Дефицит

Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

У Тэхёна не получается идти дальше, когда он оказывается в комнате. Ноги подкашиваются, ламинат притягивает к себе, заставляя резко упасть на колени. Ким чудом не расплёскивает воду из банки, в которую погрузил бережно собранные (или украденные) георгины, и ставит её перед собой, сражаясь с дрожащими руками. В прошлый раз было чересчур светло, сейчас же — наоборот, только уходящий закат цвета бордовых георгин касается лепестков, которые ожидаемо сливаются с ним. Тэхён не понимает, почему хочется безудержно плакать, он комкает на груди футболку и мотает головой, не в состоянии выдавить из себя и одной слезы. Сандалии, которые Тэхён так и забыл у подъезда, решив рассекать босиком, как раз всплывают в памяти, но за ними не хочется возвращаться. У парня есть ещё одни, даже если бы и не было — он не хочет выходить из квартиры, не хочет выходить из комнаты, не хочет. Ему ничего не надо, но вместе с этим не покидает странное чувство, что Ким упускает важные детали. Что-то упускает. — Честно говоря, я без понятия, что на него нашло… — потрясённо говорит Ханыль спустя две минуты молчания. — Впервые такое вижу… Он, знаешь, всегда тише воды, ниже травы, поможет, подскажет… Хоть и не общительный, но всегда максимально вежливый… Тэхён, скрепя сердце, собирает цветы, пытаясь не ронять их заново. Руки совсем не слушаются, будто сошли с ума, будто им не нужны цветы, будто им надо что-то совсем другое. Ким впервые не понимает себя, кусает щёки изнутри до крови и сдерживается, чтобы не побежать за Чонсоном, из-за которого ему и тревожно, и спокойно. Одновременно. Он никогда подобного не чувствовал. — О! — восклицает Ханыль, возвращаясь к своему привычному образу. — А может, ты ему того?.. Тэхён вскидывает голову, смотря непонятливо снизу вверх на то, как женщина корчит странную рожицу, а её аура превращается в один сплошной намёк. — Что «того»? — выдавливает из себя Ким, вновь пряча лицо. Он собирает георгины медленно, неспеша, потому что не хочется уходить. — Понравился! — Что?! — Тэхён подскакивает на месте, с трудом удерживая равновесие, и машет указательным пальцем возле губ, умоляя Ханыль не говорить глупостей. — Так не реагируют на тех, кто нравится, — шепчет Тэхён, опасливо оглядываясь по сторонам, и спешит подняться, прижимая цветы к себе так, как прижимал Чонсон минутами ранее. — Реагируют, конечно, если уже состоят в браке, — хмыкает Ханыль, скрестив руки на груди. — В браке? — Кольцо, что ли, на пальце не заметил? Ханыль фыркает так, будто Тэхён ювелир, поклявшийся выслеживать драгоценные металлы по всему миру и облажался. — Мне было не до кольца на его пальце, сейчас мне тоже не до него, — серьёзно говорит Ким, смотря Ханыль прямо в глаза, а внутри мечется, старательно собирая себя по частям. — А я вот при первой встрече заметила, женщины всегда обращают на подобное внимание, — Ханыль приобнимает за плечи и уводит прочь, а Киму нужен кто-то, кто сломает ему шею, которая так и норовит свернуться сама. — Но очень странно… — Что? — заинтересованно спрашивает Тэхён, когда женщина не спешит продолжать. Та задумчиво цокает и мотает головой, хмурясь. — Живёт-то он один, меньше года назад сюда переехал. Разве так долго от семьи отдыхают? Тэхён поджимает губы, размышляя над сказанными словами, но совершенно не понимает, зачем ему вообще сдалась эта информация. Останавливаясь на лестничной клетке, Ханыль облокачивается о перила, выуживает из кармана зажигалку и пачку сигарет, к которой Тэхён тут же тянет руку. — Можно? Брови Ханыль удивлённо взлетают вверх, когда Ким буднично зажимает фильтр меж губ в ожидании огонька, будто мастер в этом деле. — Почему-то я не думала, что ты куришь, — бормочет Ханыль. Тэхён усмехается, подкуривает сигарету, затягиваясь, и подпирает спиной стену, чтобы не разрушилась раньше времени. Вокруг серо, сыро, хочется облить помещение бензином, бросить пылающую зажигалку и уйти. — Да? Я тоже, — тихо выдыхает Тэхён вместе с горьким обжигающим дымом. Тот заполняет лёгкие, кажется, что даже разъедает стенки изнутри. Всё в язвах, болезненных чёрных дырах, которые только расширяются. — Вы не встречались раньше? Ханыль запрокидывает голову кверху, стоит с прикрытыми глазами, что-то обдумывая, и переминается с ноги на ногу. — Нет, — честно отвечает Тэхён, — что за вопрос? — Да так… Тэхён проводит подушечками пальцев по лепесткам георгин, они ласкают кожу, распространяя повсюду лёгкий цветочный запах, который парень шумно вдыхает, пытаясь напиться до положения риз. Тот заполняет лёгкие, кажется, что даже разъедает стенки изнутри. Всё в язвах, болезненных чёрных дырах, которые только расширяются. Отвлекает жужжание телефона где-то сбоку. Тэхён находит в себе силы доползти до кровати, ищет наощупь в ворохе постельного белья мобильный и сильно щурится, когда яркий свет экрана бьёт в лицо. sua_sua: я дома ты там как? sua_sua: оппа? sua_sua: Тэхён? всё нормально? sua_sua: значит так если ты не ответишь сейчас же я вернусь назад ты понимаешь это? оппа! Суа мило беспокоится, но у Тэхёна нет сил даже на то, чтобы выдавить из себя улыбку. Он водит большим пальцем по стеклу, усыпанному буквами, туда-сюда, надеясь, что так придёт толковая мысль, и решает выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Тот действительно чересчур ветхий, кажется, что прогибается из-за тяжести стоящих на нём вещей и Тэхёна. Перед глазами всё плывет и кружится, парень кое-как плюхается на один из ещё неразобранных ящиков хлама, и перегибается через бортик, смотря вниз. Практически ничего не видно, надо было изучать пустующую улицу и узкие дорожки в дневное время. «…страшно выйти покурить». Тэхён находит спичечный коробок. Не с первого раза получается зажечь огонёк, но вскоре парень подкуривает сигарету, которую стрельнул у Ханыль прежде, чем они разошлись по квартирам, и медленно, изображая наслаждение, затягивается, прикрывая глаза. — Я не курю, Суа.

