Оракул

      Кагами не мог точно сказать, сколько прошло времени пока он спал. Ладно, пытался не спать, потому что всё тело ломило, а мозг отключался, и единственное что хотелось, это свернуться под покрывалом и отдаться долгому сну. Он боялся, что после их марафона, Аомине отправит его назад в камеру или того хуже, поэтому прикинулся спящим. Дайки устроил аттракцион небывалой щедрости. Вытер бёдра Кагами, прикрыл их обоих покрывалом, а затем улёгся рядом и будто ни в чём не бывало захрапел. Спустя несколько минут его рука легла на спину Кагами, придавливая к кровати.       Он выжидал. Казалось, что прошло часов шесть, прежде чем Тайга решил шевельнутся, когда убедился, что Аомине не собирается просыпаться в ближайший миллениум. Ныли почему-то только ноги и спина. Возможно отекли. Медленно Кагами начал выбираться из-под руки Аомине, следя за его выражением лица. Сейчас, пускающий на подушку тонкую нить слюны, Чёрная Пантера выглядел вполне привлекательным и милым. Даже с повязкой. Кагами вдруг захотелось её снять и посмотреть, что тот так скрывает.       Когда он окончательно выбрался из-под Аомине, тот недовольно промямлил и нахмурился. Кагами замер, перестав дышать. Он быстро подвернул покрывало со своей стороны и подсунул его Аомине. Тот нащупал что-то твёрдое, и довольно прижал к себе. Складка на лбу снова разгладилась.       Понимая, что кризис миновал, Кагами неторопливо поднялся. Что сказать. От копчика и ниже всё ныло, но терпимо. Тайга думал будет хуже. И хуже стало, когда он попытался сделать шаг. Тело прострелило от середины спины до икр. Особенно громко возмущалась филейная часть. В задницу будто насыпали перец, а до этого ковыряли кочергой, разворошив все внутренности. Кагами едва не упал. Его спасло только то, что он успел упереться локтями в кровать.       С третьей попытки ему удалось выпрямиться. Он постоял пару секунд, привыкая к ощущениям, к которым вовсе не стремился привыкать. Тайга бросил на невинно спящего Аомине злобный взгляд, пожелав ему все муки ада за то, что сейчас капитан Сейрин будет двигаться как беременный пеликан.       Он осмотрелся. Пусть сейчас Аомине и выглядел как последний девственник на земле, не стоит забывать, что он всё ещё Чёрная Пантера, который за секунду перережет горло. На глаза не попадало ничего стоящего, кроме…       Кагами медленно, проклиная всё на свете, приблизится к шкафу, дверцы которого были вырваны после их с Аомине прелюдии. Он надел первую попавшуюся рубаху. Среди одежды капитана в нише лежали разномастные сапоги. Выбрав те, что повыше, Кагами вытащил из обуви длинный, крепкий шнурок и, вернувшись к кровати, аккуратно подцепил руку Аомине, заводя её к подголовнику. Благо капитан Тоуо был падок на вычурные и кричащие вещи и кровать как раз была с резным замысловатым рисунком, в который так и хотелось просунуть верёвку.       Или пальцы.       Как делал это Кагами несколькими часами ранее. От воспоминаний Тайга густо покраснел. Двойной узел держал крепко. Нет. Кагами передумал и завязал тройной. Теперь, когда Аомине проснётся, и сделает резкое движение — а он сделает — шнурок натянется и рука капитана на время окажется надёжно прикована к изголовью кровати. Пошарив взглядом по полу, на котором они разбросали всё что можно, Кагами выцепил нож и пододвинул его к кровати со стороны Аомине.       Дело сделано. Благо они оба решили, что раздеваться слишком утомительно и Тайге не пришлось корчиться от боли, просовывая ногу в штаны. Ещё не хватало ему при этом упасть и разбудить Аомине, вот это было бы весело. Но не так смешно, как он буквально свалился на голову Сусе.       Взяв нож побольше, Кагами засунул его в голенище сапога Аомине — свою обувь, он не смог найти в этом хаосе — Тайга прокрался к двери, которая на счастье оказалась не запертой. Он высунул голову наружу — охрана. Ну конечно. Кагами приоткрыл дверь и быстро сжал локтем горло более высокого пирата. Тот слабо попытался разжать руку, но тщетно — захват Кагами отрабатывал годами. Когда пират обмяк, Тайга тихо затащил его в каюту и, оставив на полу, выскользнул наружу.       Стояла глубокая ночь. Небо заволокло тёмными тучами.        