В космосе...

В космосе нет тишины. Человеческое ухо не в силах уловить эту песнь Вселенной, только это не значит, что её нет вовсе. Вакуум глушит звуки, делает тише волны, но чувствительные сенсоры корабля способны слышать их. Вельзевул любила слушать звёзды и планеты, любила шум космического ветра в ушах, становившийся доступным её восприятию при подключении к системе корабля. Этот звук вечной жизни за пределами металлической коробки, в которой прячется её человеческое тело, слишком маленькое и хрупкое, чтобы выдержать истинное величие мира. Тишина теперь таилась внутри, поджидала в капитанской рубке, стелилась по тёмным углам обзорной площадки. Тишина преследовала её с той самой безумной ночи. Вельзевул пыталась понять, что же именно произошло между ней и Гавриилом тогда. Почему она позволила ему... что? Надругаться? Нет, это не так, она сама хотела этого, ей было приятно. Приятнее, чем весь предыдущий опыт, наверное. Она и разозлилась только из-за того, что это всё было лишь точно выверенным расчётом программы. Даже на запястьях следов не осталось. А потом эти слова, сказанные им, и непривычное больное выражение сиреневых глаз... Им нужно было просто поговорить об этом. Но Гавриил исчез. На его место пришла тишина. Она настигала каждый раз, как Вельзевул хотела что-то спросить о состоянии корабля или полёте, когда хотела попросить кофе, когда оборачивалась, ожидая увидеть за плечом серебристое сияние и приветливую улыбку. Вельзевул искала Гавриила по всему кораблю, спрашивала каждого встречного, начиная с техников и отдела связи, даже зачем-то опросила все голограммы. — Я не знаю, капитан, — учтиво и спокойно отвечала Михаил. — Вам необходим отчёт о работе корабля и экипажа? Я могу предоставить его. — К сожалению, не могу помочь вам, капитан. — Азирафель сокрушённо покачал головой. — Я не ощущаю его. От остальных она добилась ещё меньше. Впрочем, им ведь и не приходилось взаимодействовать друг с другом, в этом не было необходимости, всю информацию голографические помощники получали напрямую из системы ИскИна. Это было нечестно, Гавриил не имел права исчезать вот так внезапно! Тем более после того, что между ними случилось. Смириться с этой внезапной тишиной и пустотой без него не выходило. Экипаж сочувственно отводил глаза, натыкаясь на её ищущий взгляд. Гавриила не видел больше никто. Первым, к её удивлению, не выдержал технический отдел. Быть может, конечно, она надоела им вопросами о поиске Гейба по системе корабля. Но спустя несколько дней мучительной тишины Хастур принёс ей робота-помощника, сконструированного из каких-то запасов его отдела. Робот был полной противоположностью Гавриила. Он был маленьким, тёмно-металлическим и издавал тихий жужжащий звук при движении в воздухе. Повинуясь крайне своеобразному чувству вкуса и юмора, Хастур приделал роботу красные фасетчатые глаза и тонкие мушиные крылышки. — Это Жужа, — презентовал творение техник, растрепав белые волосы. — Ну, она это... жужжит потому что. Может связаться с кораблём и выдать отчёт. Не надо будет искать голограмму. И приказы выполняет. Правда, не говорит, голосовая программа конфликтует с системой корабля. Может, позже подумаю, что сделать с этим. — Спасибо, Хас, — Вельзевул устало улыбнулась. Она была благодарна за помощь, но внутри всё сжималось от мысли никогда больше не увидеть Гейба. Его никто не сможет заменить. Вечером в каюте она рассмотрела Жужу получше, поразившись в очередной раз талантам собственного экипажа. Робот действительно был похож на муху, только толстенькую и в разы крупнее живых. Летала она за счёт антигравитационного двигателя, но крылья двигались, как у