Сыграем в бутылочку?

Прем так быстро драпанул, что Бун догнал его только в отеле перед входом в их комнату. Хлопнувшая перед его носом дверь ясно дала ему понять, что творилось на душе младшего. Ноппанат не торопился заходить. Минуту постояв, чтобы продумать дальнейший план действий, он решительно потянул за ручку двери, но та не открывалась, как будто её прижали телом. «Не хотел бы меня впускать, закрыл бы на ключ», — подумал Бун и навалился всей силой. Его теория подтвердилась. Как только он вошёл, заметил стоящего рядом Варута с нахмуренными бровями. Закрыв до щелчка дверь, Бун повернулся к своему любовнику всем телом и стал на него напирать. — Значит, — он сделал первый шаг, — мы тогда… — сделал второй, — просто репетировали? — ещё один шаг, и Прем уперся ногами в край кровати. — Может и сейчас порепетируем? — откинул Према на постель Бун и начал постепенно расстегивать верхние пуговички на своей рубашке. Внутри него полыхал целый шквал эмоций . Он чувствовал вину перед любимым и от того, что Варут не захотел рассказывать про их отношения во время игры, оправдываясь, что ситуация в гримерке лишь репетиция. Хотя, можно ли их тайные встречи назвать отношениями? Кто они друг другу? Просто любовники? Друзья по сексу? — После всего, что сегодня произошло, ты ещё смеешь меня в чем-то упрекать? Ты так легко его целовал… — поменял тему Прем. — Я для тебя хоть что-то значу? — Ты ревнуешь? — навис молодой человек над Варутом. Удивленные глаза смотрели прямо в глаза напротив. В ответ одно молчанье. — Раз ты так заговорил, то давай обсудим. Ты же понимаешь, что это была всего лишь игра? Ничего не значащий для меня постановочный флирт, не больше. Целоваться вообще не было в планах, но что-то пошло не так… Ты сам все видел. — Видел. Я отлично запомнил с каким выражением лица ты его целовал… закрыл глаза, потом и вовсе повалил на песок… Понравилось? Признайся! О чем ты думал, Пи? Что вообще было бы, не скажи я тогда «достаточно»?! Устроили бы нам порно-сцену? Ты в тот момент явно не обо мне думал, — со всей злостью выдавил из себя Прем. — Какой я глупый, ещё надеялся, что поцелуя не будет. — И не должно было быть! — настроение Буна тут же сменилось. — Если честно… нет, я почти уверен, что Пи’Нью испытывает ко мне чувства, — продолжил старший, — именно поэтому так все закрутилось. — Ах, вот значит как! То есть, ты почти уверен в том, что нравишься ему, и все равно продолжал играть сцену, может, стоило остановиться? И вот что я должен теперь думать? — снова под властью эмоций выпалил Варут. — Мне было неловко в тот момент. Я боялся ранить его чувства, поэтому поддался… Прости, — тихо, почти шепотом произнес Ноппанат. — А мои чувства не боялся ранить? Засунь свое «неловко» в одно место! Откуда вообще тебе известно это слово? — Прем закрыл глаза. От боли внутри хотелось спрятаться куда подальше. — Постой! У тебя есть ко мне чувства? — дошло до подсознания старшего. — А у тебя есть? — обратно открыл глаза и спросил Рут в надежде на положительный ответ. — А ты как думаешь, стал бы я испытывать перед тобой вину и извиняться за то, что могло тебя ранить, будь ты мне безразличен? Этих слов хватило Прему, чтобы понять: его чувства взаимны. — Я тоже тебя лю… — не успел договорить Варут, как его рот заткнули страстным поцелуем. По телу влюбленной парочки пробежали жгучие волны возбуждения. Одной рукой Бун упирался в кровать чуть выше головы Према, а другой рукой поглаживал бедро младшего, постепенно поднимаясь все выше и выше, пока не коснулся возбужденной плоти сквозь тонкую ткань его одежды. В то время как тонкие и изящные пальчики Буна ловко расстегивали застежку, а затем и молнию на ширинке брюк, руки младшего медленно освобождали его рубашку от оставшихся пуговиц, а после стянули её с тела вовсе. Старший последовал его примеру и снял с младшего его футболку. Следом на пол полетела и вся оставшаяся одежда парней. Язык выводил затейливые узоры на белой в свете фонарей из окна коже. Зубами Бун прикусил горошину соска. Прем простонал не в силах сдерживаться. — Больше, еще больше, — приободрил Бун. Пальцы Рута цеплялись за его плечи, притягивали ближе, но медленно и верно Ноппанат спускался ниже. Ему доставляло безумное удовольствие заставлять мышцы живота сокращаться на каждом поцелуе. Стоны сверху становились громче. Не выдержав неторопливой пытки, Варут извернулся на односпальной кровати и перевернул их. Старший не возразил. Его ладони ласково заскользили вверх к соскам, чтобы дразняще царапнув, огладить бока и с озорством в зрачках провоцировать красного от смущения младшего. Возбужденное достоинство упиралось ему прямо в ягодицы. Прем специально поерзал. — Я не просил тебя вести себя со мной как с хрустальной вазой, — проворчал он, набросился с новыми силами на тело внизу. Неистовый и страстный поцелуй затягивался. Нетерпеливое ерзанье не помогало. С усмешкой уголками губ Ноппанат перевернул их. Оставляя следы в виде полукружий от укусов и красных пятнышек, он потянулся к прикроватной тумбочке. Пальцы никак не могли нашарить ручку ящика, соскальзывали в пустоту. Пришлось приподняться, чем тут же воспользовался Прем. Он прикусил поочередно острые тазовые косточки, погладил пальчиками выступающие голубые венки. Кровь хлынула в пах. Варут улыбнулся своей власти и лизнул кожу чуть ниже пупка. Бун зашипел от боли, так как ладонью оперся об угол чертовой и несговорчивой мебели. Мат и ругательства сами собой полились из него. Рут не выдержал и заливисто рассмеялся. — Да просто встань и возьми уже! — не то приказал, не то посоветовал партнер. Красуясь, специально плавно старший