Кагами как никогда радовался, что капитанская каюта располагалась в задней части корабля. Не нужно пересекать всю палубу. Он близко. Лишь подняться на ют и оттуда…       Как-нибудь он придумает способ преодолеть пару метров воды до Сейрин.       В районе брашпиля кто-то ходил. Если он задержится на надстройке слишком долго, его точно заметят в свете кормовых фонарей. Прислушавшись, Кагами не различил движения сверху. Значит, никого. Но осторожность не помешает. Он, как никто другой, должен уже давно знать о том, что лишняя спешка может привести к провалу. И что-то подсказывало, если его поймают на сей раз, он отдельной камерой в карцере не отделается.       Согнувшись настолько, насколько позволял его рост, Кагами приблизился к лестнице, ведущей к верхней части палубы. Он выглянул — действительно, помост пустовал. Поставив одну ногу на ступень, Кагами взялся за поручень, чтобы в одно мгновение пересечь ют, как его затылка коснулось что-то холодное.       Дуло револьвера.        — Что с ним? — раздался позади голос.       Кагами сильнее сжал поручень. Если его не убили на месте, значит ещё есть шанс.        — А ты как думаешь? Его храп можно услышать на другом корабле.       Голос усмехнулся.        — Как и ваши «переговоры» до этого.       Кагами промолчал. Отпираться нет смысла. Тело ещё ныло, но, видимо, перспектива скорой свободы притупила боль.       Почему он не заметил этого типа? Наверное, тот стоял прямо за бизань-мачтой и Кагами в полумраке не разглядел.       Голос позади молчал. Кагами выжидал своей участи, уже проигрывая варианты побега: стукнуть его затылком, резко развернуться, пригнуться, ударить локтем и перепрыгнуть через корму.       Дуло больше не касалось.        — Основной состав на нижней палубе. Остальные — ниже. Мы оставили пять человек и будем несказанно рады, если они останутся хотя бы живы.       — Ты знал, что я окажусь сегодня тут?       — Ты даже не представляешь, насколько вы похожи.       — А?       Кагами попытался развернуться, но чужая рука настойчиво толкнула его вперёд.        — Иди, Кагами. Ещё свидимся.       Повторять не нужно было. Тайга в два прыжка преодолел лестницу. Он взобрался на корму прямо возле фонаря и бросил последний взгляд на величественный и мрачный Тоуо. На палубе почти никого не было. Только пару точек света вдалеке говорили о том, что пираты несут вахту.       Кагами точно знал этот голос. Слышал его неоднократно, но, кто это был, сказать не мог. Почему вообще этот пират отпустил его? Хотел насолить Аомине? Это ловушка для Кагами, и на корабле Сейрин его скрутят в бараний рог? Или это за то, что он не убил того часового?       Перекинув ногу через корму, Тайга посмотрел вниз и сглотнул. Фрегат тянул Сейрин тремя тяжёлыми цепями-крюками. Они цеплялись к задней части впередиидущего Тоуо и носу Сейрин. Кагами начал медленно спускаться по корпусу к ближайшей цепи. Она легко выдержала его вес. Главная проблема — удержаться. Сложнее будет, когда Кагами окажется прямо над водой, где ветер в два раза порывистее.       Словно ленивец–переросток, Тайга вцепился ногами и руками в цепь и полез вниз головой, старясь не думать о том, что под ним тонны тёмной воды. Если он упадёт, никто в этот раз не поможет. Шквалистый ветер норовил его столкнуть в пучину, поэтому Кагами два раза останавливался, молясь всем богам, чтобы не сорваться вниз. Расстояние, которое он прикинул в пару метров растянулись в километры. Кагами казалось, что он ползёт вечность. От воды и ветра цепи, как и сам Кагами, намокли и держаться за них было сложно. Пальцы норовили соскользнуть. Тайга чувствовал, как твёрдое железо натирает ему внутреннюю часть бёдер, икры и стопы. Руки, разодранные в кровь, горели от солёной воды.       Вскоре его голова упёрлась в корпус корабля и Кагами, преисполненный энтузиазмом, влез на Сейрин. Мокрый, уставший, изнеможённый, но он был бесконечно рад оказаться снова на своём судне. Ему повезло — на палубе никого не было и Кагами без проблем спустился в трюм, где по словам незнакомца и держали его команду.       Пиратов с Тоуо действительно оказалось пять. Двое спали в каюте офицеров прямо у складского помещения, который и стал карцером для офицерского состава Сейрин.       