настоящей. Хастур даже лапки сделал для устойчивости на любой поверхности, а в глаза встроил вперемешку датчики движения и инфракрасные. Теперь рядом почти всегда слышалось жужжание. Но и оно не могло отогнать закладывающую уши тишину. Потому что Вельзевул нужен был один конкретный голос, и ничто другое не могло помочь. Может быть, только время. И работа, в которую она погружалась всё глубже. * * * — Мама, верни его! Гавриил не должен был уходить сейчас, он нужен. — Я не могу, Михаил. Он не готов вернуться. * * * — Хорошо у тебя тут, — чуть заплетающимся голосом произнесла Вельзевул и отхлебнула яблочного сидра из стакана. Она сидела под яблоней, облокотившись на кадку, и беседовала с Дагон. Точнее, больше пила. Биолог качала головой, но подливала напиток в надежде, что подруга разговорится. Муха дремала на подзарядке неподалёку вместе с оранжерейными роботами. Освещение имитировало закатные лучи, и в них посиделки становились ещё более уютными. — Тихо? — усмехнулась Дагон. К ней временами заглядывали отдохнуть под вечер, говоря, что в оранжерее тише, чем в кают-компании. Впрочем, надолго не задерживались: через полчаса-час посетители изгонялись приглашением помочь с прополкой или внесением удобрений. — Нет, наоборот. — Вельзевул покачала головой и широко махнула рукой. — Живенько так. Как в космосе. — Спасибо за сравнение, — рассмеялась биолог, но после посерьёзнела и начала расспросы сама. — Вельз, что у вас произошло? С Гавриилом. Ты сама не своя. Вельзевул поникла, задумчиво глядя в стакан, покрутила его в руках, изучила содержимое, которое, впрочем, не менялось в течение вечера. Среди хобби Дагон числились выпечка и настойки, но не каждого она баловала дегустацией. — Мы переспали, — сообщила, наконец, Вельзевул гораздо более трезвым тоном и осушила стакан, словно подняла тост. Или исправляла досадное упущение собственной трезвости. — Оуу... — протянула Дагон, глядя куда-то в пространство перед собой. Впрочем, через пару секунд выражение её лица изменилось, и она всем корпусом повернулась к подруге. — В каком смысле? Как? Это же невозможно! — В космосе нет ничего невозможного, — напомнила Вельзевул с кривой болезненной улыбкой. — Но давай опустим подробности. Это случилось, всё. А потом он исчез. — Да уж, есть мужчины, которые исчезают после первой ночи. — Биолог покачала головой, всё ещё не в силах поверить в реальность сказанного. — Но не думала, что это и на искусственный разум распространяется. — Мы поругались. — Вельзевул протянула стакан Дагон, чтобы та снова наполнила его. В прежние времена к их компании давно бы присоединился Гавриил, сияя поблизости с немым укором. А после проводил бы до каюты. — И он вышел в открытый космос? — сострила Дагон, но тут же прикусила язык, увидев, как изменилась в лице Вельзевул. — Прости. — Его там нет, я бы заметила. — Она покачала головой, словно приняла неудачную шутку за серьёзное предположение. — Нет, он просто исчез. Даже говорить ничего больше не стал. Он всегда пытался всё решать за меня! Сначала сделать, а потом поставить перед фактом. — Не кипятись. — Биолог подняла ладони, призывая её успокоиться. — Он заботился о тебе. Но их не учили правильно проявлять свои эмоции. — Ты знала, да? — вдруг поняла Вельзевул. Наткнувшись на вопросительный взгляд подруги, пояснила: — Ну, что он может чувствовать. Что он не просто часть компьютерной системы. — Для этого достаточно было посмотреть на вас вместе. У него был такой взгляд... — Дагон улыбнулась мягко, с ноткой сожаления. Для неё чувства Вельзевул и Гавриила всегда были как на ладони. А капитан умудрялась не замечать очевидного. — Но ведь не он один такой. Думаешь, Азирафель, будь