перекинул ногу и продефилировал, быстро нашел смазку и презервативы, что так ускользали от него минутой ранее. Варут лег на бок и следил за бледным силуэтом, не переставая сдерживать смех. — Нравится? — провокационно спросил старший, не оборачиваясь, всё еще копаясь с открытием коробочки с презервативами. Бесцветный полиэтилен никак не поддавался ногтям. В ответ ладонь со смачным шлепком накрыла лицо и сползла вниз. — Идиот, — одними губами пробулькал Рут сквозь смех. Сотрясаясь в конвульсиях, даже не заметил как вернулся старший и заботливо пристроился сзади со своими ненавязчивыми поглаживаниями. Когда же первый палец проник, то и смешинки пропали. От боли ненавязчиво отвлекали губы, что манипулировали эрогенными точками. Младшему даже стало казаться будто он весь одна большая точка удовольствия. — Потерпи чуть-чуть. Хорошо? — попросил голос как из-под толщи воды. Боль смешалась с наслаждением и проникла в каждую клетку тела. Толчки заставляли кричать, срывать горло в просьбе «еще» и «больше». Варуту было мало. Только большой шар внизу живота рос и плавил нервы, приближался конец, казалось, света. От оргазма и вспышки боли померкло в глазах. Под тяжёлое и прерывистое дыхание младший очнулся. Шершавый язык старшего виновато лизнул укус у основания шеи. — Мой парень…- ласково как кот произнес Бун, чем заставил выматериться Према. Пи Нью от этого украшения как менеджеры не очень будут довольны. " Плевать. " Не желая останавливаться на достигнутом, старший снова начал медленно покрывать поцелуями эрогенные точки на теле возлюбленного. «Ты у меня будешь стонать всю ночь, » — пронеслось у него в голове. — Пи’… притормози… я… ещё… не отошел от оргазма… — доносились сквозь стоны слова от младшего. Прем пытался оттолкнуть за плечи Ноппаната, но у него это явно не получалось. Сил хватало только на слова. — А твой твердеющий член говорит об обратном, — в доказательство своих слов рука Буна спустилась ниже паха и, обхватив его достоинство, начала упорно двигаться от основания до головки. С каждым новым движением, хозяйство Варута наливалось кровью, а когда в ход присоединились губы Ноппаната, железный стояк начал выделять естественную смазку. Но и на этом он не остановился. Одной рукой Бун надрачивал, а вторая продолжала подготавливать ещё с прошлого раза не до конца растянутую дырочку. Увлёкшись процессом, руки Према невольно перешли с плеч на затылок парня, задавая ему темп движений. — Ну что… мне притормозить…? — немного отстраняясь, спрашивает старший. Руту очень не хотелось говорить «нет», но если он снова не выдержит и кончит как пятнадцать минут назад, то больше не сможет смотреть в глаза старшему, да и почувствовать наконец в себе своего любимого было невтерпёж. — Пожалуй, да… — с неохотой произносит младший и отстраняет Буна за волосы. — Я что-то сделал не так? — немного опешив, уставился на раскрасневшегося парня Ноппанат. — Да! Ты слишком меня заводишь… Я уже давно готов! — уже не в силах сдерживаться, Прем притягивает к себе любимого для глубокого поцелуя и, пользуясь отвлекающим моментом, резко переворачивает его на спину. — Где там твой презик? — властным тоном последовал вопрос. Сглотнув, старший указывает на лежащую рядом подушку и добавляет. — Под ней. Без лишних слов Прем надевает латексную защиту на стоящий колом член Буна и плавно насаживается на него сверху. Благодаря стараниям своего парня боль практически не ощущалась. — Теперь моя очередь руководить процессом, — заявил на ушко Варут, — лежи и наслаждайся. От услышанного по телу Ноппаната пробежало стадо огромных мурашек. Никогда он не видел такого младшего. Но то, что было дальше и вовсе повергло его в шок. Прем откинулся немного назад, упираясь на кровать руками, что расположились поодаль от коленей старшего. Запрокинув голову тело принялось совершать движения напоминающие волну. Кубики накаченного пресса, выступающие ключицы, кадык, полуоткрытый рот, то и дело виднеющиеся зубы покусывающие губы… Весь вид парня снизу завораживал и сводил с ума. «Нереально красив», — подумал Бун, откладывая в память неописуемую картину. Его ладони переместились на бока и крепко их сжали в нестерпимом желании насадить на себя как можно глубже. Бедра Варута поддавались невысказанному пожеланию. С каждым разом все быстрее и быстрее двигаясь в такт навстречу движениям своего парня. Рука Ноппаната приступила рьяно стимулировать достоинство младшего. От получаемых ощущений из уст Према вырывались негромкие крики наслаждения, что ещё больше заводили старшего. От вида стонущего и прыгающего на нем Варута сил сдерживаться больше не оставалось. А когда с губ младшего сорвалось бархатное «жестче!», это стало контрольным выстрелом. Бун приподнялся и притянул свободной рукой к себе за подбородок своего парня, чтобы тот наклонился. Самому до него дотянуться не получалось. Его ненасытные губы приникли в жадном поцелуе, а рука постепенно перешла на затылок. Проникая меж прядей волос, Ноппанат оттянул их от себя и впился в шею, кусая её до легких кровоподтеков. От удовольствия Прем не выдержал и излился мощной струей в руку старшего, что так неистово надрачивала его все это время. Бун не отставал. Громкий протяжный стон любимого накрыл его волной дикого оргазма. Ноппанат уткнулся лбом в плечо младшего. — Люблю тебя, — прошептал он, обдавая кожу своего парня тяжёлым тёплым дыханием и нежно поцеловал следы своих творений. — А я тебя нет… — неожиданно для себя выдал Варут. — Что? — шок отразился в глазах напротив. — Я тебя обожаю! — довольно улыбаясь, добавил младший и нежно коснулся его губ. — Дурак! — только и мог возразить старший.