nameless: я в порядке

sua_sua: где был? Пальцы начинают печатать правду, а затем стирают всё одним махом. Тэхён не хочет трепаться о том, что сегодня произошло, ему невероятно стыдно. По крайней мере, прямо сейчас. Его одолевают смешанные чувства. Он ассоциирует себя с потерявшимся птенцом, одним из тех, которые живут в гнёздах под крышами. Их местоположение можно вычислить по визгливым пискам. Тэхёну кажется, что он пропадает из радаров на сутки, а на самом деле — не отвечает Суа уже третий день, как и хотел, не высовывает носа из квартиры, но заканчиваются продукты, что подталкивает к подвигу. Выйти на улицу. Это проблематично, потому что столкнуться с тем, кому причинил неудобства, не хочется. Ким, впервые взглянув в зеркало за всё время, замечает, что он в той же футболке, хлопает себя ладонью по лбу и бежит переодеваться, потому что так и сгнить недолго, а затем яростно трёт лицо, умываясь ледяной водой. Не потому, что хочет себя отрезвить, а из-за того, что забыл включить бойлер. Воды горячей нет. Ладони проходятся по каждому миллиметру кожи, Тэхён не может остановится. Чем больше проходит секунд, тем сильнее ему хочется вцепиться ногтями в шрамы на лице, уродливые полосы, заполняющие почти всю правую сторону, и сорвать кожу. Тэхён хлопает себя по щекам, шмыгая носом, и мокрыми руками приглаживает волосы, которые тут же становятся темнее обычного. sua_sua: я убью тебя Ванная комната настолько маленькая, что Тэхён бьётся локтем о стенку душа, слишком резко разворачиваясь, и отчаянно отбрасывает полотенце, которым вытирался, в сторону. Надо привыкнуть. Очередная футболка, конечно же, помята, джинсы на пару размеров больше закреплены на талии ремнём, но всё равно спадают каким-то образом с худощавого тела, когда Тэхён пихает в задние карманы телефон, кошелёк и ключи от дома. sua_sua: я серьёзно Тэхён перестал читать после «я беспокоюсь». Он занят — оправдание. Сбегает по ступенькам вниз, вылетает из подъезда, ударяясь о дневной свет, иголками прокалывающий глазные яблоки, и бросает взгляд на пустое место вместо сандалий, что опрометчиво оставил в одиночестве. Конечно же, район действительно неблагополучный, даже обувь подобрали. Тэхён прикидывает список покупок в уме, шагая по краю узкой дороги прямо, и пока что совсем не понимает, где находится ближайший магазин, но надеется, что найдёт его в той стороне, откуда возвращалась Ханыль с продуктами. Некоторые прохожие странно косятся на Тэхёна, приходится ниже и ниже опускать голову, когда те оказываются в опасной близости, ни на секунду не забывая о том, что на этой планете нельзя быть открытым и искренним с миром. Ни за что, подобное ни в какие ворота. Парень внимательно смотрит по сторонам, цепляется взглядом за ещё более никчёмные дома, чем собственный, за тусклые вывески, ища какой-нибудь пригожий магазин. Привлекает внимание единственная мигающая надпись «Автомастерская», заставляя вздрогнуть и остановиться, сделав несколько запоздалых шагов назад, чтобы замереть ровно напротив. Та через дорогу. Метров двадцать. Одноэтажное здание из увесистых кирпичей, половина которого наверняка служит гаражом, где осматривают и ремонтируют машины, ведь установлена широкая автоматическая дверь, которая поднимается вверх, а вторая половина занята большим окном, сквозь которое издалека с трудом, но можно разглядеть светло-серую комнату. Возможно, она служит приёмной или кабинетом, чем-то таким, а рядом самая обычная синяя дверь. Та открывается, не заставляя ждать, отчего Тэхён пятится назад, почти упираясь лопатками в стену дома, который позади, и чувствует себя выброшенной на сушу рыбой, у которой отрезаны все пути к отступлению. Нечем дышать. К этому пора привыкнуть. Чонсон трёт руками бёдра, из-за чего на тусклой спецовке появляются ярко-чёрные пятна машинного масла, и переворачивает табличку на двери, которая теперь приглашает внутрь. На ней написано «открыто», но Тэхён сомневается в том, что может войти. Об этом бизнесе говорила Ханыль? Тот пропадает из виду также быстро, как и появился, а перед глазами почему-то остаётся сосредоточенное лицо с плотно сомкнутыми губами, резкая линия челюсти и отсутствующий взгляд круглых тёмных глаз. Тэхён останавливает себя от опрометчивого поступка — забежать внутрь и заявить, что нужен ремонт. Пусть для этого не обязательно иметь машину, всего лишь — себя, Тэхён всё-таки решает не валять дурака. Решает зайти с козырей, по-умному.

