Оракул

      Была бы воля Аомине, он бы вообще не сходил с корабля на сушу. Не то чтобы он не любил ощущение твёрдой почвы под ногами, но морской простор был ему гораздо ближе пыльных дорог. Земля когда-нибудь кончается, океан — нет. Даже если его от родной стихии разделяли метры хорошей древесины, находиться на корабле ему было привычно.       Но иногда всё же приходилось менять качку на сушу. Как бы Аомине не гордился своим трехмачтовым Тоуо, его приходилось латать, да и запасы ядер для пушек сами не пополняются, как и продукты для прожорливой команды.       Обычно Аомине покидал корабль последним. Лениво бродил по порту в поисках чего-нибудь интересного, а затем заваливался в ближайший кабак, чтобы опустошить яйца, наполнить желудок забродившим вином и ввязаться, если повезёт, в пьяную драку. А ещё лучше две.       Поэтому, когда он первым выскочил на пирс, сказав Имаёши, чтобы тот со всем сам разобрался, квартирмейстер сразу понял, что за таким капитаном нужен глаз да глаз. Они как обычно остановились в небольшой бухте близ карибских островов, чтобы сбагрить добычу и пополнить запасы. В таких местах об Аомине, если и слышали, то краем уха, что всегда им на руку — никто не мог отследить, где появится Чёрная Пантера на тот раз, и потому его личность так и оставалась в тайне от большинства обывателей. Но непривычная прыть капитана насторожила его помощника. Отдав распоряжение недовольному Вакамацу, Имаёши последовал за Аомине, который скрылся в неприметной таверне. Бухта давно погрузилась в сумерки и путь до единственного на всю округу заведения освещал одинокий приколоченный на указателе факел.       Внутри в провонявшем потом, табаком и блевотиной помещении едва можно было разглядеть вытянутую руку. Шоичи поправил очки и незаметно, хотя в этом не было никакой необходимости, нашёл место недалеко от своего капитана, который уже занял стул у стола, где уже соседствовали два нетрезвых пирата. Они были выше и шире Аомине в два раза, но когда того пугала такая мелочь. Без своей шляпы, в облегающей расстёгнутой рубахе и тёмных штанах Дайки выглядел как щуплый малец по сравнению с этими бугаями.       Такие места никогда не спали. Здесь постоянно кипела жизнь, особенно по ночам. Удалённая бухта — прекрасное убежище для всех отъявленных негодяев семи морей. Просто находиться здесь, среди этого сброда, было опасно для жизни даже таким как Аомине, которому ещё было знакомо понятие чести и совести.       Однако они остановились здесь неспроста.       — Мне нужна информация, — произнёс Аомине одному из бугаев напротив. — Сейрин. Где он сейчас?       Пират молча уставился на Дайки.        — А больше ты ничего не хочешь, а? — ответил за него друг, размахивая папиросой. — Или может ты хочешь отведать вот этого, а, красавчик?       Он указал толстыми пальцами себе на промежность и громко заржал. К его смеху присоединился и молчавший друг.        — Настоятельно советую вам ответить, — вмешался Имаёши, стоя около барной стойки.        — А? — пираты тут же стихли. — А не то что, очкастый? Мамку свою позовёшь?       Имаёши действовал не потому что заметил движение Аомине, он просто знал, что произойдёт далее, поэтому, как только капитан вскочил на ноги и протянул руку к ничему не понявшему пирату, Шоичи уже достал из-за пояса два револьвера. Глухой стук, и лицо здоровяка громко хлопнулось о грязную столешницу. Тут же повскакивали со своих мест пираты, готовые прийти на помощь своему товарищу, но Имаёши двумя дулами красноречиво остановил их действия.        — Господа, господа, давайте без насилия. Мы же с вами цивилизованные люди. Держите руки так, чтобы я их видел, и никто не пострадает. Мы только поговорим, не более того, — елейно произнёс он, переводя пистолеты с одного завсегдатая на другого.       Рядом с лицом прижатого пирата в столешницу вонзился кортик. Аомине, крепко держа за шею пирата, поставил одну ногу на стул и наклонился к тучному лицу.        — Знаешь, — тихо заговорил он, но в тишине таверны его слова отчётливо слышали все, — у меня сегодня чертовски хорошее настроение.       Пират, глядя с ужасом на своё отражение в кортике, нервно сглотнул.       — Поэтому, — продолжил Аомине вкрадчиво, — я даю тебе шанс, который выпадает только раз в году. Ты готов меня слушать?       Из разбитой головы пирата медленно просачивалась кровь. Он громко хлюпнул носом.       Аомине бросил быстрый взгляд на его товарища, который замер, не решаясь вмешиваться под дулом пистолета Имаёши.        — Итак, я спросил, знаешь ли ты где Сейрин, м? Напоминаю, это последняя попытка и в следующий раз твоя голова встретится не со столом, а с этим, — Аомине многозначительно постучал пальцем о рукоятку кортика.        — Я всё скажу, всё скажу, — заскулил пират, — несколько дней назад он был в водах атлантического океана.       — Точнее, океан большой, — надавил Аомине на голову сильней, чем вызвал болезненный скулёж пирата.        — Не знаю, не знаю, честно! Слышал только это!        — Остров Святой Елены, — вдруг произнёс чернокожий трактирщик, с напускным спокойствием глядя на Аомине, — ходили слухи, что видели в том районе флаг с огненным тигром.        — Похож, — усмехнулся Имаёши.       Аомине секунду изучал невозмутимое лицо трактирщика, а затем, с неохотой, отпустил пирата, который кулём тут же упал на пол.       Дайки брезгливо вытер руки о штаны упавшего. Никто не сдвинулся с места. Имаёши медленно опустил оружие. Посетители, которые успели вскочить со своих мест, сели обратно и начали возвращаться к своим делам.       Аомине, переступив пирата, поравнялся с Имаёши.        — Когда видели в последний раз?       — Дня три назад. На пути в южную Америку.        — Так бы сразу, — хмыкнул Аомине и, достав из кармана штанов пару звонких монет, небрежно бросил их на стойку. — Чуть не забыл.       Заметив свой кортик, он двинулся к нему. Пришедший в себя пират, которого с пола поднимал друг, едва не упал в обморок завидев, что Аомине приближается снова.        — Не бойся, котик, — усмехнулся Дайки, выдирая лезвия из столешницы. — Сегодня гроза семи морей тебя пощадит.       Он провёл языком по лезвию и задорно подмигнул.       — Пошли, — бросил он Имаёши и направился к выходу.        — Погоди.       Шоичи обратился к трактирщику:       — Сейрин успел заработать себе репутацию, но он никогда не славил ценными трофеями, настолько, чтобы в какой-то дыре, знали его точное месторасположение. Откуда такая осведомлённость, могу ли я узнать?       Аомине развернулся и с интересом посмотрел на трактирщика. Чернокожий стиснул челюсть. Он не был дураком. У него появились догадки, как только он увидел одноглазого пирата, а его фраза про грозу семи морей только подтвердила опасения. С Аомине Дайки — а это был именно он — шутить нельзя.       И врать тоже.        — За ним следят.        — Кто?       Он покачал головой.        — Не знаю. Мы лишь посредники. Передаём информацию о местоположении от одного к другому. Кто заказчик — неизвестно, но он достаточно могущественный.       — Ещё бы, раз его сеть раскинулась настолько далеко, — сверкнул очками Шоичи.       Аомине молча бросил трактирщику ещё монету и вышел. Квартирмейстер вежливо улыбнулся и последовал за своим капитаном.        — Во что вляпался этот идиот? — сам себе сказал Аомине, качая головой.       — Неужто беспокоишься?       Дайки презрительно фыркнул.       — Что ты несёшь? Единственное, что меня волнует — это незаконченное дело.        — Именно поэтому мы бог знает в какой дыре света ищем один единственный корабль, — ехидно заметил Шоичи.       — Держи свои фантазии при себе, — нахмурился Аомине и пошёл вперёд.       Имаёши воздержался от едкого комментария. Сейрин, при всей своей заурядности, привлёк внимание Аомине настолько, что тот запомнил название корабля, что можно было сравнить с чудом.       Видимо Дайки позабыл, что находится не один. Его рука неосознанно коснулась груди, где на татуировке уже несколько дней красовался неглубокий порез, оставленный тем самым Кагами.

