Капитан!

      Капитан Леви Аккерман считал себя достаточно сдержанным человеком. Он никогда не проявлял беспочвенной агрессии по отношению к солдатам. Напротив, был готов отдать за них свою жизнь, защищая, однако, каждый раз, когда он бросался на помощь, навыки не решались его подвести, поэтому живым выбирался и он, и попавший в пасть врага боец.       Не имея явных физических или моральных недостатков, один у него, всё же, был. Отчужденность и холод во взгляде, поведении и речи. С одной стороны, Ривай гордился своим положением и авторитетом, чья заслуга определенно была в его умении держать всех в узде. Но в моменты, когда ему хотелось проявить нежность или сострадание, маска хладнокровия зачастую просто отказывалась спадать даже на минуту.       Именно поэтому, когда непослушный, еще и раненный солдат отказывался выполнять приказ, капрал находил единственно верным решением отчитать его и настрого запретить двигаться с места. Может быть, если бы он был так же красноречив, как Эрвин Смит, ему бы удавалось договариваться с бунтующими храбрецами, а не запугивать их до смерти, наравне с титанами.       Он жалел, что не взял её за руку, не прижал её к своей груди и не сказал о том, насколько переживает за неё. И не потому, что сомневался в её силе или навыках, отнюдь нет. Лишь потому, что не мог спокойно смотреть на то, как она приближается так близко к смерти, что перехватывает дыхание, буквально танцует с ней в непрерывном вальсе ударов, рискуя навсегда заснуть вечным сном прямо на его глазах. Ещё и эта сломанная рука, будь она хоть вдвое опытнее, чем сейчас, для нормального равновесия необходимо регулировать тросы руками, не говоря уже о вырезании огромного куска плоти из шеи гиганта. Как по-детски глупо. И как похоже на неё.       Леви уже устал и больше всего на свете сейчас хотел скорее покончить с этой операцией.       Никогда ещё он не чувствовал себя настолько измотанным в вылазке. А всему виной нескончаемые переживания по поводу несносной подчинённой. Ну и что, что она одна стоит сотни солдат, что была лучшей в своем выпуске, и что определённо является лучшей из всех рядовых разведкорпуса? В голове брюнета, словно рой ос, крутились навязчивые мысли, которые являлись своеобразным защитным механизмом, который сейчас отчетливо, как никогда, сигнализировал ему – делай с этим что-то, иначе совсем скоро сойдешь с ума.       Быстро и без лишней траты газа, Микаса неслась прямиком к десятиметровому титану, привлекая к себе внимание и всех остальных. Встретившись с десятком горящих жаждой убийства глаз, азиатка и сама на секунду задумалась, верно ли было брать на себя такую ответственность, да и что, если коротышка не шутил насчет сурового наказания? Нет.       Объективно жертвовать собой могла только она, так брюнетка считала и убеждала себя. Лишившись в бою капитана, весь их план пойдет крахом, ведь кто еще может командовать миссией кроме него? О том, чтобы дать Эрену разобраться со всеми гигантами разом, не было и речи. Микаса начнет убивать титанов даже без конечностей, но не позволит брату оказаться в опасности.       Огромная рука замахнулась прямо над головой девушки, с грохотом сметая вековые деревья, словно спички. Движения титанов были неуклюжими и, тем не менее, пугающими. Микаса ловко увернулась, проделав вихревой маневр, оттолкнулась от ствола дерева и бросилась к руке. Быстрые движения по кругу, подобно центрифуге, достаточно сильно вскружили всё внутри неё, чтобы добравшись до шеи, изрезав в лохмотья до этого руку гиганта, девушка слегка покачнулась и пропустила удар.       