Дефицит

Ненавижу несчастненьких. Вечно капают слезами прямо на меня. Лучше бы злились, право слово. Диана Уинн Джонс «Ходячий замок»

Наблюдая уже который час за тем, как работает Чонсон, Тэхён понимает, что ему это имя не подходит, да и вообще — довольно оно странное, не нравится, поэтому решает величать парня мастером. Одежда у того с множеством карманов, которые Тэхён изучает вдоль и поперёк, цепляясь за каждую пуговицу, пока ему разрешают вот так сидеть и наблюдать. Ладно, не разрешают — на него просто не обращают никакого внимания, абсолютно никакого, поэтому Тэхён привыкает к своей роли, будто сливается с серой стеной, оставляя мастера наедине с тем делом, которому он уделяет каждую секунду. Единственный раз, когда Тэхён сдвигается на несколько сантиметров, — это попытка лучше разглядеть лицо того человека, чьи личные границы, наверное, всё-таки нарушаются. Но это детали, думает парень, и задвигает все «против» подальше. Предметы в руках мастера сменяются быстро, как и задачи, а сейчас он проверяет одно из колёс, уверенно скользя руками по шине. Это выглядит настолько профессионально, что грех не засмотреться. Тэхён залипает. На длинные пальцы, костяшки и то, как перекатываются мышцы, подталкивает свой взгляд дальше, вновь натыкаясь на доступную глазам часть сосредоточенного профиля. У мастера нахмурены брови, губы приоткрыты, словно он тяжело дышит, устал, и это затмевает всё то, что может показаться недопустимым: газеты повсюду, разные масла, что на одежде, что на полу, и их специфический запах, смешанный с железом, что давно пропитал стены, из-за чего нос недовольно морщится сам по себе. Тэхён впервые не может оторвать от человека взгляда. Ему кажется, что вот-вот и он прожжёт дыру в плече ни в чём не повинного парня. Почему Тэхёну так интересно наблюдать? Загадка Вселенной, её тайна, о которой Тэхён вдруг боится узнать, чтобы ничего не испарилось бесследно, как пройденный этап. Так работают ребусы, головоломки — всё остаётся позади, когда появляются ответы. — Что-то интересное? Тэхён испуганно вздрагивает, когда из мыслей вырывает бесстрастный голос, и наконец осознаёт тот факт, что любопытный человеческий взгляд действительно имеет способность обжигать, особенно, если приковывается к блестящему обручальному кольцу. Так его и рассекретили — чуть не загорелся безымянный палец. — Я просто, ну… — Тэхён не может подобрать слов, которые бы смогли оправдать его поведение. — На нём гравировка? — выпаливает первое, что приходит на ум, тут же краснея из-за того, насколько личный вопрос вырвался из глотки, поэтому потрясённо прикрывает ладонью рот. Мастер понимает, о чём речь — это видно по тому, как его плечи напрягаются, а глаза оказываются привязанными к обручальному кольцу вплоть до того момента, пока он не отбрасывает в сторону щётку, которой убирал излишки мазуты с металлических дисков. — Не твоё дело. — он решительно поднимается и вмиг пропадает за дверью в другую комнату. — Если ты сейчас же не остановишься, никаких больше книжек перед сном! — кричит Чонгук, сдерживая смех, и гонится за двухлетней девочкой, которая только ускоряется, забавно оглядываясь назад. В торговом центре очень ярко: дневной свет и пёстрые вывески повсюду затмевают периферийное зрение, но оно и не имеет значения прямо сейчас. У Чонгука одна цель и она перед глазами — коротковолосая чёрная макушка, которую в срочном порядке надо поймать и съесть. Люди, мимо которых проносятся два человека, радостно улыбаются, наблюдая за забавной гонкой. — Мы зря научили тебя ходить! Чонгук, без преувеличений, действительно устал и действительно, несмотря на то, что взрослый парень, имеющий прекрасную спортивную форму, никак не может поймать маленькую проворную Хэсу, которая