***

      Тайга целенаправленно игнорировал все небольшие порты. Сейрин мог давно причалить в гвинейском заливе, до которого плыть сутки, но он намеренно вёл корабль дальше. Поначалу он сам не понимал, зачем это делает. Его миссия подходила к концу — оракул на борту. Оставалось только послать письмо, высадить пацана в ближайший порт и на этом работа Кагами закончится.       Но что-то упорно мешало ему сделать это.       За пару дней, проведённых здесь, Куроко удивительно хорошо освоился. Не только для слепого. Он был вежлив, учтив и слишком умён для своего возраста. Если, конечно, ему было столько, сколько предполагал сам Кагами. Куроко раздавал ценные советы всем: от опытных канониров о том, как лучше чистить фальконеты, до отличного народного средства от запора для врачевателя Коганея. Поэтому Кагами было почти жаль прощаться с ним. Почти, потому что он хотел уже поскорей покончить с этим и вернуться домой. Хотя бы на один день. Его не было дома три года.       В своей небольшой каюте Кагами сел за стол, с твёрдым намерением отправить весточку в ближайший крупный порт. Он перебрал какие-то старые бумаги, перепрочёл письма, правда, совершенно не понимая, о чём речь, протёр статуэтку тигра, которую купил в Китае. В общем делал всё, чтобы отложить процесс написания письма как можно дальше. Муза не шла. Кагами выбросил на пол второй смятый лист с парой жирных клякс.       Он был на середине третьей попытки составить вразумительную ноту, когда рядом с ним раздался, ставший уже знакомый голос:       — Кагами, мы плывём не в ту сторону.       Бравый капитан Сейрин подпрыгнул на стуле.       — Куроко! Чтоб тебя, хватит пугать!        — Прости, Кагами, я был тут все время, — невинно хлопал глазами призрак.       Именно так окрестила команда нового пассажира, когда он ступил на борт корабля. Несмотря на выдающуюся внешность, Куроко легко было потерять из вида. Вот, кажется, он только что стоял здесь, а через секунду его нет. Так же как он неожиданно пропадал, так же и внезапно Тецуя появлялся. Когда его не ждали. За пару дней вояжа едва не половина команды успела схлопотать сердечный приступ от внезапного появления Куроко прямо из воздуха.       Так и сейчас, Кагами схватился за бешено стучащее сердце под рёбрами.        — Что значит не туда?       — Я больше не чувствую, — Куроко осёкся и его взгляд остекленел.       Кагами не знал, как это можно объяснить. Парень был слепым, но каким-то образом его глаза менялись, хотя в теории он не видел вообще ничего. Однако при разговоре Куроко безошибочно определял то, откуда исходил голос собеседника. Видимо просто приловчился, думал иногда Кагами, но порой от затянутых плёнкой бледно-голубых глаз ему становилось не по себе. Будто Куроко мог видеть то, что недоступно даже Изуки с его орлиным зрением.        — Послушай, — Кагами откинулся на спинку стула, вертя перо в пальцах и радуясь, что письмо Нэшу можно отложить, — мы возвращается в Испанию…       — Зачем?       Кагами пожевал губу. Ему стало казаться будто он совершает проступок. Подставляет или даже предаёт близкого человека.       Что за глупости.        — Меня наняли, чтобы доставить оракула. Вот этим я и занимаюсь.       Он выпалил это на одном дыхании, и тут же стыдливо отвёл глаза.       Тецуя подал голос спустя несколько долгих, томительных секунд.       — Ему это не поможет.       По его лицу как обычно нельзя было ничего прочесть. Он рассержен? Расстроен?        — О ком ты?       — Сколько он тебе обещал, Кагами? Сколько не дай, ты знаешь, твоему брату ничего не поможет.       Тайга и сам не понял, как оказался на ногах. Упоминания о Химуро вмиг выдернуло его из оцепенении, приведя в ярость.        — Откуда тебе это известно?       — Ему не помочь.        — Откуда ты знаешь о нём? Кто тебе рассказал?       Кагами одним движением оказался по другую сторону стола и, схватив за грудки белого балахона лёгкого Куроко, рывком притянул его к себе.        — Какого чёрта, Куроко?! Откуда тебе это известно? — зарычал он в лицо оракула.       