Второй десятиметровый смахнул Микасу, словно букашку. А она впервые почувствовала себя такой крохотной и беспомощной, что ударившись о ствол и вглядываясь в сверкающие кровожадностью большие глаза, готова была кричать о помощи. Слова застревали где-то в горле, поэтому девушка только жадно хватала ртом воздух и поддерживала ту же сломанную руку, на которую пришелся ещё один удар.       Эрен замер в какой-то бессмысленной прострации. Он понимал, что не успеет превратиться в титана, но и долететь на УПМ так быстро не получилось бы. Микаса, которая всегда была драгоценным членом его семьи, сейчас была на волосок от смерти, а он стоял и смотрел, не в силах сдвинуться с места.       — Что стоишь, кретин?! — яростный пинок в спину привёл Йегера в чувства. В полёте ветки грубо хлестали его по лицу, оставляя кровоточащие царапины. На этот раз ему хватило секунды, чтобы собрать волю в кулак и как следует укусить его. Округа осветилась ярким жёлтым светом, который запросто мог ослепить даже титанов.       Микаса вскинула голову в тот момент, когда еле различимая в бликах фигура грубо подхватила её за талию и оттащила на высокую ветвь. Капитан смотрел на неё сверху вниз, и кажется, был готов убивать, но не гигантов. Невероятно злой капрал грубо схватил девушку за подбородок и подтянул а своему лицу. Слегка обмякнув, Микаса сидела спиной к стволу в то время как Ривай присел перед ней на корточки, прожигая взглядом, полным ненависти и непонимания.       — Так, Аккерман, — всё ещё не отпуская лицо подчинённой, — ты можешь злиться, сверкать своими глазками или укутываться в свой потрёпанный шарф, когда я приказываю тебе что-то сделать. Но не смей подвергать себя опасности, слышишь? — теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров, и Микаса явно ощущала дыхание капрала. Слегка подрагивая время от времени из-за битвы Эрена, происходившей под ними, девушка уставилась на губы Леви, позабыв обо всём на свете и даже не задумываясь о том, как может попасться с поличным, ведь он тщательно следил за её выражением лица и взглядом в том числе.       Оставив все предрассудки и опасности позади, азиатка желала лишь одного – слиться в поцелуе с Леви. Проводя изучающим взглядом по его телу, девушка мечтала ощутить его руки на себе, прижаться к нему и быть близко настолько, чтобы можно было иметь одно дыхание на двоих. Хмурясь сама себе, изредка облизывая пересохшие губы и ведя спор в голове о том, насколько непристойно и кощунственно так думать о своем капитане, Микаса и не подозревала, как выглядела в его глазах сейчас.       — Нет… Микаса, ты.. — но что он мог ей сказать? И зачем ему было лгать о своих собственных чувствах? Полагаясь на свои внутренние предрассудки, Леви просто откуда-то знал, что всё это было неправильным и заранее обреченным на провал. Эти чувства и эта близость, влечение, — ты ещё так юна, Микаса…       Леви мысленно проклинал себя за то, что вообще допустил ситуацию, в которой ему пришлось сказать нечто подобное. Мужчина медленно убрал руку от лица подчиненной и провел ей по своему лицу, словно проверяя, находится ли он до сих пор в сознании или всё это его больной бред.       Осознав до конца услышанное, азиатка грубо закусила нижнюю губу и закрыла нос неизменным красным шарфом. Ривай знал – так она отстранилась от него, закрылась в своём маленьком мире и тщательно обдумывает произошедшее. Снова похожа на маленькую беспомощную девочку. Не сказав ни слова, капрал поднялся на ноги и бросился вниз к Эрену, который выглядел уже совсем неважно.       Вид, открывающийся среди деревьев, поистине ужаснул капрала. Гиганты не брезговали откусывать от Йегера по кусочку, чего раньше никогда не случалось, ведь остальные титаны всегда воспринимали его как врага, которого нужно просто уничтожить. Полусъеденный гигант рухнул на колени, прижимая ими двоих пятиметровых.       Капрал снова должен был вытащить задницы своих непутёвых солдат из беды или же умереть.