Тёмные желания.

      Дзынь-дзынь. Будильник.       Разлепив сонно глаза, Дарий тут же жмурится, когда по сетчатке бьет резко свет. Яркий, солнечный. Первые несколько секунд он не понимает, почему его руки освобождены, потягивается, шарит руками по постели и натыкается на лежащее рядом теплое тело.       Проснувшись более-менее окончательно, парень моргает и видит прямо перед собой умиротворенное личико спящей Марфы. Медленно на его только очнувшееся сознание накатывает осознание того, что весь ужас, отдающий мурашками в районе поясницы, оказался кошмарным сном, а девушка перед ним — его девушка, и нет у нее никакого дарха, и с ума Буслаева не сходила, и всё у них нормально.       С облегчением выдохнув, светлый страж обнимает её за талию и притягивает к себе, вжимая начавшую просыпаться Марфу в себя и подключая к объятиям вторую руку, чтобы обнять покрепче. Девушка мычит сонно, чувствуя, как Дарий щекочет носом ее щеку, зарывается им в волосы и обдает горячим дыханием шею под самой челюстью.       — Доброе утро, — с утренней мягкой хрипотцой произносит она, чуть улыбаясь и лениво отпихиваясь от парня. — Ты чего с самого утра?       Парень молча наваливается на Буслаеву сверху, выбивая воздух из легких, и вжимается губами в её мягкие губы. Она не сопротивляется, улыбаясь в поцелуй, и охотно отвечает, позволяя Дарию смять её губки в ставшем настойчивее, горячее поцелуе. Девушка хотела отстраниться, чтобы спросить, с чего вдруг такие нежности, но светлый страж не пускает: жмется теснее, игриво покусывая Марфу за нижнюю губу и выдыхая в её приоткрытый рот, чтобы далее углубить чувственный поцелуй.       Утро началось и правда хорошо. После завтрака парочка занялась своими обыденными делами, а под вечер Буслаева потащила парня на улицу. Они часто проводили время на крыше здания резиденции мрака, и сегодня Дарию пришлось возвращаться из другого конца Москвы домой по небу. Подхватив даму сердца на руки, он скрылся в облаках от возможных лишних глаз, и полетел домой.       Марфа любила полеты. Обняв юношу за шею, она наблюдала за тем, как напрягаются его крылья, как ветер обтекает жесткие перья, вне полета кажущиеся такими мягкими, и как свет солнца играет между черно-белыми перьями.       Плед на крыше — всё, что нужно влюбленным подросткам для комфортного существования. Расположившись на нем, оба улеглись на спину. Легкий, совсем не холодный ветерок ласкал кожу, а свет заходящего солнца чуть слепил глаза, вынуждая чутка жмуриться.       Девушка ложится на бок, оглаживая ладонью грудную клетку Дария, и обводит взглядом крылья. Красивые, кажущиеся столь массивными по сравнению с самим парнем. Еще бы: ведь нужны сильные крылья, чтобы поднимать в воздух такую тушку.       Она встречается взглядом со светлым стражем. Тот смотрит с нежностью, теплом, мягко оглаживает спину Марфы и подбирается к голове. Распустив хвост, он запускает пятерню в светлы волосы, притягивает Буслаеву ближе к себе и вновь касается ее губ собственными. Он целый день отходил от своего сна, изредка поглядывая на девушку с опаской, а сейчас уже полностью убедился, что все в порядке. И их поцелуй был нежным, медлительно-ласковым, полным самых светлых чувств в отличие от того поцелуя, что снился Дарию.       Марфа уже хочет забраться на парня, но тот опережает её и нависает сверху, уложив девушку на лопатки. Она вытягивается на пледе и обвивает шею светлого стража руками, обнимая и притягивая ближе, попутно игриво прикусывая за нижнюю губу и вновь вливаясь в поцелуй. Дарий раздвигает ножки Буслаевой, и та охотно обнимает его бедрами, притягивая ещё ближе, ещё теснее.       Между перьями расслабленных не во время полета крыльев проглядываются лучики солнца, уже опустившегося к горизонту, к крышам остальных многоэтажек, и девушка любуется их красотой. Поцелуи парня опускаются к ее шее, и Марфа задирает голову, руками опускаясь по груди юноши, чуть задирая футболку, оголив торс, и расправляясь с ширинкой.       Запустив ручку под ткань джинсов, девушка мягко сжимает в ладони начавший наливаться кровью член, чуть мнет, трет, чувствуя, как плоть заметно твердеет. Дарий сдержанно охает, обдавая шею Буслаевой ставшим горячее дыханием, и сам опускает руки ниже, оглаживает девичью талию и стаскивает с неё всю нижнюю часть одежды: штаны, нижнее белье, после сжимая пальцы на упругих бедрах и игриво прикусывая кожу у самого основания шеи.       