Тот остался совершенно бесстрастным. Вспышка гнева Кагами его нисколько не беспокоила.        — Если ты мне поможешь, я смогу его спасти.        — Он мне говорил то же самое, — прошипел Тайга в бессильной ярости.       Он хотел ударить Куроко. Оставить отпечаток кулака на фарфоровой коже, чтобы его выражение сменилось хоть на что-то кроме отчуждения. Чёрт, как он может так спокойно говорить о судьбе его брата, который за сотни тысяч километров лежит в постели и целыми днями только смотрит в потолок? Кагами даже не был уверен, что он все ещё жив!        — Он жив, — будто прочтя мысли капитана, произнёс Куроко, глядя ему в глаза. — Пока.       Кагами замахнулся, но опустил руку. Он зарычал и отбросил от себя Куроко как куклу.        — Почему я должен тебе помогать? Назови хоть одну причину, почему я должен верить тебе, а не ему?       Что бесило и злило Кагами, это факт, что какие-то совершенно посторонние люди знали про его самого. Про его брата, про его прошлое. Все эти годы он жил спокойно, откуда они сейчас взялись? Они крутили им в своих целях как хотели. Использовали его и, что самое ужасное, его беспомощного брата, ради достижения своих эгоистичных целей!       Он думал, что позабыл это страшное щемящее чувство, которое словно холодный слизень оставляет по всему телу мокрые въедливые пятна, которые проникают под кожу и заражают плоть.       Беспомощность.       От которой хотелось забиться в самый дальний угол и закрыться от всего мира.       Беспомощность, когда умерли его родители.       Когда он остался один.       Когда его брат упал с лошади и лежал на траве, не подавая признаков жизни.       Когда врачи разводили руками.       Когда он был на службе.       Прямо сейчас.       У него были друзья, корабль, верная команда, но как никогда Кагами почувствовал себя одиноким. Он не знал, как ему поступить и кому верить.       — Принеси таз с водой, — произнёс спокойно Куроко.       Тайга устал задавать вопросы, на которые ему всё равно никто не отвечал.       Спустя несколько минут по приказу капитана, в его каюту внесли таз с прохладной свежей водой и поставили на стол.        — Решил принять ванну? — едко поинтересовался Кагами.       — Посмотри в воду.       Тайга горько усмехнулся.       — Ты меня за идиота держишь? Что это за игры?       Куроко приблизился к Кагами и заглянул ему в глаза своим невидящим взором, который, казалось, смотрел насквозь.        — Сосредоточься и просто посмотри в воду. Пожалуйста.       Кагами подчинился без особого энтузиазма. Он бросил взгляд на спокойную поверхность. Ничего. Только отражение люстры и часть дубового комода.        — Там ничего нет, — упрямо произнёс он.       — Смотри внимательно. Вглядись глубже.       Вздохнув, Кагами поставил по обе стороны таза руки и уставился в воду.       Откуда-то издалека раздавался чёткий, властный голос Куроко.       — Подумай о тех, кто тебе дорог, тех, кого ты хочешь защитить. О чем мечтаешь и чего хочешь.       Поначалу Кагами хотел сказать, что это всё чушь собачья и он ничего не видит, но каким-то образом отражение его лица и потолка каюты стало меняться. Расплываться. На поверхности воды появились странные образы, закружились в водовороте цвета и неясных силуэтов.        — Что за чёрт, — тихо произнёс Кагами, опуская лицо ниже, в надежде рассмотреть меняющиеся картинки.       Вдруг он почувствовал прикосновение небольшой прохладной ладони к затылку. С нечеловеческой силой она резко опустила голову Кагами в таз, без возможности сопротивления.       Вода закладывает уши, наполняет нос. До Кагами доносится хор мужских и женских голосов, сливающихся в одну какофонию. Они зовут его. Голоса становятся громче. Он не может пошевелиться, хотя понимает, что в реальности молотит руками по шершавой и мокрой от расплескавшейся воды поверхности стола, пытаясь поднять голову. Ему нечем дышать.       Вокруг тьма. К нему кто-то приближается. Плывут отовсюду.       