nameless: мне нужна помощь

sua_sua: я вся внимание

nameless: тебе не нужно починить машину? давно не ездила на ней

sua_sua: она в порядке, просто нет желания а что?

nameless: клянусь, на неё должен взглянуть специалист пожалуйста приедь

Тэхён надеется, что это не значит «пользоваться добротой и положением», когда Суа стоит у подъезда уже через сутки и подпирает бедром дверцу собственного автомобиля. Киму всё равно на марку, цвет, его не привлекает ни этот старенькой модели форд цвета металла, ни любая другая машина. Ему не нравятся автомобили, вообще. — Если бы ты получил удостоверение, Тэхён, — смеётся Суа, когда парень попадает в её объятия. Он выглядит также, как и вчера, словно прошла всего секунда, — я бы тебе отдала эту бляху в свободное пользование. — Нет уж, не хочется, — морщит парень нос, проводит рукой по крыше форда, собирая несколько пылинок, и задумчиво хмыкает. Суа терпеливо ждёт, поправляя воротник нежно-розовой блузки, расправляет висящие рюши, и всё тем же взглядом «тебе тут не место» осматривает местность. Ей было проблематично пробраться на забытую богом дорогу, на которой едва разминутся два водителя, тем более, что опыт вождения невелик, даже на любителя не тянет. — Не хочешь перекрасить машину? — любопытствует Тэхён, становясь плечом к плечу. — В зелёный, например. — О нет, только не в зелёный! — восклицает Суа, брезгливо морщась, и толкает парня локтем в бок. — Лучше в красный. Взгляд Тэхёна останавливается на жемчужный бусах, расположившихся у девушки на шее, и всё покрывается кровавой дымкой, что-то невидимое толкает в несуществующий обрыв. — Тэхён? Ким быстро моргает, замечая активные движения перед собой, и ему становится лучше, когда Суа машет руками, корча смешную рожицу. Отвлекает. — Я, — окликается сиплым голосом, тут же прокашливаясь. — Объяснишь для начала? Приходится. О том, как после отъезда Суа в тот роковой день поймала соседка, напоила чаем, поделилась витаминами для поднятия духа, решила помочь, познакомив с парнем, который, по словам, может трудоустроить, но на деле — перечеркнула спокойные сны, потому что каждую ночь одно и то же. Одно и то же. Глаза, которые избегают прямого контакта, спутанные волосы, перепачканная кожа и одежда, чувство безысходности, запах георгин и ночь, что давит на грудь, когда тело оказывается в горизонтальном положении. Суа открывает дверь машины, пока Тэхён рассказывает о том, что ему позарез нужна работа, лезет в бардачок за пачкой жвачек и отсыпает в подставленную парнем ладонь ровно половину, а затем себе, отправляя все фруктовые прямоугольники в рот на казнь зубам. У Тэхёна сводит челюсть оттого, насколько сладкой становится собственная слюна, и он зажмуривает один глаз под тихий смех Суа. — Жуй, жуй, — говорит она, — жуй, пока не поймёшь, что фруктовые жвачки лучше мятных. Тэхён несогласно мотает головой, пытаясь не рассмеяться, и получает шлепок по плечу. Видимо Суа его сегодня ударит ещё не раз, потому что чем дольше она не видит Тэхёна, тем тактильнее становится. А для прикосновений всегда нужны причины. Вокруг настолько тихо, что слышен даже шелест листьев на деревьях, поэтому Тэхён требовательно шикает, умоляя говорить потише, когда поток речи Суа сворачивает в совершенно странное русло. — Так я права или нет? Суа скрещивает руки на груди и заглядывает в глаза, из-за чего мурашки расползаются по коже. Кажется, что вот-вот и она прижмёт Кима к машине, заключив в клетку из рук, расставив те по обе стороны от плеч. — Ты задаёшь неуместные вопросы. — Он нравится тебе? Я не думала, что ты… — Он. Мне. Не. Нравится. — взгляд Тэхёна становится чересчур контрастным для того, чтобы казаться настоящим, и Суа отступает, выставляя руки в защищающемся жесте ладонями от себя. — Ладно, ладно. Какой план?