Марфа шумно выдыхает, выуживая из-под ткани боксеров затвердевший орган и проводя по нему ладонью, заключая в кольцо из пальцев и чуть массируя головку, размазывая по плоти каплю смазки. Этого Дарию хватает, чтобы вспомнить, какие грубые касания он получал от своей девушки во сне... кстати, отнести ли его к кошмарам или нет? Трудно сказать.       Парень вжимается всем телом в теплое, приятно пахнущее девичье тельце под собой, укрывая её крыльями от возможных лишних глаз и лучей света. Пушистые перья щекочут кожу на руках, плечах. Буслаева чуть улыбается, выгибаясь навстречу горячему телу любовника и чувствуя, как тот проезжается головкой по её влажным половым губам, чуть проталкивая её между ними, размазывая смазку, задевая при каждой имитации фрикций клитор. Им обоим становится жарко, футболки липнут к пояснице, и легкий ветер уже кажется неким благословением в этой сцепке из двух разгоряченных чувствами и возбуждением тел.       — Ты такой странный весь день, — произносит с придыханием Марфа, заводя руку за спину Дария и обнимая его под основанием крыльев, стискивая ткань футболки в кулаке. — Может, расскажешь?       — Ты решила спросить об этом сейчас? — усмехается парень, запуская руки под одежду девушки и стаскивая с нее футболку через верх.       Он тут же обхватывает полушария груди ладонями, чуть сжимает, слыша, как Буслаева тяжело вздыхает от его манипуляций, и скользит возбужденной плотью по взмокшей промежности, Богу одному известно, как держа себя в руках. Это вышло в привычку — оттягивать самый сладкий момент, раздразнивать друг друга ласками.       — Все хорошо, — успокаивает Марфу Дарий прежде, чем она успевает что-то сказать, и вжимается губами в ложбинку между грудей, чувствуя, как девушка зарывается пальцами в его светлые волосы, массируя кожу головы.       И он входит. Плавно скользит внутрь, охая от внезапно накрывших ощущений. Буслаева сжимается вокруг его члена, будто бы не желая впускать глубже, но он все равно проталкивается до упора, распирая мышцы лона своим напором и слыша, как девушка стонет. Светлый страж опирается локтем на плед у её головы, обдает дыханием кожу лица и сам чувствует её сбивчивое, горячее дыхание на своем лице, ловя губами каждый вздох, полу-стон, наслаждаясь мгновениями.       — Надеюсь, не обманываешь, — отвечает Марфа, скрещивая ступни на пояснице парня и вжимая его в себя сильнее. — А то получишь у меня.       Дарий тянет губы в легкой улыбке и сдает назад, чтобы снова поддаться вперед и упереться головкой в стенку матки. Задав средний темп, он старается прочувствовать как можно больше. Больше заметить мышечных сокращений, больше уловить дрожи в теле любимой, больше вздохов поймать губами и больше услышать, насладиться. Стонет Буслаева негромко, сдержанно, охотно впуская юношу внутрь себя, прижимаясь к его груди собственной грудью и доверительно заглядывая в глаза.       Этот момент единения Дарий особенно любил. Ему нравилось смотреть девушке в глаза, когда ей приятно, он просто обожал видеть смену эмоций на её личике сейчас, когда он резко набирает скорость, и потом, когда столь же внезапно её сжимает, чтобы подогреть и без того плавящееся от чувств и ласк тело.       А Марфа любила заниматься сексом на крыше, наблюдая за тем, как лучи заходящего солнца играют со светлыми волосами светлого стража и чувствуя легкую, приятную щекотку его крыльев. Когда парень вжимался в неё всем телом, оказывая приятное давление сверху, она стонала чуть несдержаннее, сжимая пальцами волосы слегка сильнее и сжимаясь внизу.       Дарий ускоряется и не сбавляет на этот раз темпа. Его сившиеся дыхание обжигает кожу на шее, а рука, которой он не придерживал на весу, поглаживает щеку и шею под челюстью приятными ласканиями. Марфа ластится о ладонь, постанывая, и ловит губами губы юноши, сминая их в очередном чувственном поцелуе.       И именно сейчас парень позволяет себе забыть про былое. Под ним сладко стонет его любимая, не намереваясь как-либо испортить их отношения или подавить волю самого Дария. Она нежна в своей манере, мягка, и он точно знает, что таковой останется, а потому смело опускает руки ниже, сжимая девичью талию, подхватывая её прелестные ножки и толкаясь резче, глубже, выбивая из Буслаевой ещё один стон, затем ещё, ещё и ещё, дивясь тому, как такие звуки спустя столько времени могут ласкать слух.       В смешавшихся звуках шлепков плоти о плоть, хлюпанья смазки, уже никем не сдерживаемых стонов слышатся слова о чувствах, о любви. Двое горящих чувствами и страстью подростков забываются в удовольствии, видя перед собой лишь друг друга. Слыша, видя, наслаждаясь лишь друг другом, стона практически в унисон, сжимая друг друга в объятиях и не замечая, как солнце совсем скрывается за крышами домов.