего поворота событий. Подумать только, Грейнджер его отталкивает и пытается образумить, объяснить, что, если Снейп их увидит, им несдобровать, но сопляк кажется даже не слушает, и смотрит как она открывает и закрывает рот, представляя, что она отвечает ему взаимностью. Он увидел слишком много фантазий касательно тела Грейнджер, на сегодня Снейпу было достаточно и он, не достигнув нужной ему информации, вынырнул из сознания юноши, чтобы передохнуть перед вторым раундом. Снейп привычно для себя раскурил сигару и продолжал сидеть прямо на против Перкинса, уничтожающего его взглядом. Когда тлеющая сигара приближалась к его пальцам, Северус выкинул окурок и снова наслал новую порцию круцио на обездвиженное тело мальчишки. На этот раз, пытка была заслужена. Снейп не мог позволить себе оставить безнаказанным того, кто смел покусится на то, что уже принадлежит ему. Нет, это была не ревность, а банальное чувство уязвленной гордости и очевидное собственничество. На этот раз заклинание вышло особенно сильным – Перкинс обессиленно сплюнул накопившуюся во рту кровь и протяжно застонал, сжимая зубы до скрежета. Его руки плотно вцепились в стул, словно он боялся, что тот исчезнет. В газах потемнело, мальчишка постарался остаться в сознании, прогоняя столь желанный сон, способный подарить ему забвение на несколько коротких минут, пока мучитель не решит бесцеремонно пробудить его, наслав очередное непростительное заклинание. – Это было очень опрометчиво, Перкинс, – коротко сказал Снейп ускользающему сознанию Джеймса. И вновь примостился на жёстком стуле напротив, зажигая очередную сигарету. Молодой человек погрузился в спасительный сон, но ненадолго вновь придя в себя, услышал удручающие нотки в голосе зельевара, который ухмыляясь, наслаждался возможностью полностью подчинить его разум себе: –Легилеменс На этот раз Снейп не отвлекался на Грейнджер в сознании мальчишки, который, казалось,забывался в воспоминаниях с ней. Это было даже в какой-то степени правильно. У каждого должна быть своя спасительная гавань, когда рвет на куски изнутри. Как жаль, что эта гавань уже была занята кораблем Снейпа, и он не хотел просто так отдавать спасительные тихие воды. Пройдя мимо Гермионы, которая казалась реальнее всех, он больно уколол в более ранние воспоминания, заставляя Перкинса кричать наяву. Как хорошо, что Северус предусмотрительно наложил оглохни на свой кабинет. Их не услышит ни одна живая душа. Снейп снова больно надавил ментальную стену, желая увидеть то, что Джеймс скрывает, и, после третьего раза, ему это все-таки удалось. Перкинс стоит, склонив голову, а откуда-то доносится приглушенный шелест Волан де Морта: – Большой честью для тебя будет это задание. Спрячь в подходящем месте, подальше от чужих глаз. – Да, мой Лорд. Я вас не разочарую – Ты никому не должен рассказывать об этом. – Конечно, мой Лорд. Перкинс принял из его рук небольшой холщовый мешок, перевязанный простой бечевкой и спрятал за пазуху. Картинка переменилась. Снейп стоял на скалистой прибрежной местности и мимо него пробежал Перкинс, двигаясь к опушке леса. Недолго думая, Северус последовал за ним, углубляясь в чащу. Перкинс беспокойно шел, изредка переходя на бег и снова останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Мужчина следовал за ним попятам, не отставая. Лес становился все гуще, Пекинсу было труднее идти, молодой человек шел все медленнее, пробираясь через чащобу, протаптывая тропу первопроходца. Свет с рудом пробивался сквозь густые кроны деревьев, уходящие ввысь. Чем дальше шел Джеймс, тем больше он нервничал, постоянно озираясь по сторонам. Где-то неподалёку зажурчал ручей, нарушая первозданную тишину. Снейп без труда преодолевал все препятствия, ведь в воспоминаниях он не был обременен телом. Перкинс остановился около ручья, который они слышали неподалеку, и решительно резко свернул налево, будто знал точную дорогу к своей цели, а не бесцельно блуждал в надежде найти подходящее место. Снейп оглядывался по сторонам, запоминая каждый выбивающий из общей картинки элемент природы: большой мясистый камень, лежащий на взрытой почве; тупым концом, поваленное дерево, обросшее мхом на тенистой стороне; большая ветка, преграждавшая путь. Все запахи и звуки из воспоминаний Джеймса не укрылись от него, Снейп так искусно проник в сознании парня, что мог чувствовать полностью ощущать то, что чувствовал Джеймс в тот момент. Снейп, вслед за Перкинсом, остановился, когда они вместе вышли на залитую лунным светом открытую поляну, где стоял полуразрушенный дом из деревянных бревен. Мужчина удивился строению в таком мрачном, забытом Богом месте и проследовал за юношей, который уже скрипнул дверью и шагал по сгнившим половицам. В помещении, если его еще так можно было назвать, крыша отсутствовала на треть, обвалившись, а внутри было абсолютно пусто, кроме одинокого покореженного стула. Все углы были заняты паутиной. Перкинс замешкался, но потом быстро бросил мешок на пол, открывая прекрасную серебряную диадему с величественным орлом посередине и большим сапфиром чуть ниже. Он провел пальцем по драгоценному камню и вновь подняв холщовый мешок, скрыл таинственное украшение и аккуратно положил его в дальний угол. Когда Снейп оказался в своем кабинете, то увидел лишь затравленное выражение лица, словно Перкинс принял безнадежно неизбежную смерть. Тишина казалась оглушительно звонкой, и вся комната была наполнена ее гулом. Снейп устало сел на стул. Они смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью. Джеймс осознал свое поражение, лишь изредка задыхаясь от принятия неизбежности. Перкинс понимал свою слабость и, казалось, готов был понести наказание, как внезапно, Снейп тихо и совершенно спокойно произнес: – Я бы убил тебя. – Так что мешает? – его голос звучал почти равнодушно, почти скучающе, чтобы принять за чистую монету, Но Снейп заметил, как его выдает срывающийся сбивчивый вопрос. Очевидно, что юноша не хотел умирать. – Грейнджер, – голова Снейпа вновь начинает жутко болеть, отдаваясь в висках ноющей болью, разливающейся по телу стальной тяжестью. – Слабее тот, Снейп, кому есть, что терять. Теперь ты это понимаешь. – Возможно, – коротко согласился Снейп, не желая продолжать с ним разговор. –Дело сделано, пора заканчивать. – Северус вновь наставил палочку на юношу, но на этот раз из нее вырвался не красный луч, предвещающий боль, а умиротворяюще спокойная голубая нить потекла из виска Перкинса, заполняя омут памяти. И не давая ему опомниться, директор наслал очередное заклинание: –Обливэейт.
