Оракул

      Продолжительность жизни пирата составляла около семнадцати-двадцати лет. И это в лучшем случае, если к возрасту, когда сходят юношеские прыщи и появляется первая колючая щетина, юный искатель приключений не пустил пузыри от цинги, его нос помилован сифилисом, ногу не ампутировали после укуса бешеной крысы, которая ночью влезла в ботинок, или его не пырнули во время абордажа.       Если юный искатель приключений ещё и капитан, то к этому списку добавлялась смерть от рук собственной команды. Кагами повезло. Несмотря на то, что он уже пересёк среднестатистический возраст пирата, он знал, что скорее всего умрёт молодым и полным сил, но то, что это будет настолько жалко, никак не предполагал.       Он тонул, а единственный свидетель его кончины стал вражеский пират, которому он сам же и помог. Что ж, о таких капитанах не слагают легенды и не поют баллады в тавернах.       Впрочем, сдаваться Кагами пока что не собирался. В конце концов, он хорошо помнил видения в каюте, да и чутье подсказывало доверять Куроко. А раз оракул просил Кагами о помощи, то, как минимум, предполагал, что тот проживёт чуть подольше.       Но оставалась проблема — бочки. Бочки с ядрами, которые упорно тянули Кагами вниз прямо к сундуку Дэви Джонса и договориться с ними у капитана Сейрин не было возможности. Всё своё оружие Тайга благополучно оставил на корабле, а потому после нескольких бесплотных попыток стянуть с ног крепко сцепленную верёвку, он сдался. Что Кагами ещё осталось, это смотреть, как над головой когда-то яркий диск солнца, становится с каждой секундой менее отчётливым.       Тайга успел сделать глубокий вдох, прежде чем оказаться в воде, но даже эта порция воздуха быстро подходила к концу. Да и не знал Кагами, откуда ему ждать помощи. Он пытался грести вверх, но тщетно. Вокруг царила тишина, будто в уши затолкали вату. Стало хуже, когда сквозь эту вату он отчётливо услышал мелодичные мужские и женские голоса. Хор словно отовсюду становился всё громче. Тайга с опаской глянул вниз, туда, куда его тянули проклятые бочки и вместо изумлённого крика, из его рта вышел последний пузырёк воздуха.       Русалки.       Эти гнусные падальщики прибыли сюда, почуяв кровь Кагами, не иначе. Они любили собираться в местах побоищ, где высокий шанс полакомиться свежими трупами, раненным пиратом или флотским. Прекрасные, вечно юные и вечно голодные хищники с невинными лицами и большими глазами, до того, как не рассмотришь на их лицах оскалы, а на руках острые когти.       Русалки вообще были редкостью, легендарными существами, которые, якобы, существуют, но никто их не видел. Кагами считал это сказами, но сейчас убедился, что хуже участи быть утопленным бочками только быть обглоданным заживо русалками. Молодые девушки и юноши, обнажённые по пояс, приближались с глубин моря прямо к нему, улыбаясь. И в этих улыбках и голосах нараспев Кагами успокаивался, первобытный ужас постепенно проходил. Было ли это последствием их чарующих песен, или же недостаток кислорода, он уже не знал, да и не хотел. Единственное, что понимало гаснувшее сознание Кагами, это то, что видение из каюты сбылось.