он простой программой, помогал бы брату провести меня? — Кстати, зачем ты его гоняешь? В чём смысл? — Вельзевул наконец нашла повод задать вопрос, хотя сейчас ответ не был так интересен, как прежде. Скорее попытка отвлечься от мыслей о том, сколько времени она потеряла, отказываясь верить в возможность искусственного разума испытывать чувства. — Просто чтобы не было скучно. — Дагон пожала плечами. — Семейная игра. Здесь, на корабле, они все обрастали своими традициями и связями. Запертые в замкнутом пространстве пусть и большого космического корабля, но без возможности выйти прогуляться за его пределы без вреда для жизни. И от скуки не всегда спасала работа. А от гнетущей тишины и подавно. — Тебе бы уже хватит. — Биолог покачала головой на в очередной раз протянутый стакан. — Ирландский сидр коварен, как и любой их алкоголь по старым рецептам. — На тебя же не действует, — как-то обиженно возмутилась Вельзевул. — Генетика такая. Ладно, давай-ка я провожу тебя до каюты. — Дагон поднялась с тёплого оранжерейного пола, отставив свой стакан в сторону. — Мы уже засиделись, не стоит ещё больше нарушать правила и распорядок. — Нарушать правила? — переспросила Вельзевул, будто впервые услышала о подобном. А мгновением спустя вдруг посветлела лицом, словно что-то для себя поняла. * * * — Гавриил не имел права так поступать! Это нечестно по отношению к ней! — Азирафель, это решение он принял для себя, а не для других. Ему нужно прожить это чувство в себе. — У многих из нас есть люди, которые стали близки. Мы же так не поступаем, мы учимся говорить на их языке. — Сын мой, он тоже это поймёт. А тебе не стоило бы подслушивать чужие разговоры. * * * Первым делом Вельзевул окончательно забила на режим. Она мало спала, питалась практически одним кофе и не заглядывала в тренажёрный зал. Конечно, всем этим она грешила и раньше, но рядом был Гавриил. Он напоминал, что пора ложиться спать, заказывал на камбузе еду ко времени её прихода и бежал по соседней дорожке, читая нотации, что в космосе гравитация всё равно отличается от земной и нельзя дать мышцам ослабнуть. Жужа выполняла капитанские указания молча и беспрекословно, не пытаясь добавить от себя что-то сверх. Конечно, Вельзевул по-прежнему заботилась о работе на корабле и состоянии экипажа. Но словно совершенно перестала интересоваться собой, ограничиваясь необходимым для поддержания жизни минимумом. И каждый раз, нарушая негласное правило заботы о себе, она надеялась услышать недовольный голос Гейба. Но слышала лишь тишину и мерное жужжание новой помощницы. Оранжерея была единственным местом на корабле, где тишина не давила на Вельзевул. В шелесте листвы, обдуваемой вентиляционной системой, ей слышались отголоски космического ветра. — Не надейся, не съедят. Лучше дай им рыбного фарша, — посоветовала Дагон, застав подругу около аквариума с пираньями, своими любимицами. Вельзевул задумчиво болтала пальцами в воде, любуясь золотистыми бликами на серой шкурке рыбок, пугливо рассекающих потревоженную ею воду. Чешуйки напоминали крупные бледные веснушки на лбу и щеках Дагон. — У тебя есть что-нибудь выпить? — вместо приветствия спросила Вельзевул. — Прости, весь сидр мы приговорили в прошлый раз, — Дагон развела руками. От её внимательного взгляда не укрылось, как осунулось лицо подруги и какими усталыми и безразличными стали её глаза. — А покрепче что-нибудь есть? Мне для дела надо. — Нет, всё же показалось, не безразличными. В глазах и голосе Вельзевул прорезалось упрямство. — Для дела? Для какого? Не посвятишь меня? — биолог вопросительно приподняла бровь, но в ответ получила лишь уверенное отрицание. Оставалось