***

Ноги плавно утопали в прохладном песке. В левой руке Эрт тащил шлепки. Правую крепко держал Као. «Прям как парочка», — фыркнул про себя парень. Сумерки уже спустились на остров. Мягкий шелест волн настраивал на свою волну. Молчание совершенно не тяготило. Релакс да и только. Ноппакао потянул руку, заставил сместить направление движения. — Ты чего? — недовольно спросил Катсамоннат, когда неохотное и ленивое перебирание ног ускорили. — Искупнемся? — с озорством предложил Као. — Не, неохота. Руку с силой дернули и Эрт полетел вперед, чтобы впечататься в мощное тело. «Как в стену, блин, влетел,» — негодовал парень от боли. Он уже собрался отругать как в темноте различил огонь в темных зрачках. Этот оттенок сразу же отдался в комке нервов внизу живота. По венам кипятком плеснул адреналин напополам с возбуждением. — Кажется, — проникновенный низкий тон вызвал мурашки, — кто-то сказал быть с ним пожёстче? М? — вопросительно поднятая бровь довершала представление. Эрт чувствовал себя бандерлогом в объятиях Као. Као его гипнотизировал и влюблял в себя каждый раз, хотя казалось куда еще больше? Потолок давно достигнут, но нет. Рекорд побит снова. Шлепки с мягким звуком приземлились на песок. Глаза приковались к губам. Дыхание партнера ловить губами так желанно и приятно. Веки сами собой закрылись, когда рот накрыли чужие, но уже такие знакомые чуть шершавые губы. Язык плавно проскользнул и медленное танго стало набирать обороты. Тонкие ручки обвили мощную шею. Руки Као проскользнули по бокам, сжали ягодицы в грубом собственническом жесте. Стон вырвался из юноши непроизвольно. Руки с попы исчезли, чтобы кончиками пальцев заскользить под футболкой по животу вверх, к груди, и процарапать обратно красные полоски, не стесняясь, болезненно задеть соски. От нехитрой ласки стояло как мачта на корабле. Маленькие пуговки не хотели поддаваться. Парочку мужчина в нетерпении оторвал. Пальцы Эрта зарылись в шелковые волосы и массировали голову. Удовольствие волнами прокатывалось по телу старшего. Разряды желания требовали к себе пристального внимания. Звякнула пряжка ремня. Секунда и младший остался лишь в плавках. Оторваться пришлось на целую минуту. Футболка мгновенно полетела на песок, остальное время заняло снятие бриджей. Поцелуй и Ноппакао потянул в море. Вода температурой теплого парного молока ласково приняла в себя парней. Не прекращая поцелуев, Као, идя спиной, заводил их всё глубже, пока не оказался по грудь. Тщедушное тело уже вовсю липло к мощному партнера. Руки поглаживали и блуждали по всему телу. — Как же я тебя хочу…- шепотом признался старший. Слова заставили младшего зажмуриться и скрыть всхлип. Слезы потекли так не вовремя. Эрт впился в шею Као как заправский вампирюга. Тот застонал, а уж когда ласке подверглись и соски, то прикусил губу до крови. Возбужденное мужское достоинство так и требовало к себе внимания. Катсамоннат потерся стояком о бедро и пожалел. Хотелось, чтоб развернули, засадили и хорошенько отодрали. Как тогда, по пьяни, он решил поддаться на уловку и переспать с Пертом. Желание почти сбылось. Его развернули лицом к берегу, задом к партнеру. Носом Као прочертил дорожку от затылка по плечу. Запах любимого сводил его с ума. От нежных прикосновений Эрта передернуло. — Не нравится? — хриплый голос проник в саму раковину ушка. Младший стиснул зубы, чтобы эта игра на нервах не дала ему спустить прямо сейчас. " Кто, сука, научил тебя быть таким обходительным? Таким хорошим? Идеальным, блять! " — спрашивал у самого себя парень. — Наоборот, — выдавил сипло из себя, — очень. Скосив голову набок, чтобы поймать томный взгляд, наткнулся на губы, что сразу же увлекли в чувственный и медленный поцелуй. Вся сущность Катсамонната требовала действий: ярких, хлестких, жестких и быстрых. Ноппакао же был подчеркнуто нетороплив и даже ленив. Перебирал прядки на затылке, оглаживал острые плечи, наслаждался бархатной и бледной в свете луны кожей. Мат и ругательства рвались у Эрта из груди. Черная дыра в грудной клетке росла с каждым прикосновением и требовала всё больше даров. " Когда же я разлюблю тебя? " — вопрошал он вселенную, запрокидывая голову и чувствуя чужие руки под водой. Мочку уха аккуратно прикусили. Горячее дыхание опалило кожу. Тонны мурашек побежали от макушки вниз. Одинокая слезинка скатилась в воду. — Тебе нех… — слова застряли в горле, потому что хрупкие руки с тучей брызг стремительно взвились вверх как крылья лебедя и обвили шею старшего, притянули для отчаянного поцелуя с привкусом горечи. " Хватит рефлексии! " — приказал сам себе Эрт, — " наслаждаемся чем есть. " Изящное тело прогнулось в пояснице. — Помолчи, — шепотом отдал приказ младший, повернулся в кольце рук и отдался во власть чувств, что так жгли его изнутри. Всегда спокойный и непоколебимый Ноппакао едва ли не дрожал от близости. Каждый раз оставаясь один на один с этим тщедушным тельцем он испытывал калейдоскоп эмоций: от всепоглощающей любви и нежности до неизмеримой жажды сломать и уничтожить. Пока удавалось сдерживать свои порывы, но чем дальше они заходи, чем больше проводили времени, тем сильнее инстинкты требовали пометить и заклеймить своё. Чужие следы вызвали ярость, а танец ранее так вовсе с трудом контролируемую злость. Као было больно внутри, там, где у человека предположительно находится душа. Конечно, они всего лишь друзья по сексу, не ограничивали друг друга в партнерах, но отчего же так тошно и муторно. Почему так и ведет от желания на каждую чужую метку поставить свою? Искусать всё его тело? " Я думал, если доводить его до полного истощения, то этого хватит, чтобы он не пошел налево. Неужели ему мало? " — мысли старшего не видели, но могли ощутить, если повернуться. Поэтому он с радостью отдался страсти, чтобы забыться хоть ненадолго. Огромные ладони накрыл маленькие половинки. Младший подпрыгнул и скрестил ноги за спиной у старшего. Оба возбуждения соприкоснулись, отзываясь в телах волнами удовольствия. Маленькая ладонь накрыла и погладила горячее напряжение внизу. Оба застонали. От избытка чувств Као толкнулся бедрами в желании получить больше. Эрта подбросило, со смачным шлепком он впечатался в белоснежного в лучах светила ночи старшего. Всплески и брызги окружающей воды не заботили. Соленый привкус только еще больше заводил. Младший прогибался в пояснице и продолжал тереться, наслаждался происходящим. Шаловливые и юркие пальчики погладили большим пальцем головки, надавили на уретру, спустились ниже и поласкали яички. — Блять, — всё же вырвалось из Ноппакао. Он тут же начал прикусывать и целовать заботливо подставленный изгиб шеи, чтобы услышать уже не сдерживаемые стоны. Движения ускорились. Обоим до разрядки не хватало совсем чуть — чуть. Ладонь Као соскользнула с полукружия и проскользнула