***

             Оглядываясь назад, Аомине мог с уверенностью сказать, что его застали врасплох. Команда Кагами не была чем-то выдающимся. Ничего особенного. Не хуже других, как минимум. Но было в ней, что не давало ему покоя. Нечто неуловимое, что присутствовало на Сейрин и объединяло, словно невидимая нить, всех пиратов под началом Кагами. Сражались они посредственно, уступали Тоуо, но самоотверженно и с огоньком в глазах даже в умирающем взгляде. Они раздражали своей упрямой настойчивостью перед лицом противника, численность и уровень которого намного превышала их собственный. Но несмотря на это, Сейрин сражались достойно.       Может их приверженность делу и то, с каким рвением они защищали Кагами, немного сбило с толку Аомине в первые секунды, и он растерялся, когда его буквально скинули с Тайги. Он уже и позабыл, что они в разгаре битвы, а вокруг существуют другие люди.       Оказавшись на ногах, он быстро раскидал пиратов. В другое время он бы непременно помучил их, заставил истекать кровью, корчиться и вопить за то, что посмели напасть на Аомине Дайки, но что-то заставило Чёрную Пантеру сменить привычное поведение. Он убил быстро и безболезненно. Аомине надеялся закончить то, что они начали с Кагами, но увидел того удивительно далеко от основного места боя.       Пусть Кагами и был ранен, он не представлял собой жалкое зрелище, как это часто бывает. Скорее раненый хищник, тигр, кем Тайга и являлся. Такой же гордый, сильный, непреступный и прекрасный.       Каким-то образом до слуха Аомине донёсся жалобный голос. В нескольких метрах от основной бойни, под завалами части рангоутов кто-то находился.       Аомине бросился в ту сторону. Не только он уловил чьи-то стоны, Кагами оказался гораздо ближе к раненному. Его пальцы ещё крепко сжимали меч. Аомине вдруг понял, что не успеет. Даже при своей природной скорости и ловкости, ему не добраться до пирата быстрее Кагами.       Он чертыхнулся, но не остановился.       Команда брала Сакурая на абордаж не из-за его исключительных боевых качеств, которых не было от слова совсем. Он оттаскивал раненых товарищей и латал их как мог и чем мог. Тихий и неуверенный в повседневной жизни, Сакурай преображался во время боёв, ловко и смело бросаясь в самую гущу, чтобы помочь товарищам, которых рисковали затоптать до смерти. Пугливый парнишка, который в жизни и мухи не обидит, Рё не представлял никакой угрозы даже, если бы ему в две руки и зубы дали самое острое оружие.       Но Кагами не знал этого. Перед ним просто очередной пират из вражеской команды, который оказался под гиком. Какие только красочные эпитеты не приписывали Аомине, начиная от чудовища и заканчивая последним ублюдком, он дорожил своей командой, и особенно теми, кто не мог за себя постоять, но отдавал себя на благое дело без остатка.       Он уже мысленно прощался с Сакураем, видя, как Кагами приблизился к нему, но тут произошло невероятное. Аомине резко остановился, будто его ноги вросли в палубу и он стал её частью. Тайга отбросил меч и начал помогать Рё выбраться.       Не может быть.        — Не может быть, — одними губами прошептал Аомине, не сводя глаза с этого зрелища. Кагами точно знал, что Сакурай из команды Тоуо, и всё же он помогал ему.       Почему?       Аомине вдруг разразил смех. Если бы его команда не была так увлечена боем, то они решили бы, что их капитан сошёл с ума, потому что так Аомине никогда ещё не смеялся, по крайней мере на памяти даже старожил Тоуо.       Движение слева. Взмах сабли. Аомине легко отпарировал удар и, не останавливаясь, перерезал горло противнику, который надеялся, что застал капитана врасплох. Дайки отвлёкся на секунду, а когда снова посмотрел на то место, где только что стояли Кагами и Сакурай, его охватила паника.       Кагами не было.       Сакурай прыгал около огромной дыры в борту и что-то причитал, хватаясь за голову. Не нужно быть гением, чтобы понять что произошло — каким-то образом этот идиот оказался в воде.       Учитывая, что это видел только Сакурай, команда спохватится Кагами, когда тот уже приляжет на илистое дно.       Недолго думая, Аомине побежал к Рё, на ходу стягивая с себя окровавленную одежду. Он хватил первую попавшую верёвку. Один конец Аомине быстро завязал вокруг пояса, а другой бросил, как можно дальше в сторону, крикнув при этом:        — Имаёши! Вакамацу!        Тут же отозвался недовольный старпом.        — Я занят, Аомине, чёрт бы тебя побрал!       Но он знал, что они отреагируют. Обязаны. Аомине на ходу воткнул около испуганного Сакурая сабли и прыгнул в воду.       Дайки нравилось находиться под водой. Здесь всё менялось. Жизнь будто начинала течь по-иному, замедлялась. Краски тускнели, звуки глушились. Если бы он умел дышать, то, наверное, остался бы в своей стихии навсегда и никогда не поднимался бы на берег.       Тупая, ноющая боль в висках, давление на глаза и вода вокруг Аомине запузырилась, направляя его тело с удвоенной скоростью.       Он быстро заметил карминовую макушку. Здесь, в царстве воды, она словно маяк привлекала внимание. Впрочем, как и внимание всех существ. Аомине ускорился. Кагами шёл ко дну слишком быстро. Судя по тому, как он реагировал на практически облепивших его тварей, Кагами был как минимум жив. Русалки хоть и были кровожадными созданиями, но всё ещё падальщиками, которые пугливо рассыпались в стороны, стоило Аомине пустить крохотный вихрь вокруг Кагами, чтобы отогнать непрошенных гостей.       Приблизивший к Тайге, он хватил того за шиворот рубахи и развернул к себе. Алые глаза смотрели отрешённо, ничего не видя перед собой. Изо рта Кагами — Аомине был готов поставить на кон свою любимую треуголку — вырвался звук его имени.       Дайки стиснул лицо Кагами и, сжав его нос, плотно прижался ко рту Тайги. Он выдохнул почти весь воздух в рот Кагами надеясь, что этого хватит. Глаза Кагами расширились. Он быстро заморгал, не понимая, что происходит и дико уставился на Аомине. Тот спустился по верёвке, что тянула Тайгу вниз. Вытащив из голенища второй кортик, мысленно радуясь, что носит оружие в каждой обуви, Аомине принялся резать волокна. Хорошо ещё это не канат, иначе бы у него три раза закончился воздух.       Тело Кагами перестало тянуть. Бочки продолжили падать в морскую глубину. Аомине подплыл к Тайге и, обхватив того за талию, подёргал верёвку, которой был обвязан. Их потянули вверх, но слишком медленно. Вода вокруг забурлила, придала ускорение. Неясное пятно солнца становилось все отчётливей. Легкие Аомине горели огнём, а голова пульсировала болью. Гул с корабля становился всё громче и особенно выделялся на этом фоне рёв Вакамацу, кричащего во всё горло, чтобы тянули быстрей.       Надо бы ему поднять жалование.

