Снейпрель (сборник драбблов)

      Ранним утром в небольшой кофейне пусто. Я, немного сонный, как обычно по утрам, привычно готовлюсь к работе — протираю кофемашину, холдер, проверяю сиропы и специи, и вдруг задумываюсь о цикличности и повторяемости жизни. Всех своих постоянных клиентов я знаю в лицо, как и время, в которое они обычно приходят.       В девятом часу, например, придут три девушки-студентки, закажут латте или капучино в маленьких стаканчиках, и одна из них, невысокая хохотушка, обязательно спросит, сколько ей осталось до бесплатной порции. Получив ответ, что сегодня только второй или третий стакан, она привычно скривит губки, а потом снова мне улыбнётся, и подружки уйдут, и одна, та, которая повыше, непременно тряхнёт волосами, словно привлекая мое внимание. Или мне только хочется думать, что хоть кто-то флиртует со мной?       В обед, примерно с двенадцати и до двух, настанет черёд офисных работников. Они буду забегать, кто-то быстро, чтобы допить ещё дымящийся капучино у компьютера, листая соцсети, а кто-то и перекинется со мной ничем не значащими фразами типа: «Сегодня холодно, да?» или «Вышел новый фильм в кинотеатре, вы уже смотрели? Жена тащит, а я сомневаюсь, ведь…»       Когда окончится время обеда, начнётся затишье, и я наконец смогу почитать книгу или написать сообщение старому школьному другу, а может, и свой рассказ напишу. Да, я пишу немного, пробую. Всё по настроению, но некоторым нравится, да и муза, знаете? Прицепится и не отгонишь, пока не напишешь, хоть план, хоть набросок, а потом, глядишь и…       — Мне эспрессо, пожалуйста, — худая бледная рука протягивает мятые купюры и мелочь. Я поднимаю глаза. Парень, чуть старше меня, худой и бледный, чёрные отросшие волосы, кажется, давно не мытые, чуть крючковатый нос, поношенная одежда. «Ясно, — думаю, — зашёл погреться — на улице ранняя весна и ветер пронизывает до костей, и ещё дождь начался».       — Добавить что-нибудь? Корицу, сироп, или?..       — Ничего, — перебивает он меня, я киваю и принимаюсь за работу, спиной чувствуя его любопытный, прожигающий взгляд. И чёрт меня дёрнул, но почему-то я решился от себя добавить в его кофе корицу и ещё кое-что, о чём лучше не говорить — секретный рецепт.       Закончив с кофе, я протягиваю ему стаканчик, он молчит немного, затем, словно собираясь с духом, отпивает совсем немного, морщится       — Простите, а сахар можно?       С лёгкой улыбкой я протягиваю ему пару пакетиков сахара и краем глаза наблюдаю как он, растворив оба, быстро мешает их маленькой ложечкой, а затем пьёт, обжигаясь, крохотными глотками и словно не желает уходить…       Он заходил потом, несколько раз в неделю, всегда утром, всегда заказывал эспрессо и сидел, молча пялясь на меня и на то, как я работаю. А я каждый раз по собственной глупости или из жалости добавлял что-либо в его кофе, чтобы ему было повкуснее. Его пристальный взгляд раздражал немного, ну а что я мог сказать? Уйдите, не смотрите? Невежливо. Вот и терпел, пока в один из дней он не заговорил со мной. Точнее, сказать по правде, это я заговорил с ним, привычно поправив очки.       — Не выспался? Готовишься к сессии? — спросил я однажды, когда он был особенно бледен и рассеян. Что сейчас сессия, я знал — и от подружек-тройняшек (как я называл их про себя), так и потому, что сам закончил учёбу только год назад, правда, в карьере не продвинулся. Так сложилось.       — Да так… — протянул он, и я уже отвернулся было к кофемашине, как он продолжил тихо. — Опять из-за отца не спал. Мечтаю заработать денег и свалить из этого дома, ненавижу его — алкоголика!       Ну а что мне было ответить? Своего опыта не имелось, да и грузиться не хотелось совсем, поэтому я лишь буркнул: «Угу» и разговор закончился. Черноволосый парень как-то сразу сник, уткнулся в свою кружку, быстро допил кофе и ушёл, на ходу накидывая капюшон тонкой ветровки.       Его не было, наверное, две или три недели, и я как будто... скучал по нему, нелепому и угрюмому, хотя он даже волосы мыть начал, в последние пару раз они так красиво развевались от ветра, когда дверь кофейни распахивалась…       В тот обеденный перерыв я решил навестить знакомую девочку из кофейни напротив, Джинни Уизли, просто было настроение поболтать и всё такое. Солнце светило — всё же было лето. И вот в середине разговора я вдруг чувствую, что кто-то стоит за моей спиной, отхожу в сторону, чтобы не мешать ей работать и вижу его, того парня, что приходил ко мне по утрам.       — Ну, не буду тебе мешать, — говорю я Джинни и намереваюсь отправиться к себе, перерыв заканчивается, как вдруг тот черноволосый смотрит на меня и говорит, скрывая неуверенность:       — Сделаешь мне кофе? Он у тебя всегда такой вкусный.       Я удивлённо смотрю сначала на него, потом на Джинни, она хихикает и машет рукой — идите, мол, а я стою в полном шоке и не понимаю — что вообще происходит?       И мы возвращаемся в кофейню, я, как обычно готовлю для него эспрессо, а он отодвигает и говорит, пытаясь заглянуть мне в глаза, и я впервые замечаю, что у него глаза, как тот самый чёрный кофе:       — Я ненавижу кофе, — и улыбается, буквально уголками губ, и я в ответ так глупо улыбаюсь. И мы стоим и смотрим друг на друга, пока не зазвонит у двери колокольчик. Услышав, что зашёл посетитель, он на секунду придвигается ко мне через барную стойку и говорит:       — Но ваш кофе невероятно вкусный, почему?       И сам не зная зачем, я вдруг выпаливаю, а сказав, быстро отворачиваюсь, чтобы он не увидел моего залитого краской лица:       — Потому что я добавил туда любви.       Ну зачем я это сказал? Бред же, правда?       А потом мне всё же приходится повернуться обратно, ведь новый посетитель, да и вообще. И вот я поворачиваюсь, и смотрю в его почти чёрные глаза, которые засасывают, словно в воронку, в чёрную дыру, и впервые мне хочется довериться и покориться им… Тогда он поспешно протягивает свою худую, бледную руку и тихо шепчет:       — Северус.       — Гарри, — так же тихо отвечаю я, пожимая руку в ответ, и словно весь мир замирает, мне не хочется больше всего этого — кофе, клиентов, сиропов и всего прочего, а хочется вот так держать его руку и смотреть в глаза.       Но рукопожатие прерывается, он смущённо встаёт со стула и уходит, на время задержав взгляд на маленьком стаканчике с мелочью, куда мы с другими бариста как-то записали свои телефоны для перевода чаевых.       «Запомнил мой номер? Надеюсь», — думаю я и, провожая его взглядом, хочу крикнуть: «Я буду ждать твоего звонка», но, конечно, не кричу.       Пожилая женщина за стойкой, ожидающая свой заказ, смотрит на меня с лёгкой улыбкой.