Кагами проделал с двумя непрошенными гостями то же самое, что и с их караульным товарищем — всё-таки убивать, после того как его отпустили, было бы неправильно. Освободив команду, Тайга первым делом убедился, что с Хьюгой всё в порядке, за что получил по голове от квартирмейстера. Оказалось, что Сакурай был неплохим врачевателем. Рана на ноге Джумпея практически не беспокоила его.       Остальных трёх пиратов Тоуо обезвредить не составило труда. Когда вся команда снова оказалась на свободе, Кагами приказал снять цепи и как можно скорей отплывать.        — Ставьте паруса как хотите только тихо.       Цепи-крюки упали в воду. Кагами, став на носу, провожал взглядом быстро удаляющийся корабль, пока его команда лазила по вантам, отвязывала шкаторины от рангоутов и крепила люверсы к реям.       Как только Тоуо отошёл на безопасное расстояние, Тайга приказал спустить все паруса и наконец-то встал у штурвала. Если им будет сопутствовать удача и дальше, команда Тоуо спохватится, когда Сейрин будет уже в пределах недосягаемости. Что дальше — Кагами не думал. Сейчас главное было добраться до Бразилии.       Он запаниковал, когда корабль лёг на нужный курс. За всё время он так и не увидел ни разу Куроко.       Нет. Нет. Нет. Он же не мог оставить ключевую фигуру его приключений на борту Тоуо? Или мог?       Кагами рванул от штурвала, но будто врезался в невидимую стену.        — Куроко?       От облегчения Кагами едва не кинулся обнимать случайно обнаруженного Оракула.        — Я покинул корабль до тебя, Кагами.        — Рад, что ты здесь.       — Я тоже рад. Особенно тому, что план по возращению корабля сработал. Хотя в предложение, подружиться с Аомине, я вкладывал иной смысл.       Ему показалось или он уловил насмешку в голосе Куроко.        — Заткнись!        — Эй, Кагами, что он имеет ввиду? — подозрительно уточнил Джумпей. — Уж не заключили ли ты с этим синим дьяволом сделку?       Уши Кагами запылали.       — Что?! Нет, конечно! Мы просто пообщались и…        — Очень плотно пообщались, да, Кагами?       — Ещё одно слово, и я выкину тебя за борт, мелкий засранец, — угрожающе прошипел Кагами.       Хьюга секунду переводил взгляд с пылающего Кагами, цвет лица которого стал даже ярче собственных волос, и невозмутимого на первый взгляд, но довольного, Куроко.       Квартирмейстер побледнел, когда страшная догадка посетила его голову. Он отвергнул идею, но мысль упорно возвращалась.        — Не думал, что ты воспримешь моё предложение буквально, — добил Куроко таким голосом, будто говорил о погоде. Это стало последней каплей и Кагами, сделав шаг, схватил оракула за перед одеяния. Он приподнял Тецую над палубой, выкрикивая угрозы, которые всё равно не исполнит.       И в тот момент, как Кагами сделал шаг, Джумпей заметил. Ох, лучше бы он ослеп, чем нашёл подтверждение своей гадкой мысли. Движения причиняли Кагами боль. А это значит два варианта, либо он дрался, — а то что он дрался было хорошо видно по его лицу, на котором чётко просматривались следы насилия. Либо он дрался, но уже в другой плоскости.       Он думал, что отметки Кагами на шее и под подбородком — последствие их с Аомине драки, но теперь после слов Куроко…       — Будь я проклят, — простонал Джумпей, прикрывая лицо рукой.       Радостный от чего-то Киёши похлопал разъярённого Кагами, который всё так же сыпал проклятиями.        — Молодец, что подружился с капитаном Аомине. Вовсе не к чему враждовать, нужно учиться жить в мире и понимании.       От этих слова Кагами завёлся ещё больше и даже забыл про Куроко, выпуская его из рук.       — Что ты несёшь? — накинулся он на своего старпома. — Какая дружба? Не желаю видеть этого мудака до конца своей жизни и даже больше.        — Я не понял, о чём сейчас Кагами, — рядом с трагически рефлексирующим Хьюгой появился Изуки.        — Лучше бы он продал нас в рабство, — простонал Джумпей и направился прочь со шканцев, не желая в ближайшее время видеть Кагами, ибо его слишком хорошее воображение рисовало чересчур красочные сцены.       Киёши продолжал безмятежно улыбаться на крики Кагами, радуясь, что у его капитана настолько мягкое сердце.