только согласиться или отказать: уж если Вельзевул что-то втемяшила себе в голову, отговорить её было мало кому под силу. Гавриил, быть может, смог бы, но сейчас всё к нему и сводилось. Точнее, к его отсутствию. — Хорошо, у меня есть бутылка виски, — сдалась Дагон по здравом размышлении. — Хороший, ирландский. Подожди здесь. Тем вечером Вельзевул напилась так, как не позволяла себе со студенческой скамьи. Непривычный к таким крепким напиткам организм быстро дошёл до необходимого состояния, к вящему неудовольствию экипажа, вынужденного слушать пьяные песни по коридорам, — Вельзевул безбожно фальшивила. Уфир, корабельный врач, даже подумывала запереть капитана в медотсек, опасаясь, как бы той не взбрело в голову выйти проветриться в открытый космос, но концерт вовремя прекратился. Психическое состояние Вельзевул уже некоторое время вызывало её опасения, но все тесты та сдавала с идеально адекватным результатом. Пока что. * * * — Я начинаю опасаться за целостность корабля. Капитан ведёт себя неадекватно. — Уриил, тебе не о чем волноваться, у меня всё под контролем. А капитану не мешает повзрослеть и стать более самостоятельной. * * * Наутро Вельзевул проснулась с гудящей головой. Обведя каюту мутным взглядом, она снова не увидела Гавриила, но обнаружила полный беспорядок, посреди которого на станции подзарядки лениво щурилась Жужа. Как она умудрялась щуриться, Вельзевул не знала, но именно так воспринимала сейчас выражение мушиной мордочки. Тяжело переместившись в сидячее положение, Вельзевул ногой отыскала около кровати бутылку с остатками виски и влила жидкость в себя. Поморщилась. Со времён космической академии она успела отвыкнуть от таких бурных возлияний. Тем более, что капитанская должность предполагает трезвый ум и холодный расчёт. То, чего сейчас в ней и близко не было. Наскоро умывшись и освежив весьма потрёпанный последними днями организм, Вельзевул в сопровождении верной мухи решительным шагом направилась к рубке. Не хочет по-хорошему, будет как получится! Сейчас ей предстояло нарушение похлеще всех предыдущих, ведь вмешиваться в работу корабля без веских причин она не имела права. Голубые глаза капитана горели злым лихорадочным огнём. Интеграция с кораблём, как всегда в первые моменты, заставила дыхание сбиться от открывшегося величия космоса и обрушившейся на сознание песни Вселенной. Но сегодня ей некогда было поддаваться ощущению единения со всем этим великолепием. Вельзевул направила свой взор внутрь, вглубь корабля. Это оказалось не так просто. Словно пытаться самой заглянуть в красное горло при простуде. Неприятное и ресурсозатратное дело. И всё же она смогла пробиться туда, где ощущалось сердце всей этой системы, этой махины с именем «Эдем». Туда, где всё начиналось. — Боже Всемогущий, — выдохнула Вельзевул, когда её внутреннему взору предстала Женщина. Она сидела в кресле с высокой спинкой, и со всех сторон к ней тянулись, словно щупальца, провода. Мягкое серебристое свечение, как у голограмм, неопределённый возраст и строгий взгляд лучистых глаз. — Можно и так сказать. — Голос Её звучал, кажется, со всех сторон одновременно. Хотя было бы странно ожидать от искусственного интеллекта полной очеловеченности, достаточно и того, что Она приняла для этой встречи привычную человеческому взгляду визуализацию. — Вы — система «Архангел»? — уточнила на всякий случай Вельзевул, справившись с минутным удивлением. В конце концов, а что она ожидала увидеть, плавающий в пустоте мозг? Или монитор компьютера? Женщина кивнула с видом, полным достоинства, но капитана уже было не пронять. На этом корабле она главная, она царь и бог, а не какой-то там компьютер! И