постоянно теряется среди людей. Он в очередной раз находит её по громкому детскому смеху, пытаясь ухватиться за руку и остановить, но та, тыча язык, бегает вокруг него, из-за чего у Чонгука начинает болеть голова, а бутики с дорогой модной одеждой удивительным образом кружатся. Он никогда не думал, что ему не будет давать спуску девчонка по колено. Парень закатывает рукава сиреневой толстовки и присаживается на корточки, сдувая спавшую на лицо чёлку. Виски взмокли из-за погони. — Иди ко мне. — Чонгук разводит в сторону руки, приглашая в свои объятия, а Хэсу, звонко смеясь, прячется за случайной прохожей, крепко схватившись за штанину. — Хэсу! Чонгук краснеет, осознавая неловкость ситуации, и прикрывает лицо руками, не в силах бороться с приливающей к щекам кровью. День полон забот. Ему просто хочется лечь на эскалатор и скатиться в тихое место, где можно спокойно выспаться. Добродушный женский смех вынуждает перестать прятаться, из-за чего Чонгук смещает ладони, приоткрывая один глаз, и натыкается на то, как незнакомка ерошит его малышке волосы. — Какой чудный ребёнок, — улыбается та. Её выражение лица говорит «ничего страшного, всё в порядке, я совсем не злюсь, что меня чуть не сбили с ног», поэтому Чонгук успокаивается. На пути чаще всего встречаются те, кто не против закатить скандал, из-за чего парень часто переживает, ведь активному ребёнку нет труда и море переплыть на одном дыхании. — Совсем вымотала своего брата. — незнакомка хохочет, пока Чонгук пытается расцепить пальчики, вцепившиеся в одежду. — Это мой папа! — восклицает Хэсу, раздувая нижнюю губу, и сразу же бросается на шею под тихие смешки. Чонгук её обвивает руками, удобно перехватывая, и поднимается, наконец одержав возможность смотреть незнакомке в глаза без неловкостей. — О, — удивляется та, скользя взглядом то к Чонгуку, то к ребёнку, — родителей надо радовать, солнышко. — А мы и радуем! — взмахивает Хэсу ручками, чуть не проткнув Чонгуку глаз, и оборачивается так, чтобы показать женщине свои растопыренные пальцы. — Идём за кольцом! Вот сюда, — тычет она на указательный. Чонгук широко улыбается во все зубы, наблюдая за попытками Хэсу общаться, и целует ту в макушку, вдыхая ароматный запах шампуня для волос. — Удачи вам, — смеётся женщина, хлопая Чонгука по плечу на прощанье. Тот бормочет несколько раз «простите за беспокойство», а затем поворачивается к Хэсу, пытаясь сделать выражения лица хмурым, и почти соприкасается с её маленьким курносым носом собственным. — Если из-за тебя мы не успеем и ювелирный закроется, то больше никаких книжек перед сном, — говорит Чонгук. — Совсем никаких? — расстраивается Хэсу. Чонгук поджимает губы, скрывая глаза со смешинками, и серьёзно отвечает «совсем никаких». Тэхён пытается спрятать барахтающееся сердце за ладонями и тяжело дышит, изо всех сдерживаясь, чтобы не раскроить себе череп. Он списывает свою бестактность на то, что в детстве ему не уделяли должного внимания. Других вариантов нет. Дверной хлопок до сих пор отдаётся эхом, холодный поток ветра застывает в волосах. Пока Тэхён обдумывает дальнейшие действия, дверь гаража начинает закрываться, из-за чего парень, испугавшись, резко подскакивает, выбегая на улицу. Сердце грохочет; громче, чем столкновение планет. Мастер спешно пытается закрыть соседнюю дверь, не с первого раза попадая ключом в замочную скважину, из-за чего Тэхён вспыхивает злостью до кончиков ресниц. Его планировали запереть в автомастерской и сбежать! — Да за что?! — восклицает парень, пока дверь гаража закрывается полностью. Пытающийся улизнуть замирает, опуская побеждённо голову. Между ними метров пять, никаких стен, отчего связка ключей падает на асфальт с чересчур оглушающим треском, и мастер спешит