в расселину, чтобы надавить на вход. Парню хватило намека, чтобы с неразборчивым криком в котором Ноппакао почудилось «моё» кончить и прикусить ключицу. Пара фрикций по инерции ладонью довели и старшего до пика. Он с силищей впечатал в себя юношу. Боль смешанная с удовольствием заставила запрокинуть в беззвучном крике голову. Кадык тут же аккуратно поцеловали и прикусили. Наслаждение качало и в прямом и переносном смысле. — Пора на берег, — пробормотал Као. — Мг, — промычал всё еще кайфующий Эрт. Старший вытащил их ослабевшие и разморенные близостью тела. Гусиная кожа моментально покрыла их. Они лежали рядом, дрожали от прохлады и смотрели на звезды. " Даже поцелуи с Апом не трогают моё сердце как простое и невинное лежание рядом с ним. " — размышлял старший. " Сколько бы ни было у меня партнеров, все они и рядом с ним не стояли. Всё равно я не могу кончить, пока его не представлю, " — от холода зубы стали стучать, чтобы не выдать рвущихся эмоций, Катсамоннат накрыл лицо ладонями. — Что —то не так? — спросил Ноппакао. — Всё нормально, — глухо отозвался парень. Као это не понравилось и он попытался оторвать руки от лица, чтобы увидеть глаза. Не вышло. Тогда он попросту сел на него и дернул мешающие увидеть ладони. — Что с тобой? — обеспокоенно переспросил старший. — Ничего, — отвернулся юноша. Дорожки от непрошенных слез блестели как волны в свете луны. — Говори, — грубо приказал Као. Словно прошибло током нервы вдоль позвоночника. Сладко заныло внизу. " Черт возьми! Одно слово и я уже его хочу! " — в подтверждение слов член заинтересованно дернулся, почувствовал горячее тело старшего. — Что ты скрываешь? — мягко продолжил, тяжело вздохнувший старший, — расскажи мне. Я не буду сердиться, — пообещал мужчина и погладил кончиками пальцев чужие и свои отметки на коже. Грусть в его голосе заставила дрогнуть сердце. — Это из-за прошлой ночи? — интерес внутри Као перевешивал нежелание знать ответа. — Это тут не при чем… я вчера ходил в бар отеля и заплатил одному человеку, чтобы тот поставил пару засосов, а царапины я сделал сам… — отдаленно начал Катсамоннат. — Зачем? — облегченно выдохнув, спросил старший, не до конца понимая причину действий его любовника. Эрт перевел взгляд с накатывающих на берег волн на партнера. Неподдельное участие и забота светились изнутри. " Я пожалею об этом. Но лучше закончить всё с этим сейчас. Признаться и переболеть, " — проносилось у маленького человека в голове. — Ты… мне… нравишься больше, чем позволяют приличия, — выпалил он последнее на одном дыхании. Эрт был совершенно без понятия почему произнес признание именно так. Получилось как в какой-то не то дораме, не то книге. От удивления у старшего брови полезли в гости к волосам. — Серьезно? — переваривая фразу, с волнением только и спросил Као. — Нет, блять, подшучиваю, — разозлился и взъярился Катсамоннат, — конечно, серьезно. — Тогда всё хорошо, — ласково произнес он и погладил лоб, отодвинул мешающие прядки. Эрт перестал понимать мир. Он только что признался парню- партнеру по съемкам, что тот ему нравится больше, чем просто человек, а тот говорит «хорошо».- Потому что ты мне не нравишься, — сердце бухнуло и разбилось.- Я люблю тебя. Глаза Эрта стали как большие блюдца. Рот раскрылся. Сам он замер, не веря в происходящее. Голова старшего приблизилась и невинное соприкосновение губ заставило оба сердца биться учащенно и радостно. — Придурок. Напугал, — отрывисто выпуская застывший воздух в легких, прошептал младший и притянул любимого для нормального, а не целомудренного поцелуя. — Пойдем в номер. Прохладно. Еще заболеешь, — в перерыве между яростными и жадными касаниями губ просит старший. Сам же гладит желанное тело, заставляет младшего улыбаться. — Не страшно, — звучит тихий ответ. — Теперь у меня есть тот, кто будет заботиться, если заболею, правда?

***

Как только с мягким и тихим хлопком закрылась дверь Флюк оказался в крепких объятиях Ома. — Что еще я о тебе не знаю? — ревностно спросил младший. — Пи Ом, — протянул- пропищал как умеет лишь старший. — Я серьезно, — заглядывая в глаза, заставляя маленького человека запрокидывать голову, утопать. — Ну…- Флюк смущается и краснеет, — есть кое-что, что я хочу попробовать, — всё же признается он. — И почему я узнаю об этом от других? — не обращая внимания на детали переходит к главному и вопросительно выгибает брови с легкой улыбкой. — Потому что мне стыдно! — с выкриком парень пытается освободиться, но у него совершенно ничего не выходит. — Кто тебе сказал, что фантазии — это стыдно? Покажи мне пальчиком и я его прихлопну, — шепотом на ушко сообщает молодой человек. Краснота только усиливается. — Это не ты мечтал о…- бормочет себе под нос в конце и совсем неразборчиво. — Я тоже много о чём мечтаю. Ты же поможешь мне это воплотить? — проникновенный тон заставляет прикусить от искушения нижнюю губу. — Ну, же, — подталкивает открыться, — расскажи. — Ну, — стесняясь, повернулся он в кольце рук и уткнулся в грудь, расстегивает пуговички, — как-то раз, еще до знакомства с тобой, мы с Эртом по пьяни попробовали… — Что? — не выдерживает Ом молчания. Его забавляет реакция старшего. — Порку, — едва слышно выдает, а после, собрав все силы, договаривает в тишине, нарушаемой гулом биения сердца.- С игрой в господина. — Вау! — только и может от ошеломления выдать Титиват. Он конечно тоже не монах, разное пробовал, но на словах старшего вкупе с Катсамоннатом фантазия пасует. — Всё не так! — поспешно пытается разъяснить непонятное. — Просто мы выпивали и играли в «Правда или Действие». Эрту выпало отшлепать меня, а после мы разыгрывали сценку, где я был господином, а он слугой и… мне понравилось. Я даже как -то тебя представил и…- Натат замолк, прикусил язык. Он явно сболтнул много лишнего. — Забудь, — он снова попытался сбежать и естественно ничего не вышло. — Интересно, — протянул над самым ухом Титиват, — очень интересно, что ты там нафантазировал? — Робко подняв от злополучной пуговки глаза, Флюк наткнулся на лукавый взгляд. — Попробуем? — Ты согласен мне подчиниться? — удивленно громко прошептал старший. — Почему бы нет? Младший толкнул парня на кровать. Негромкий плюх и маленький человек уже сидит расставив ноги. Длинные ресницы забавно хлопают. Темные глаза младшего плутовато блестят в свете ночников. Большие пальцы специально медленно расстёгивают пуговицы рубашки. Флюк с открытым ртом смотрит стриптиз без музыки, а именно так называется то, что вытворяет его партнер. Возбуждение медленно нарастает. Желание содрать мешающие наслаждаться накаченным телом тряпки сжигает изнутри. — Чего желает господин? — глубоким грудным голосом вызывает дрожь в теле младший. Его ладони уже расстегнули бриджи и специально большими пальцами проникли под резинку трусов. Флюк