она пришла задать пару вопросов. — Где Гейб? — Его здесь нет. — Женщина демонстративно указала на окружающее пространство, границы которого терялись в золотистом тумане. — Он не мог исчезнуть, — уверенно заявила Вельзевул. — Вы не сможете избавиться от части себя! Без опытного программиста вам не убрать его. — Ты так в этом уверена? Искусственному интеллекту свойственно развиваться. — Женщина смотрела испытующе, словно ждала, что Вельзевул первой отведёт взгляд и сдастся. Но она отвечала упрямой верой в собственные слова. И Женщина улыбнулась ей, словно равной. — Да, ты права. Система не может совершить самоубийство, подобно человеку. — Тогда вы вернёте его, сейчас же! — Голос Вельзевул звенел от напряжения, и сама она была, как натянутая струна. — Я не могу сделать это. — Женщина развела руками. — Тогда я заставлю вас! — Ты не программист, ты не сможешь повредить мои алгоритмы. — Она покачала головой, вызывая в Вельзевул всплеск ярости. Какая-то глупая программа будет ей указывать... Да, она не программист, но она капитан. И обладает приоритетом. — Тогда я уничтожу вас вместе с кораблём! — заявила Вельзевул. — Ты не посмеешь это сделать. — Да? Попробуйте меня остановить! — И переключилась на внешний обзор. Выбрать ближайшую звезду оказалось легко, а вот чтобы перенаправить корабль в неё, придётся постараться. Перед глазами замелькали красные огни, сигнализирующие об опасности, но в ней словно вспыхнул огонь в разы ярче и сильнее всей этой глупой иллюминации. Все силы мысли Вельзевул сосредоточила на новом маршруте. — Остановись! Ты капитан и не имеешь права ставить под угрозу свой экипаж! — голос системы попытался воззвать к её разуму. — У вас есть протоколы безопасности. Используйте их, чтобы эвакуировать всех! — со злым весельем ответила Вельзевул. Она не проиграет, она будет сильнее бездушной машины. Она уже видела, как корабль погружается в раскалённую звёздную плазму, хотя при всей скорости до цели лететь пришлось бы довольно долго. Да даже если ей придётся часами сидеть и держать этот маршрут... Шлем слетел с её головы, звонко ударившись о пол, но Вельзевул не услышала удара, пытаясь справиться с внезапно обрушившимися тишиной, тошнотой и цветными кругами перед глазами от столь резко прервавшегося соединения. Сквозь эту ватную тишину не сразу пробился голос, но когда она смогла его расслышать... — ... что плюнула на собственное здоровье, ты ещё и экипаж решила угробить? Какого чёрта, Вель? — Гейб... — выдохнула она, поднимая взгляд. Родная сердцу голограмма стояла рядом с креслом и сверкала злыми сиреневыми глазами. Над левым плечом Гавриила висела Жужа, и стало понятно, кто именно стянул с неё шлем. Вельзевул всхрюкнула и расхохоталась, нервно вздрагивая плечами. Кажется, у неё получилось! Она вернула Гейба! — Ты понимаешь, сколько правил нарушила? Да после одного отчёта тебя выкинут с должности и не возьмут больше ни на один приличный корабль! Мама показала мне всё, что здесь происходило. — Нарушила! — смеясь, подтвердила Вельзевул, не замечая, как по щекам текут слёзы и что это уже настоящая истерика. — И нарушу ещё столько же! И больше! Весь твой чёртов кодекс! Если ты ещё хоть раз посмеешь исчезнуть вот так! — Вель, это безнадёжно... — попытался было возразить Гавриил. Он много думал об этом, когда вместо того, чтобы исчезнуть вовсе, оказался попросту выключен из общей системы. — О нет, даже не надейся! Мы вернёмся на Землю, я найду лучших специалистов! Они вытащат тебя из системы, они дадут тебе тело, они сделают всё, что я скажу! Быть может, Вельзевул и преувеличивала, но воодушевление в её голосе было так велико, что Гавриил ей поверил.