поднять её, чтобы спрятать в итоге в карман штанов. — Рабочий день закончился, — как ни в чём не бывало, отвечает он, и направляется в сторону дома. А Тэхён за ним. — И ты оставил бы меня в том холодном месте? — парень подбегает так, чтобы идти плечом к плечу, но мастер лишь ускоряется. Тэхён измеряет разницу между высотой их плеч, отмечая про себя, что сам намного ниже, примерно на голову, и цепляется взглядом за серьги в ушах, которые при быстром передвижении соприкасаются. — Я и оставил. — Ким замирает лишь на секунду, а затем вновь нагоняет мастера, еле сдерживаясь, чтобы не ухватить за локоть и не развернуть к себе. — Мы живём в одном доме, нам придётся сталкиваться, так почему ты такой грубый? Почему не хочешь взять меня на работу? Я всему научусь, честно, — тараторит Тэхён, не стихая ни на секунду. Ему сейчас абсолютно на всё безразлично, кроме того человека, который слушает его болтовню, но не отвечает и словом, пока у самого подъезда Тэхён не бежит вперёд, прислоняясь к входной двери. Он расставляет ноги и разводит руки, изображая звезду, чтобы мастер не смог войти. — Мне надо домой, — сипло говорит тот. Такое чувство, что его глаза не слушаются — перемещаются с лица Тэхёна на почтовый ящик неподалёку слишком быстро. Киму вдруг хочется вырвать тот из земли и выбросить за орбиту, чтобы мастер смотрел только на него одного. Чтобы смотрел, не отводя взгляда, потому что Тэхён хочет разглядеть в его тёмных глазах своё обезображенное отражение. — Ханыль сказала, что ты хороший, — выпаливает Ким на одном дыхании, смотрит перед собой, — так почему же ты так груб со мной? Его это правда волнует. Очень волнует. Океаны не волнуются так, как дребезжит всё внутри. — Почему? — едко ухмыляется мастер, вскидывая подбородок. — Потому что ты с первой встречи меня бесишь, — говорит, не щадя. Рубит, делая шаг вперёд, — твоя внешность, — обводит брезгливо пальцем, — твой голос. Бывает такое, да? — насмешливо спрашивает мастер, безжалостно наблюдая за тем, как глаза Тэхёна начинают блестеть. — Всё в тебе отталкивает. То, что пришёл на крышу, забрал цветы, то, что ты припёрся в мастерскую вместе со своей подружкой и её машиной, то, что не оставляешь меня в покое, не понимаешь даже с десятого раза. Я вижу тебя второй день в своей жизни, — уже тише говорит мастер, оказываясь совсем близко, и заводит руку за спину Тэхёна, из-за чего тому приходится отступить, когда дверь открывается, — и уже не могу тебя терпеть. — Я всё равно приду… — одними губами говорит Ким, а мастер, скользнув к ним взглядом на долю секунды, переступает порог дома вместе с гулом сирен в голове. Тэхён — за ним, но дверь закрывается быстрее, из-за чего парень к ней, обшарпанной и побитой жизнью, лишь прислоняется обессилено лбом, скатываясь вниз, отчего остаётся невидимый кровавый след. Он из тех, кто часто переживает за чувства людей, даже незнакомых, но не из тех, кого чересчур сильно волнует мнение незнакомцев о нём самом. Лишь иногда. Например, в моменты, когда само сознание заставляет прятать лицо, потому что то в шрамах, или краснеть из-за лестных слов. Но сейчас, прислоняя ладонь к двери так, словно мастер стоит за ней точно в таком же положении, Тэхён понимает, что ему не всё равно. Ему почему-то не всё равно, ой как сильно. Так не всё равно, как на самого близкого человека на всём грёбаном белом свете, так не всё равно, что он может пройти сквозь стену без усилий или взлететь на крышу пятиэтажного дома, чтобы оказаться в цветущем саду первым и встретить, раскрыв для объятий руки. Тэхён чувствует вкус собственных слёз на приоткрытых губах и трёт лицо руками, пытаясь избавиться от влаги. Он не настолько слаб, чтобы плакать под подъездом. Для этого есть комната: четыре стены.