сглатывает, но включается в игру. — Минет, — властно заявляет старший, шире расставляет ноги и откидывается на руки. Походкой от бедра дефилируют Ом к Натату, на секунду застывает перед любимым, дает время полюбоваться на накаченные мышцы преса, четко очерченные косые мышцы, выглядывающие косточки бедер. Блядская дорожка волос так и манит руку, чтобы её погладили и спустились ниже. Флюку с трудом удается удержать себя от того, чтобы не распустить руки и приняться самому самозабвенно выцеловывать, а после и отсасывать уже так и выпирающую плоть. Титиват решается на провокацию, когда видит блестящие от возбуждения глаза внизу и обозначает снятие остатков одежды. Тут же маленькие ладошки накрывают его руки. — Не так быстро. К тому же я не разрешал. Ты должен спросить разрешение. -От тихого, уверенного, требовательного тона нехило ведет. Ом только кивает. В горле пересохло и он судорожно сглатывает. — Раздень меня, — звучит команда. Титиват выполняет приказ осторожно и молча. Ему всё больше нравится происходящее. Тем более, пока снимаешь одежду можно беззастенчиво касаться бархатной кожи кончиками пальцев или ребром ладони. У Флюка от такой невинной ласки волосы дыбом встают там, где сохранились. " Блять! Он еще ничего не сделал, а я уже кончить готов! " — истерично орет у себя в голове маленький человек. Он прикусывает нижнюю губу и медленно её отпускает. Глаза Титивата ловят этот жест, когда аккуратно складывают футболку. Томление обоих усиливается. Чтобы снять шорты молодой человек становится на колени, умело разделывается с замком и беззвучно просит приподнять бедра. Шуршание одежды нарушается прерывистым дыханием обоих. Кончики пальцев на ногах так и норовят подогнуться, когда Ом специально с хищной улыбкой проходится ладонями по ягодицам и бедрам медленно и даже лениво снимая последние детали. От нахлынувших ощущений Флюк раскрывает в немом крике рот и запрокидывает голову назад. Живот ходит ходуном. Внизу всё объято пламенем пожара желания. Титиват же специально откладывает жаждуемы прикосновения к плоти. Подчеркнуто неторопливо складывает шорты. Натату орать благим матом не пристало, но как же хочется. — Позвольте приступить, господин, — просит Ом, а в глазах танец всех чертей Ада вместе взятых, улыбка так и норовит добраться до ушей. Старшему ничего не остается как повелительно кивнуть. Сидящий на коленях младший сгибается и от вида позвонков, выпирающих из-под натянутой кожи, желание немедленно спустить растет в геометрической прогрессии. Большие ладони погладили дрожащие белые бедра с внутренней стороны, как бы говоря " не бойся ". Язык пробуем вкус, несмело скользит по головке. Рецепторы улавливают солоноватый вкус. — Глубже, — звучит повелительная команда. Язык проходит по кругу, облизывает вокруг дырочки. Рот засасывает головку. Мягко надавливает губами. Рука поглаживает вверх-вниз, перебирает поджавшиеся яички. Стон сверху звучит как музыка для ушей Титивата. Мускусный запах ударяет в нос. Ом заглатывает глубже, проскальзывает языком по венкам ниже, до середины, помогает себе рукой. Темная макушка усердно маячит у старшего перед глазами. Флюк не сдерживается, запускает руку в мягкие и шелковистые черные волосы. Взгляд темных глаз в сумерках ночника ещё больше распаляет. Красный то ли от смущения, то ли от желания Натат сжимает с силой простынь. Одежда неприятно давит и липнет внизу. Возбужденная плоть беззастенчиво течёт естественной смазкой. Младший решает подтолкнуть старшего. Пальцы спускаются ниже и по кругу обводят красный вход, мягко надавливают. Вторжение не остаётся незамеченным. Флюк всхлипывает, захлебываясь собственной слюной и всё же просит. — Возьми меня. — Господин, — у Ома хватает ещё терпения и выдержки, чтобы продолжить ролевую игру. — Я не ослышался? Произнесите чётче? — Возьми меня, — громко выкрикивает приказ. — Как пожелаете, господин? — соблазнительным тоном продолжает дразнить младший. Положив голову, прижавшись щекой к внутренней стороне бедра, продолжает надрачивать член, стоящий по стойке "смирно", хотя и сам уже на грани. — Спереди, сзади, на боку? — От представленных фантазией картинок уносит башню разума. Кажется смазка стала выделяться сильней. — Членом или языком? — Вопрос, заданный глухим голосом с хрипотцой, вышибает последние пробки смущения. Флюк яростно дёргает Ома за волосы вверх. Безумно сверкает глазами и властно произносит: — Языком, — с таким лицом полным решимости, что кажется идёт на Голгофу. Довольный оскал парализует лицо младшего, но он выдаёт лишь «слушаюсь» и спускается ниже. Несильно надавливает, заставляет откинуться Натата назад, раскрыть ноги шире, беззастенчиво проводит носом по возбужденному мужскому достоинству, вдыхает будоражащий нервы аромат, чтобы не жалея слюны добраться до ануса, слышать как тонкие пальчики скребут в бессилии от наслаждения простынь и бормочут бессвязный бред. Тхиват отдается процессу с душой. Со смачными хлюпами вылизывает и трахает дырочку уже подмахивающего бедрами навстречу старшего язычком. Надолго старшего не хватает. Ведь Ом и не думал прекращать наглаживать плоть. Удовольствие накрывает его с головой. Он, не сдерживаясь, кричит и изливается младшему в кулак. Всё его тело подрагивает в оргазменных конвульсиях. Пальцы на ногах поджимаются. Грудная клетка, как и живот , ходит ходуном. — Это было прекрасно, — только и может отрывисто между вдохами выговорить непослушными губами. — Господин, разрешит? — Младший уже на ногах. Его тело тело подрагивает в предвкушении. Только сейчас Натат замечает и огромное пятно, и выпуклость. — О, Боже! — Парня вновь прошибает стыд, ведь он совсем забыл о комфорте партнёра.- Конечно, — едва слышно выскальзывает с губ. В ту же секунду Ом сбрасывает мешающую и уже натирающую одежду. — Господин поможет? — жалобно просит, тут же ставит согнутую в колене ногу по правую сторону от тела. Флюк завороженно смотрит на огромный, жёстко стоящий член с выступающими голубыми венками, багряной головкой, что истекает смазкой. Как загипнотизированный накрывает её маленькой ладошкой, чтобы несмело начать приятную ласку, даже приподнимается корпусом ответно поласкать яички. Умело засасывает и надрачивает. Взгляд Титивата неотрывно сопровождает каждое действие. Силу прожжения Натат ощущает макушкой. Он ловит ошалелые и сумасшедшие омуты своими и напоказ вылизывает и погружает в рот пальцы, что только что касались возбуждения. Это становится последней каплей. С рыком и болезненным стоно- криком Ом спускает. Капли спермы попадают на лицо. Старший облизывается как перед десертом, хотя его глаза плотоядно блестят. У младшего подрагивают мышцы бедер от пережитого. — Затрахаю, — хрипло грозит сверху молодой человек, но ответная улыбка свидетельствует, что он не против такого продолжения ночи.