Яркая вспышка. Дом, в котором он вырос. Бледное лицо брата. Оно ничего не выражает, но в тёмных глазах панический ужас. У его головы дуло револьвера. Кагами не видит, кто держит оружие. Он хочет закричать. Открывает рот, высвобождая последние пузырьки воздуха, и в рот устремляется вода, заполняя лёгкие. Кагами пытается сделать вдох, но грудь горит огнём. Его кто-то тянет вниз. Вниз, откуда ему никогда не выбраться.       Едва не рвёт барабанные перепонки оглушающий выстрел.       Давление исчезло. Никто больше не прижимал его и Кагами поднял голову, жадно хватая ртом воздух, кашляя, выплёвывая на дощатый пол вдруг ставшую солёной воду. Он отпрыгнул от таза и приземлился задницей на пол. Мокрые волосы залепили всё лицо, рубашка прилипла к телу. Он тяжело и часто дышал глядя, как от таза вверх поднимался дым.       Кольцо на шее жгло кожу.        — Что, что это было?       Он не узнал свой хриплый голос.       Куроко невозмутимо стоял около стола будто ничего не произошло.       — Твоё будущее. Твоё и твоих близких.       — Чушь собачья, — выплюнул Кагами. — Ты что мне подсунул? Это твоих рук дело? Ты меня хочешь запугать, чтобы я тебе помог, сукин ты сын?       Куроко покачал головой.        — Мне не подвластно время, Кагами. Я не умею управлять ни будущем, ни прошлым. В моих силах только дать возможность коснуться предначертанного.        — Какой в этом смысл? Я ничего не понял из видения. И даже если я поверю тебе, что мне это даст?        — Это судьба, Кагами, но в твоих силах её изменить. То, что ты видел — это то, что тебя ждёт прямо сейчас по этой самой дороге. Выбери другую — будущее изменится.       Куроко сел на колени перед Кагами, протянул руку. Его тонкие ледяные пальцы нежно коснулись лица капитана. Очертили нос, скулы, линию бровей. Большой палец провёл по губам, спустился к подбородку.       Небольшая ладонь легла Кагами на щеку.        — Мы всегда были связаны. Вы защищали и оберегали таких как я, — произнёс Куроко и нагнулся к лицу Кагами так, что тот мог легко пересчитать светло-голубые, длинные ресницы. — Не бойся, Тайга. Ты не один.       Теперь губы Куроко практически касались уха Кагами.        — Помоги мне, и ты не только спасёшь себя и своего брата, но и сможешь его вылечить. Я гарантирую это.       От тела Куроко шёл невыносимый жар. Он приятно касался, погружая Кагами в некую полудрёму, сопровождая мягким голосом.       У него было много вопросов и он до сих пор не знал, кому может верить. Между Нэшем и этим Куроко, Кагами выбрал бы второго, просто потому что какая-то часть его настолько глубокая, что он даже не знал о её существовании, говорила ему, что Оракулу можно верить. Он исполнит своё обещание.        — Я не могу тебя заставить, — продолжал Куроко сидеть между ног Кагами и прижиматься к нему всем телом, — но…       Рука, которая всё это время касался лица Кагами, спустилась вниз к его груди. Пальцы накрыли тонкий металл.        — Оно сдерживает твою силу, — прошептал Куроко. — Я чувствую.        — Какую силу? О чём ты говоришь?       Губы оракула тронула лёгкая улыбка.        — Не делай вид, что не понимаешь. Так просто на остров не попасть, Кагами. Если тебе удалось, значит, у тебя есть дар.       Куроко неторопливо поднялся на ноги. Тайга тут же вдохнул полной грудью. Он даже не заметил, как всё это время едва дышал.       — У меня ещё много вопросов, — сказал он, стягивая с головы мокрый платок. — Слишком много, чтобы безусловно поверить тебе.       — Ты всё узнаешь. В своё время, Кагами. Просто доверься мне на этот раз. И тому, что внутри тебя. Пожалуйста. Я не подведу. Обещаю.       Штурвал находился в руках Теппея. Заметив поднимающегося на шканцы задумчивого, но уверенного капитана, он отпустил руль и встал слева.       — Какие-нибудь изменения? — спросил он Кагами, когда тот уверено повернул руль на северо-запад.        — Да, — ответил тот, — сверяясь с компасом, — немного сменим курс.       У фальшборта будто материализовался из воздуха Куроко. Он подставил лицо морскому ветру и солнцу.        — Теперь чувствуешь его?       — Да, — ответил тот. — Мы идём как надо.       Кагами одной рукой сжал кольцо на шее. Ему придётся довериться Оракулу. От него зависела не одна жизнь. Ведь в том видении, была ещё одна смерть.