***

Тэхён думает «повезло», наблюдая из-за угла за тем, как Чонсон кивает, слушая Суа, приехавшую к автомастерской на машине, и машет рукой, чтобы та заезжала внутрь. Чувствовать себя преступником, конечно, необычно, но у Тэхёна нет другого выбора сейчас. Если бы он примчался с Суа, то они бы сразу получили отворот-поворот, это очевидно. Почему так тянет туда, куда не зовут? Тэхён не знает, ему и самому любопытно. Он выжидает несколько десятков минут, чтобы Суа успела договориться о покраске, ведь тогда вероятность получить пинок под зад будет гораздо ниже, а затем, набравшись смелости, шагает к мастерской, автоматическая дверь которой осталась полностью открытой, из-за чего у Тэхёна застывает кровь в жилах раньше времени. Парень останавливается в нескольких метрах, чтобы воздуха в лёгкие, ума в голову, и мысленно проигрывает свою траекторию: несколько шагов, поворот вправо и всё. Финита. Так и случается, но Ким старается держать лицо, пока внутренности барахтаются с бешенной амплитудой. Лицо лицом, а план он забыл, когда столкнулся с тем, о ком неустанно почему-то думал, но не совсем воочию. Колёса машины подняты домкратами, а сам Чонсон под ней, лёжа на спине, из-за чего торчат только ноги, обутые в массивные кроссовки. Тэхён даже не догадывается о том, что попросила проверить или починить Суа для того, чтобы дела повернулись таким образом, ведь они замышляли покраску, не более. В помещении ожидаемо много света, со стен кое-где осыпается штукатурка, а большинство её мест прикрыты самыми разнообразными предметами для работы, висящими на гвоздях. Стеклянная дверь ведёт во вторую комнату, но обзор закрыт, поскольку та обклеена газетами. Самая настоящая мастерская, думает Тэхён, с интересом разглядывая всё вокруг, и не замечает, как оказывается почти возле машины и Суа, недовольно зыркающей на него, поскольку, вообще-то, есть определённый сценарий. Тэхён, спохватившись, специально топчется на месте ногами, будто только подходит, и восклицает: — О, Суа! Я тебе везде искал! — парень заключает девушку в объятия. На всякий случай, вдруг Чонсон посмотрит на развернувшуюся картину маслом, которая совсем (совсем-совсем) не похожа на игру актёров погорелого театра. — У тебя сломалась машина?! Девушка стучит себя по груди, изображая кашель, потому что нестерпимо хочется смеяться, и с умным видом объясняет, что хотела перекрасить свою ласточку, сменить имидж, но мастер ей порекомендовал для безопасности пройти полный осмотр, поэтому она решила оставить машину на несколько деньков, чтобы целее быть. Брови Тэхёна взлетают удивлённо-радостно вверх на этих словах, ведь всё даже лучше, чем предполагалось. Любые движения под машиной и звуки скрежета металлических ключей сошли на нет, стоило Тэхёну только начать изображать ненастоящие шаги. Если прислушаться, то даже дыхание уловить сложно, потому что парень, кажется, специально его задерживает вместе с пульсом. — Кстати, Тэхён, — хлопает Суа по плечу, — раз уж ты живёшь в двухстах метрах отсюда, проследишь за машиной? Брякнешь мне потом, да? — Конечно, с удовольствием! — Вы же не против?! Всё-таки я очень переживаю за свою ласточку! — кричит Суа уже мастеру, лишь бы тот наверняка услышал. Тэхён сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя следы, и наблюдает за тем, как Чонсон неторопливо выбирается из-под машины, но вместе с