***

До полуночи еще полчаса, а сон так и не идет. Переворачиваясь с бока на бок, Сиват пытался уплыть в страну Морфея. Одиночный номер наполнял лишь шум мерно работающего кондиционера. Стук в дверь прервал томительное глазенье в стену. На пороге перед раздраженным Нью стоял прислонившийся к косяку Яхт. — Выпьем? — устало одной рукой приподнял он литровую бутылку с виски. Для принятия решения старшему хватает пяти секунд. Он отступает в сторону и жестом приглашает войти. Младший тут же находит стаканы и разливает напиток. Сиват достает лед из морозилки маленького гостиничного холодильника. — Откуда? — разглядев марку виски, удивленно вопрошает Нью. — Там уже нет, — Яхт не сильно настроен на диалог. Они расположились на полу. Маленький журнальный столик служит прекрасной подставкой для выпивки. Огромная плазма крутит попеременно то клипы, то дурацкие новости. Спину подпирает диван. В полумраке ночника по- своему уютно. Молчание не напрягает, укрывает своими заботливым одеялом. Холодный виски обжигает горло, устраивает огненный бунт в желудке. — Так, — решает всё же поинтересоваться старший, — все же? — Сурат поворачивает голову на голос.- Зачем пришел? Младший отворачивается обратно к телевизору, где крутят как назло клип Буна по заказу фанатки. Сурату хочется наорать, избить или вообще изломать того, кто бередит его сердце, того, кто даст надежду и тут же безжалостно её отберет, того, кто разбивает и собирает его сердце уже под сотню, если не больше, раз. Но он молчит и вальяжно разваливается, пьет обжигающий горло льдом виски. — М? — напоминает Нью о себе. — Алкоголизм — страшная болезнь, — мудро изрекает Яхт. — А вдвоем болеть веселей? — поддевает Нью. Сурат фыркает, но наполняет пустые стаканы. Уголки губ у обоих приподняты. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели», — сказал бы Остап Бендер да только его нет. — Зачем пришел? — продолжает пытать Сиват. Ему конечно тоже не спалось, но глушить бессонницу алкоголем последнее дело, полезнее уж мозг работой догрузить. — Надоело охи, вздохи слушать, — называет одну из причин, про себя добавляет «чужих людей. Твои я бы с удовольствием ловил». Грустный тон заставляет Нью удивленно поднять бровь. — Ты же с лимончиком любишь? — провокационно улыбаясь, заговорщицки начинает Яхт, — не хочешь до ресепшена прогуляться? Или за колой? Сиват почти выпаливает «Зачем, если позвонить можно?», когда Сурат активно заигрывает бровями и отправляет его в путешествие. Первые двери он проходит быстро, но громкий вскрик заставляет притормозить. " Номер ОмФлюков. Что у них происходит? Дурят? " Долгий и протяжный стон с рыком заставляет смутиться. Максимально тихо Сиват движется дальше. У следующей двери слова «еще» и «глубже» командным тоном Эрта так и совсем вгоняют в краску. Из-за двери БунПремов, слава Будде, слышно лишь ритмичное постукивание кровати. Дверь номера Сурата могильно молчит, что неимоверно радует, поэтому Нью разворачивается, пробегает как ребенок от призрака обратный путь. Дверь захлопывает и переводит дыхание. Сзади доносится лишь смех. — Блять! А так сказать нельзя было? — взвинченный старший моментально сбрасывает напряжение на младшего. Даже боль не чувствует от осознания, что объект любви с другим. Смирился и примирился за несколько часов. — Так же круче! — выдавливает между фырканием и смехом. Как только не подавился еще льдом во рту? Сиват проходит к столику и отбирает бокал, залпом выпивает. Яхт даже промычать «Это мой!» не успевает, махает рукой и берет бокал Нью, чтобы также опустошить. — Пиздец, — произносит старший, тупо уставившись в голубой экран. Там показывают клип is This Love Тома Исара и Сеинта. Сцены Файтера и Тьютора с ручкой болью с отзываются в груди. — И что мне с этим дурдомом делать? — Риторический вопрос летит в пустоту. Сурат молчит, греет в руках бокал. — Свадебное агенство прям, а я в нем тамада, — ворчит Пи, Нонг не выдерживает и прыскает со смеху. — Не, ну а что? — возмущенно смотрит на него и развивает мысль дальше.- Не так что ли? Кругом одни сплошные парочки! — Возмущение не наигранное. — Сапожник без сапог? — поддевает Яхт. — Ой да, — махает на парня Сиват рукой и опять залпом выпивает напиток. Сурату не остается ничего как последовать примеру. После вынужденной паузы (Дыхание у обоих от крепкого алкоголя сперло.) вопрос Яхта как гром посреди пустыни. — Так может пора самому остепениться? Нью закашливается. Сурат заботливо стучит по спине скорее мешая, чем помогая. — Что ты имеешь ввиду? — сдавленно и сипло выжимает из себя Нью. — Давай встречаться, — Яхт решает идти ва-банк, сколько можно уже ходить вокруг с намеками разными? Пи правда не понимает или притворяется специально? Если бы Сиват успел отпить, громкое «пфф» и брызги на полкомнаты были бы обеспечены. Однако в последнюю секунду бокал с изящной кистью затормозил. — Ну и шуточки у тебя! — выдал Нью, — Весь день над всеми угараешь. Только давай не со мной, ок? Молчание после комментария заставило старшего повернуть голову. Глаза младшему печально и грустно смотрели на него. Яхту даже стало немного обидно, что его слова не воспринимают всерьёз. И он добавил: «А если я не шучу?» — Ты пьян. Не неси чушь! — сделал ещё один глоток Сиват. — Пьян значит, — Сурат демонстративно отвел правую руку в сторону, а затем коснулся указательным пальцем до кончика своего носа. — Вот, смотри, почти не промахиваюсь! Старший смотрит на своего гостя со взглядом «Что ты, мать твою, делаешь?!» — Всё ещё не веришь? — продолжает младший, теперь уже другой рукой касаясь своего носа. «Он, что, серьёзно?» — постепенно доходит до подкорки мозга Нью. «Нет, не может быть» , — крутит головой режиссёр и снова хватается за стакан, но не успевает его поднять. Тёплая, мягкая рука Яхта опустилась на запястье Нью и медленно поглаживая её большим пальцем, Сурат рискнул сделать ещё одно предложение: — Может… — не отводя глаз от руки, начал он, — нам попробовать заглушать боль другим способом? — приподняв брови, младший уставился прямо в глаза своему собеседнику. — Это каким же? — все ещё не понимая намёков, продолжал тупить Нью и вырвал свою руку из плена для очередного обжигающего глотка виски. — Например… — ладонь Яхта, что недавно гладила руку старшего, перешла на внутреннюю часть бедра под журнальным столиком и плавно устремилась к паху, — Массажем… — О, массажи я люблю! — перебивает Сиват, старается не замечать руку младшего на своём бедре. -… половых органов, — уже не выдерживая, договаривает Сурат и запускает свою ладонь в трусы Нью. — Ты… — не может подобрать слов старший, но не отстраняет от себя своего гостя. — Чем мы хуже остальных? — все ближе придвигается Яхт, не отрываясь от «массажа» члена. «И правда?» — призадумался Нью.