***

Несмотря на своё «приду», Тэхён, боже, не может выйти из квартиры. Не получается. Он то обувается, то разувается, то безучастно смотрит в дверной глазок, надеясь там найти ответы, но лишь пустая и хмурая лестничная клетка. Парня не останавливает то, что он снова будет выставлен в не самом лучшем свете, его останавливает то, что мастеру хочется верить, но не верится.

nameless: план в канаве машину оставляю на произвол

sua_sua: что случилось?

nameless: план в канаве (2)

sua_sua: почему?

nameless: я попробовал, мне не понравилось

Тэхён идёт на кухню, не отрываясь от переписки, и наугад падает на один из двух стульев у небольшого стола: уже выучил квартиру, может передвигаться в темноте, не ударяясь мизинцами о тумбочки. sua_sua: у меня есть его визитка, я позвоню и спрошу, когда можно забрать машину Глупый мозг подаёт сигналы — узнать номер телефона, но Тэхён себя вовремя одёргивает. Ему для полного комплекта не хватает ещё набора цифр, чтобы свести человека с ума. И так живут в одном доме. И так к работе — подать рукой.

nameless: хорошо

Тэхён откидывается на спинку стула и игнорирует все следующие сообщения. Мысли забиты, места для новой информации, увы, нет. Место меж пальцев для сигареты — пожалуйста. Нет нужды выходить на балкон, рискуя найти взглядом автомастерскую: удушающий дым заполняет кухню, не в силах выбраться сквозь плотно закрытую форточку. Тэхён слышал, как люди говорили — курение расслабляет, от сигарет легче. Он затягивается, запрокидывая голову, и кадык заметно дёргается, когда клубы дыма двигаются по трахее. Потолок бы подлатать, а ещё, если можно, душу. Тэхён закурил впервые тогда, с Ханыль, чтобы убедиться — курение расслабляет, от сигарет легче. Но понял совсем другое — с каждой затяжкой только хуже. Намного хуже и невыносимее. Тэхён купил себе пачку сигарет, которая сейчас теряет содержимое, чтобы убедиться на сто процентов — курение убивает. Изнутри. Белым одеялом покрываются стены, когда Тэхён курит третью, и неожиданно начинают сдвигаться, надеясь выпустить из него кишки. Парень не пытается убежать от верной смерти, нет, ему просто хочется чего-то покрепче. Именно из-за этого он всё-таки оказывается возле автомастерской, в которую решил не идти, воровато пробирается с заднего двора, пытаясь найти лазейку, но его встречает сплошная стена, поэтому Тэхён, скрепя сердце, оказывается у того единственного окна и заглядывает внутрь, чуть присев. От таких усилий кружится голова, но оно того стоит — мастер сидит за небольшим столом и заполняет какие-то бумаги, он выглядит неважно. А что вообще важно? Может быть, то, что то самое «покрепче» — мастер? Тэхён никак не может его раскусить. Да, невозможно это за пару дней, но у Кима такое чувство, будто он добивается расположения целую вечность, блуждая по лабиринтам. Мастер задумчиво кусает губу, бегает глазами по написанным строкам. Наверное, это какие-то декларации, или что заполняют в подобных случаях? Тэхёну нравится, как чёркает ручка по листу бумаги, как появляются чернильные строки, разглядеть которые он не может, Тэхёну нравится даже то, как блестит на пальце кольцо. Пусть женат, Ким разве набивается в женихи? Боже упаси, ему всего лишь нужна работа. Он (всего лишь) хочет сидеть рядом, заполнять клятые декларации и спрашивать о смысле сложных слов, которые обозначают непонятные машинные детали. Ему нужна работа, деньги, а не женатый начальник-интроверт. А ещё грубиян. Кому такой может понравиться? Это кабинет, очевидно. Кабинет настоящего специалиста — куча ящиков с инструментами, полок. Они повсюду. А ещё Тэхён замечает георгины, украшающие край стола, и на сердце вдруг становится так тепло, что даже больно. Георгины протыкают несчастный орган, который отдувается за всё и всех в любой непонятной ситуации. Тэхён не осознаёт, что влетает в кабинет со скоростью света, не чувствует на себе потрясённого взгляда, ведь кровь двигается по венам, закипая, из-за чего лишь зуд под кожей имеет место быть. — Почему георгины? — выдыхает он. От парня сильно несёт сигаретами, мастер наверняка это чувствует, не в состоянии оторвать взгляд от того, как безумно Ким зарывается рукой в свои