ним расползается и ощущение, что обнимает необъяснимая печаль, заворачивает в одеяло из горести и сожаления, когда тот принимает сидячее положение, убирая чёлку с лица, и смотрит на Суа. — Как скажете, — отвечает мастер, а в глазах читается «если бы я знал…» Скрипящее радио в углу заводит новую песню, смутно знакомую Тэхёну, он вдруг крепко жмурится, мотая головой, и почти теряет равновесие, вовремя хватаясь за запястье Суа, чтобы не упасть. — Ты чего? — шепчет та, наклонившись, а к горлу Тэхёна подкатывает тошнота, кажется, что его вырвет прямо на туфли лучшей подруги, но всё стихает разом спустя секунд пять. Тэхён мотает головой, мол, всё в порядке, и вновь возвращается к Чонсону, который тут же убирает взгляд, увлечённо разглядывая непонятные гайки в руках, а затем ожидаемо прячется под машину. Он ползёт по холодному бетону спиной, и Киму кажется, что его самого волочат по земле, на которой вместо травы — наждачная бумага. — Так я пойду? — вырывает из мыслей Суа, касаясь пальцем скулы Тэхёна. Тот вздрагивает и торопливо кивает, стараясь игнорировать её взгляд, полный грусти и того самого «не оставляй», ведь если он застрянет хоть на секунду в её глазах — заиграет жалость, вина, проснётся та совесть, которая закричит «она для тебя всё делает, а ты вот так?!» — Напишешь, как доедешь. Тебе вызвать такси? Суа отрицательно машет головой, бросает мастеру что-то вроде «удачи вам, до свидания» и оставляет Тэхёна наедине с тем, кто равнодушием выгрызает душу. Крик рвётся наружу, но Тэхён подавляет всё, что может сделать ещё хуже, и аккуратно ступает к одной из стен, присаживаясь так, что ноги Чонсона оказываются в двух метрах. Поза лотоса оказывается совсем неудобной в данной обстановке, но Ким не рискует больше двигаться, боясь нарушить рабочую атмосферу (боясь, что его выставят вон). Он прикрывает глаза, прислоняясь затылком к стене и вслушивается в слова песни, раскладывая собственные по полочкам. Те бунтари — они протестуют, устраивают переворот, наступает колоссальный хаос, хотя до этого было не лучше. — Я всё-таки могу быть помощником, — тихо говорит Тэхён. Он на собственной шкуре чувствует каждый удар металла о металл, на собственной шкуре чувствует, как стуки замирают, бесконечно долго не возобновляясь, а затем всё повторяется. У Тэхёна дрожат руки, когда он скользит взглядом по машинным колёсам. — Я не понимаю, почему ты игнорируешь меня, — честно говорит Ким, — ведь мы даже не знакомы. Это из-за внешности или?.. Я не знаю… Из-под машины слышится тяжёлый вздох, он как коктейль, в который бросают кубики льда. — Скажи что-нибудь… — голос Тэхёна снижается практически до беззвучного, но по дрогнувшим коленкам парень замечает, что его внимательно слушают. Удобно, конечно, вот так прятать лица друг от друга. — Помощником? — Тэхён слышит издевательский смешок. — Готов поспорить, что ты совсем не разбираешься в машинах. Поди даже прав нет. Пальцы Кима внезапно хрустят, когда он выламывает их слишком сильно, из-за чего даже Чонсон вздрагивает, напрягаясь всем телом. Проницательный незнакомец прав — у Кима нет прав. Он вмиг расстраивается, что не желал учиться ездить на автомобиле всю сознательную жизнь, но обещает себе, что попыток не оставит, и бросает взгляд на улицу. Сложно привыкнуть к тому, что людей мизерное количество, ведь в Сеуле совсем по-другому: там торопятся жить.