- " Может отпустить все? Хуже уже не будет. " — Не смотри так на меня, — почему- то засипел Сиват, — ты — мой любимчик, но… — Но Пи отдал сердце другому и он его разбил, — заканчивает Сурат за старшего, тот даже не отнекивается или как в манге, не протестует в стиле «что за?» и «откуда тебе это известно?», лишь понуро кивает головой и горько хмыкает. " Дожили. Даже младший всё понял, что уж про остальных. " — Даже если ты отверг меня, я всё равно буду рядом. — Строгость никуда не уходит из голоса младшего.- Позволь мне ухаживать за тобой? Яхт, легко касаясь левой рукой щеки, вдруг оказывается совсем рядом. Ладонь Нью накрывает его. Смотреть в глаза в глаза совсем не больно. Темные омуты с каплей грустинки затягивают и манят, шепчут: «поддайся» и «упади в нас». Голова сама без участия тела наклонилась. Дыхание носит отголоски выпитого алкоголя. Нос к носу. В голове у Сивата щелкает переключатель на режим «ебись оно всё конём троянским». Правую руку Сурата потряхивает. Он в любой момент готов включить заднюю, принять боль отказа. Но старший прикрывает веки и еще больше наклоняет голову. Когда Яхт касается давно желанных губ, то шумно втягивает воздух, ласкает кожу головы мягкими надавливаниями. Нью уносит от нежности. Ласковый и нетерпеливый поцелуй перерастает в бурю и борьбу за главенство. Сурат уверенно ведет. Бокал Сивата с глухим стуком летит на пол. Обоим плевать, что коричневая жидкость пролилась. Лопатки Нью со стуком касаются пола. Стон вырывается сам собой. Яхт оттягивает нижнюю губу. Удовлетворённо смотрит на красного и разгоряченного старшего, замирает всего на десяток секунд, чтобы, нависнув, начать уже совершенно другой поцелуй — яростный и глубокий, пошлый и дразнящий. Выпитый алкоголь творит своё черное дело. В голове у Сивата шумит. Кровь бежит со скоростью сумасшедшего, да и сам он чувствует себя пациентом желтого дома скорби. «Это же твой младший! Остановись! Что ты творишь?» — кричит совестливая часть в голове. Только сегодня на свободу вырвались демоны. Именно ими можно объяснить то, что творит старший в попытке забыться. Рука на затылке притягивает младшего ближе. Сам раскрывает ноги шире и беззастенчиво прогибается в пояснице и потирается об нависающего, пока его рот активно не то вылизывают, не то трахают. У Сурата едет крыша от ощущения вседозволенности. Сердце шепчет: " Хоть одна ночь, но моя! " И Яхт поддается и заходит намного дальше поцелуя. Скользит ладонью под футболкой, пересчитывает пальчиками выступающие от вечного недоедания и плохого самочувствия ребра, очерчивает аккуратно соски по кругу, легонько царапает живот и улыбается, когда чувствует как ответно с силой сжимает обманчиво хрупкий старший. — Последний шанс сбежать от меня, — останавливается и с закрытыми глазами предлагает нонг. Пи только усмехается, глядя на это и провокационно толкается бедрами. Стояк Яхт отчетливо прочувствовал. Действия окончательно срывают башню. Гораздо меньший Сурат с легкостью поднимет Сивата, чтобы дотащив, тут же швырнуть на кровать. Та даже не скрипнула от такого насилия над собой. А вот Нью струхнул, увидев как засветились безумием глаза Яхта. Как кот дорвавшийся до валерьянки Сурат раздевал и вылизывал свой деликатес. Боязнь Нью, что его сейчас без подготовки возьмут и порвут нахрен — не оправдалась. Руки младшего блуждали по оголенному торсу, а пухлые губы покрывали поцелуями хрупкую, тонкую шею старшего, иногда то, засасывая, то покусывая в порыве страсти. Нью лежал и тихо постанывал от получаемых ощущений. Заряды возбуждения током проходили сквозь все его тело. Поцелуи с шеи перешли ниже до ключиц и сосков, а свободная рука поглаживала бедро, осторожно поднимаясь и вскоре касаясь чувствительной промежности сквозь тонкую ткань оставшихся трусов. Затем пальчики принялись стягивать последнюю часть одежды с тела старшего. — Почему ты все ещё одетый? — поинтересовался Нью, понимая, что только он один сейчас лежит голый, а младший как будто даже и не торопится раздеваться. — Хочу растянуть удовольствие. — Ну нет, я уже не могу! — немного отталкивает Яхта назад Сиват и встает на колени. — Надо срочно это исправить! — произносит Нью сексуальным голосом и срывает в спешке футболку, а затем и все остальное. Внутри старшего разгорается огонь, то ли от выпитого, то ли от возбуждающих поцелуев своего гостя. Яхт слегка опешил, но все равно поддался этой незапланированной спешке и подключился к раздеванию. И вот оба стоят на коленях, друг напротив друга совершенно без одежды. Пару секунд, и губы одного со всей страстью врываются в другие, затем подключаются руки, что ласкают части тела одни за другим. Тела сплелись так, что казалось разъединить их в этот момент невозможно. Яхт решается на следующий шаг и произносит слегка приказным тоном на ушко старшему: « Развернись!». Нью молча повинуется. Разворачивается спиной к Сурату, эротично сгибается вперед и встает в коленно- локтевую, как бы намекая своей позой «Если ты меня сейчас не трахнешь, то страдать сегодня будет не моя жопа, а твоя». Больше тянуть не имело смысла. Пальчиками Яхт аккуратно проник меж булочек старшего, предварительно смочив их своей слюной, и принялся потихонечку растягивать своего партнера. До ушей младшего доносились едва уловимые стоны, которые так и хотелось сделать погромче, но он боялся сделать больно. — Ты как? — обеспокоенно спросил младший. — В порядке, продолжай! Слишком давно не было секса у Нью, поэтому как бы Яхт ни старался, боль все равно захватывала его, но Сиват в этом не признавался, ведь на самом деле это заводило ещё сильнее. С каждым новым пальцем, частотой и глубиной проникновения соски старшего, ровно как и его член, становились все тверже и тверже. Волны наслаждения заставили тело дрожать от удовольствия. — В тумбочке, на первой полке… — сипло произнес Нью. У Сурата, конечно, был с собой свой презерватив на такой случай, но до тумбочки рядом с кроватью было намного ближе дотянуться, нежели до шорт, валяющихся где-то в метре от нее. — Да ты у нас запасливый, — с неким удивлением сказал младший, открывая дверцу тумбы, — у тебя даже смазка имеется, что ж ты раньше не сказал? — Хотел растянуть удовольствие, — послышался тихий ответ. Яхт только ухмыльнулся и, натянув на свой член презерватив, смазал его смазкой. В голове закралась мысль, которую он захотел проверить. — А мне кажется, ты- мазохист, — прошептал на ушко старшего Сурат и, резко войдя в разработанное нутро как можно глубже, замер. Нью выгнулся в спине и гром вскрикнул. — Судя по мурашкам на твоем теле, я угадал, — добавляет Яхт, поглаживая бедра Сивата. — Как ты догадался? — Ты не сказал, что у тебя есть смазка, — медленно вышел почти до конца младший и с новой силой проник обратно во всю длину. Довольный протяжный стон Нью грел уши. — И ты не умеешь врать, — добавил Яхт и снова повторил тот же прием. Широкая ладонь младшего с замахом впечаталась в аккуратную ягодицу. Всплеск боли подстегнул наслаждение. На белой и бледной коже отпечатался красный след. Неожиданно для себя Сурат поймал волну удовлетворения. Он повторил. — Еще! — резво вошел во вкус старший. Яхт наклонился к манящим острым лопаткам. Когда он резко вогнал свое возбуждение в разработанную дырочку, то прикусил одну из них. Судорога прошлась по телу старшего. Его выгнуло еще больше в пояснице, а рот раскрылся в немом крике. — Пи, да ты оказывается похотливая сучка, — Сурат снова шлепнул и точно проехался по простате членом, — развратный и ненасытный старший, — прошептал парень прямо в ухо.