Снейпрель (сборник драбблов)

      Их голоса он услышал издалека, медленно прогуливаясь по аллеям тенистого сада, гордости Малфой-мэнора. Мальчики о чём-то горячо спорили, даже ссорились, и Северус притаился за густой кроной дерева, чтобы понаблюдать.       — И что — тебе понравилось, да? — яростно выкрикивал Драко, пристально глядя на Гарри, который стоял чуть в отдалении, явно не понимая причины обиды.       — Да я же говорю — я просто чмокнул её на прощание… обычная вежливость.       — Вежливость, Гарри, это когда говорят: «Всего доброго, благодарим за хороший вечер», а не слюнявые поцелуи и объятия! — выкрикнув, Драко повернулся спиной, сложил руки на груди, словно бы желая, чтобы от него отстали, но эта поза была столь по-детски наигранной, что даже Гарри это понял.       Обойдя друга со спины, он встал перед ним, заглянул в злые и одновременно печальные глаза напротив.       — Не было никаких поцелуев! Не было, ясно тебе? Да и вообще — тебе-то какое дело, а?       Драко молчал, смотря исподлобья. Северус лишь усмехнулся, наблюдая за, вероятно, первой ссорой неразлучных друзей, хотя сейчас у мужчины уже не осталось сомнений, что как минимум один из них относится к другому далеко не по-дружески.       Наконец, более спокойный Гарри подошёл к Драко, протянул руку и тихо (Снейп едва расслышал) сказал:       — Ну, не злись. Мир?       Крестник молчал, словно прикидывая, но затем всё же ответил на рукопожатие, с грустью выдохнув:       — Она красивая. Дафна. Она тебе нравится, Гарри?       Поттер посмотрел на него изумленно.       — Нравится, — лицо Драко скривилось, словно от боли, — и Панси нравится, и Трейси… у нас на Слизерине все девочки хорошие, так ведь?       Драко ничего не ответил и Снейпу захотелось как следует треснуть Гарри за то, что тот ничего не понимает. Или же он просто играет? «Это ведь так по-слизерински», — подумал мужчина с грустной усмешкой.       — Ты идиот, — наконец выдал Драко и, отвернувшись, направился в сторону дома. Гарри в три прыжка догнал его, на ходу обнял порывисто и, заставив остановиться, вдруг зашептал, громко, путаясь в словах: — Но мне никто из них не нравится так, как… ну, ты понимаешь…       — Как девочка, — закончил Драко, высвобождаясь из объятий и вновь становясь самим собой — спокойным, холодным и собраным.       — Угу, — кивнул Гарри, — ведь у меня есть ты! Не злись так больше, ладно? Да если б я знал…       — Забыли, — ответил Драко и махнул головой в сторону дома, — пойдём, мама ждёт к чаю.       Как только они скрылись из вида, Северус как ни в чём ни бывало продолжил свою прогулку, вдыхая нежные, манящие ароматы экзотических роз, в изобилии росших в саду мэнора. Мысли об увиденном всколыхнули что-то в глубине его души, что-то давно похороненное и почти забытое…       Двое детей, один из которых так сильно, беззаветно и невзаимно влюблён…       Но, быть может, история этих детей всё же будет счастливой? «Им только двенадцать, — подумал Северус, — и пусть всё идёт своим чередом».       И он, конечно, не знал, что в эту самую минуту, когда Гарри пьёт чай с черничным пирогом и ведёт светскую беседу с Нарциссой, его мысли заняты вовсе не погодой, а лишь тонкими пальцами и надменными губами лучшего друга, и мальчику впервые хочется ощутить, какие они на вкус. И от этих мыслей сердце колотится в груди, как бешеное, а на губах сама собой расплывается глупая улыбка.