спутанные волосы. Широкая футболка спадает с плеча, открывая несколько рваных шрамов, и кажется, что у мастера начинает дрожать рука, которую тот прячет под стол. — Почему георгины?! — Не твоё дело, — отвечает мастер, откладывая ручку в сторону. Эта фраза Тэхёну не нравится. — Пожалуйста, — просит Ким почти безмолвно, делает шаги ближе и садится на корточки возле стола, ухватившись за его край фалангами. Те касаются вазы с цветами, вода внутри бурлит, как и кровь, из-за повышенной температуры, но Тэхён смотрит лишь мастеру в глаза, заглядывая снизу вверх, — почему георгины?.. Он и сам толком вопроса не понимает, поэтому ждёт взгляда, который скажет «тебе пора в психиатрическую клинику, парень», а на него так смотрят… так смотрят… Очень-очень грустно. Мастер сегодня в чёрной рубашке, которая расстёгнута на несколько пуговиц и удивительным образом сливается с потемневшими пуще прежнего глазами. Кажется, что над ним нависли тёмные тучи, даже светлый цвет лица окрасив в тёмно-серый. — Не. Твоё. Дело. — по слову. Тэхён утыкается лбом в свои руки и отчаянно мычит, надеясь поймать связь с космосом, который хоть как-нибудь должен помочь. — Прости… Я не знаю… — бормочет под нос Ким, полностью оседая на пол. — Ты… — выдыхает мастер, но сразу же замолкает, спустя несколько секунд начиная заново. — Ты зачем вообще пришёл, не понимаю? Я посторонний человек, ты ввалился ко мне на работу, как к себе домой, — он поднимается на ноги, из-за чего стул скрипит, а его ножки противно скользят по полу. Тэхён наблюдает за носками массивной обуви, прикусывая щёки изнутри до крови, — спрашиваешь о цветах, — задумчиво говорит, вытаскивая те из вазы, и направляется к мусорному ведру в самом дальнем углу. — Это всего лишь веник, — букет летит вместе со словами в полиэтиленовый пакет. Мастер больше не поворачивается, устремляя взгляд в окно. Тэхёну остаётся прожигать спину, скользить по выпирающим лопаткам, прикидывать обхват талии и хотеть коснуться. — Уходи, — слышит он совсем тихо, а затем тяжёлый вздох. — Не уйду. — Я уйду, — решает мастер, направляясь к двери, но Тэхён внезапно хватает его за штанину, до хруста костей сжимая ту пальцами. — Если ты сейчас же не остановишься, то я… — ноги мастера больше не предпринимают попыток шагать. — То я… — Что ты сделаешь? — спрашивает он с вызовом. Его взгляд застывает на пальцах Тэхёна, двигается по линии руки дальше — прямиком к глазам. Ким хотел, чтобы мастер смотрел на него, верно? Но почему же сейчас пасует, опуская голову вниз? Он стоит на коленях перед парнем, которого совсем не знает. Это вообще законно? Вдруг хочется вечно ползать в ногах. — Постой так несколько секунд. — Тэхён, не думая, обхватывает ногу мастера руками и прижимается всем телом. Он прикрывает глаза, жмурясь, и так спокойно, словно он в безопасности, чувствуя тепло кожи свозь плотную ткань. Пусть везде больно, пусть сердце разорвёт грудь и убежит подальше, но момент не должен закончиться. А мастер, видимо, отсчитывает так, как и попросили, — всего несколько секунд. — За что ко мне прибился такой щенок, как ты? Не бездомный вроде. — Тэхён начинает заметно дрожать, обнимая ногу крепче, потому что ядовитые слова и смешки не предвещают ничего хорошего. — Думаешь, мне это надо? Да зачем ты нужен? Ханыль ошиблась, когда сказала о помощнике. — мастер пытается выбраться из стальной хватки, но терпит крах, и голос дрожит, когда он говорит: — Я справляюсь сам. Тэхён ползёт за мастером, когда тот старается передвигаться, и не думает отпускать, еле-как сдерживая предательские слёзы, которых никто не звал. Как, впрочем, и его. Сказать, как на зло, ничего не получается, а так много всего хочется — да только вот Тэхён не знает, что именно. И пересохли губы. — Тянет к первому встречному? Неужели родители тебя недолюбили? — усмехается мастер и молниеносно выскальзывает из рук, пользуясь замешательством Тэхёна. Парень не успевает опомниться, как ему под ноги прилетают ключи и фраза «закроешь, выбросишь, у меня есть дубликат», а затем Тэхён чувствует себя в вакууме, но отчётливо слышит, как отдаляются шаги. Мастер действительно достоин этого звания. Откуда-то знает, куда надо бить.