***

             Первое, что увидел Кагами, как только открыл глаза, это обеспокоенное лицо Киёши. Прямо за ним маячила растрёпанная физиономия Джумпея. Он был без очков из-за чего смешно щурился. Из Кагами вырвался смешок, но к горлу тут же подступила тошнота. Он перевернулся на бок и яростно закашлял, выплёскивая на горячие доски палубы воду. Теппей по-отечески похлопал его по плечу.       — Ну, ну, Кагами, хорошо, что ты жив. Мы изрядно волновались.       Сознание с трудом доходило до Тайги. Он поднялся на ноги и осмотрелся. Они на борту Сейрин. Повсюду изуродованные трупы пиратов обеих сторон. Остатки его команды с ним во главе взяты в широкое кольцо пиратов Тоуо. Значит, они проиграли.       Он проиграл. Подвёл.        — Зря я что ли нырял? — услышал он насмешливый голос и резко обернулся.       Аомине стоял в одних лишь штанах и высоких сапогах. Видимо, небрежно висевшее на плече полотенце было частью его образа и не использовалось по назначению, иначе как ещё объяснить ручьи воды, что стекали с отросших синих волос по груди и прессу. Капли искрились на его тёмной коже и было очевидно, что Аомине намеренно красуется.       Кагами почувствовал, как краска тронула его лицо.       Аомине обратился к своей команде:        — Этих, — он кивнул на столпившихся вокруг Тайги пиратов, — запереть на нижней палубе и оставить кого-нибудь. Корабль на буксир. Все свободны.        Он наконец-то воспользовался полотенцем и принялся вытирать мокрые волосы.        — Что?       Только сейчас Кагами понял, что вся его команда, как, впрочем, и он сам разоружена. Но так просто сдаваться он не собирался. Пираты Аомине с мечами и саблями наготове начали брать оставшихся сейриновцев в плотное кольцо, и когда один из них подошёл слишком близко, Тайга резко развернулся, одновременно вырывая клинок и оказываясь позади пирата. Он быстро схватил того за волосы и приставил клинок к небритому горлу.        — Прикажи остановиться или, я клянусь, начну вырезать твоих людей как скот, — прошипел Кагами в сторону Аомине.       Пираты Тоуо остановились и начали недоуменно переводить взгляд с одного капитана на другого.       Аомине широко улыбнулся.        — Признаю, Кагами, ты сумел меня впечатлить за один день столько раз, сколько не удавалось никому на моей памяти. Думал, что твой благородный жест по спасению одного из, как ты выразился, скота, был пределом. Но вот, — он развёл руками, — ты снова меня удивил. Впрочем, это бессмысленно.       Дайки сделал шаг вперёд.       На всякий случай, Кагами потянул своего заложника чуть дальше. Аомине вытянул руку в сторону, не прерывая зрительного контакта с Кагами. Через секунду в его ладонь лёг мушкетон.        — Ставить условия проигравшим не положено.        — Стой!       Раздался выстрел. Вскрик. На палубу как подкошенный упал Джумпей, к которому тут же кинулись товарищи.        — Рё, — бросил Аомине бледному пареньку, который тут же подскочил на месте, — займись раненным. А этого, — он обратился к Кагами, — можешь прирезать, мне не жалко.       Ногти больно впились в кожу ладони. Тайга нехотя опустил клинок и отпихнул пирата от себя.       Это ещё не конец.       Кагами быстро подошёл и склонился над Хьюгой. Прострелено бедро, но не смертельно. Картечь больше доставляет боли, чем приносит вреда.        — Прости меня, — прошептал Кагами, глядя на мучительное выражение лица своего квартирмейстера.       Команду Сейрин повели вниз. Судьба Шинджи с Куроко оставалась неизвестна, но раз их не было среди выживших, они где-то прятались. Кагами знал, что оба живы. Пускай Хьюгой займётся другой врач, решил Тайга, хмуро глядя как Сакурай создаёт импровизированные носилки для Джумпея, возле которого остались Киёши с Митобе.       Грубый толчок в спину стал Кагами сигналом того, что ему нужно быстрей шевелить ногами вслед за своими товарищами по направлению к лестнице вниз, а не стоять столбом. Он уже собрался спускаться, как вдруг его позвал Аомине:        — Эй, ты куда собрался?        — Выпить и поласкать шлюх, разве не видно? — парировал Кагами, опуская ногу на ступеньку.       Дайки покачал головой.        — Приказ касался твоей команды. Ты, — он указал на свой корабль, — идёшь со мной.       Кагами скрипнул зубами. Видеть довольное лицо Аомине ему было противно до тошноты. Он понял, зачем необходимо его присутствие на корабле Тоуо, но решил, что в спешке Чёрная Пантера забудет про заложника, а у Кагами появится возможность осмотреть нижний трюм, чтобы поискать Куроко и Коганея.       Но на сегодня он исчерпал лимит своего везения.