— Но мне так даже больше нравится.— Дыхание его было неровным, сказывалась крайняя степень возбуждения. Уши горели от услышанных слов, а член стоял еще крепче чем камень. Горло, как и губы, пересохло, но тихие стоны и вскрики еще вырывались с хрипами. Ягодицы пылали от шлепков. Завтра не имело для старшего значения, только сегодня и только голый кайф. — Давай, согласись на мое предложение! — не то уговаривал, не то требовал нонг. Сиват подошел близко к краю пучины блаженства, только Яхт не пустил его. Он пережал член у основания. Шепчущий сбивчиво голос сменился требовательным тоном. Каша в сознании и жажда удовольствия толкали удовлетворить шантажиста. Нью сдался и прошептал негромкое «да». Амплитуда толчков увеличилась мгновенно. Сурат безжалостно таранил простату. Бешеный ритм вкупе с энергичным надрачиванием быстро подвели Сивата обратно к краю бездны. Последней каплей послужил укус второй лопатки. Нью прогнулся до хруста в пояснице и замер, изливаясь. Член толчками выплевывал белесую жидкость. Яхт нарастил темп еще больше. Податливое после оргазма тело рухнуло на покрывало. Руки больше не держали, а бедра дрожали от пережитого только что. Сурат с короткими интервалами сделал несколько жестких толчков, принося дискомфорт принимающему, и укусил в основании шеи. Его тело подрагивало, а презерватив внутри наполнялся, еще больше распирая проход. Сиват кончил на сухую от совокупности ощущений. — Еще? — едва восстановив дыхание, поинтересовался младший, перестав придавливать своим весом хрупкого Пи. Видимо дурман в голове Нью никак не хотел уходить, иначе чем объяснить свои слова он не знал. — А это всё на что ты способен? — язвительно просипел он. Яхт хмыкнул, вышел наконец-то из него, снял презерватив, завязал его узлом и не прицеливаясь отправил в урну. «Попал, судя по шлепку, » — подметил старший, опустив ноющие бедра и распластавшись на кровати словно морская звезда. Яхт тем временем натянул новый гандон, деловито смазал его припасенной старшим смазкой, а затем быстро перевернул безвольную тушку и стремительно притянул к себе. Сидя на пятках, Яхт оценивал открывшийся вид и заводился все больше, хотя рядом с Пи младший братец всегда имел приподнятое настроение. Раскрасневшиеся щеки, лихорадочно блестящие глаза, белесые капли спермы на животе, аккуратная светлая блядская дорожка к стильной интимной стрижке в области бикини, гладкие бритые ноги и уже заинтересовано подрагивающий член. Коварно улыбнулся Сурат. — Тогда продолжим, — со чпоком входя обратно, констатировал парень, — до полного удовлетворения. Больше слов не прозвучало. Комнату заполнили звуки шлепающихся друг об друга тел и клипы, тихо играющие на фоне. Пробуждение для Нью не было таким сладким как прошедшая ночь. Голова трещала так, будто вчера он опустошил винно-водочный завод, а не половину бутылки виски на двоих. Потихоньку встав с кровати, Сиват направился в ванную. — Блять! — выругался старший, наступив на бокал, что вчера полетел на пол. Поняв, что своим матом разбудил младшего, Нью поднял на журнальный столик бокал и быстро поспешил в ванную, игнорируя прострелы в пояснице и вообще любую боль. Сиват заперся изнутри и, упираясь саднящими лопатками в дверь, скатился на пол. От осознания, что они вытворяли ночью, стало как-то неловко. «Как теперь смотреть ему в глаза? Как себя вести?» — поток подобных мыслей крутился как водоворот в омуте в башке старшего, но его прервал стук в дверь. — Впустишь? — тихо поинтересовался знакомый голос. Ответа не поступило, и Яхт, понимая причину такого поведения старшего, начал разговор первым. — Ты же понимаешь, что теперь уже не будет все как прежде? — И что ты предлагаешь? — послышался сиплый вопрос из-за двери. — Нуу… как минимум мы — любовники… — А как максимум? — продолжил с любопытством Нью. — Как максимум — …. любимые. Я — твой, а ты- мой, — со страхом произнес Сурат, надеясь на второй вариант. — Это будет эгоистично по отношению к тебе, — настаивал Пи. — Почему же? — Если я соглашусь… для меня это… — тяжело вздохнул Сиват, не зная, какие подобрать слова, — как будто я тобой пользуюсь, чтобы забыть другого… — шелестел к концу фразы его голос. — Так а я что? Против? — Так неправильно, — из последних сил сопротивлялся старший. — Где написано как должно быть правильно? — продолжал убеждать Яхт, не теряя надежды на первый вариант. Да, давить и вынуждать — нехорошо, но в его понимании, в любви все средства хороши. — Яхт, я…— слыша, лишь одну интонацию, Сурат знал, что тот произнесет. — Нью, — жестко пресек жалобный тон Нонг, — мы в отношениях. —Конрастно спокойно и уверенно заявил парень.—Ты сам согласился вчера, — напомнил он о диалоге в кровати. — Теперь ты — мой, а я — твой бойфренд. Нью замер под дверью. От голоса Яхта по телу прошли мурашки с кулак, а мозг вкинул картинку согласия. «Я же не знал!» — так и хотел заорать Сиват по поводу вчерашнего «да», но не закричал. Он тяжко вздохнул. — Ты же… — Нет, — категорично отрезал младший, но смягчившись, добавил, — от попытки еще никто не умирал. Давай просто попробуем, хорошо? — Его слова не ждали ответа.— Прими душ, а я пока закажу завтрак в номер, нам скоро выезжать. Сиват различил угасающий топот шагов и уронил голову на грудь. Жутко хотелось разреветься, а еще лучше сдохнуть, но, зная Сурата, даже в подземном царстве Аида Нью не будет от него покоя. «В конце концов он уже большой мальчик, » — почему-то при слове «большой» вспоминалось его нехилое мужское достоинство и так саднящая сейчас задница. Мозг подкидывал одну пошлей другой картинку, но Сиват себя оставил — не время. — Посмотрим, что из этого выйдет, — пробормотал он себе под нос и пошел собираться. Завтрак, как и расписание на день, никто не отменял.