В космосе...

В космосе нет чужаков. Если ты остался в экипаже, ты стал частью большой семьи. И твои дела так или иначе касаются всех. Вельзевул не сразу это осознала, но многое из случившегося на этом корабле показало ей: она тоже больше не была одна. «Эдем» дрейфовал на земной орбите в ожидании нового полёта. Вельзевул расслабленно лежала на пледе посреди оранжереи и наблюдала, как Кроули собирал яблоки под бдительным присмотром сестры. — Кроулиии... — лениво протянула Вельзевул. — Кинь мне яблочко. Крупный красный плод приземлился ей прямо в руку. Даже довольно продолжительная работа в условиях невесомости не повредила координации Вельзевул. Впрочем, тренировками она в этот раз не пренебрегала. Она только утром вернулась вместе с несколькими добровольцами из числа команды с полигона в поясе астероидов. Сперва, конечно, бурно делилась новостями и восхищением новыми скафандрами, а после обеда номинально присоединилась к уборочной кампании. Рыжее семейство, в отличие от большинства членов экипажа, не покидало корабль надолго. Дагон не могла бросить милую сердцу оранжерею, в обустройство и процветание которой вложила столько сил. А Кроули не хотел оставлять сестру. И одного ангела, если Вельзевул не ошибалась. А ошибалась она редко. — Кроули, и мне одно! — прозвучало со стороны двери. Астроном ловко метнул яблоко — быстрее, чем Вельзевул успела вскочить на ноги, оборачиваясь. Он был именно таким, каким она его представляла. Высокий, подтянутый и очень красивый. Светло-серая одежда, русые волосы и лучистые сиреневые глаза. — Гейб! — выдохнула она, во все глаза глядя на вошедшего. Честно сказать, его ещё не ждали сегодня, ведь нужна была проверка и адаптация. Но Гавриил решил всё сам, как всегда. Яблоко приземлилось в ладонь. Он провёл кончиками пальцев по гладкой кожуре, блестящей в пробивающихся через оранжерейный купол лучах Солнца. Множество тончайших связей датчиков кожи с компьютером в голове имитировали человеческую нервную систему, и сейчас он, можно сказать, ощущал то, что ощущают люди. Гавриил наслаждался этим с момента первого пробуждения в новом теле. Белые зубы с хрустом вспороли яблочную мякоть, язык слизнул с губ сок. Ему не было необходимости есть, но он мог чувствовать вкус. И это тоже было невероятно. Столько новой информации, прежде недоступной! Например, яблоко сладкое на вкус, и теперь Гавриил знал, как это — сладкое. Они с Вельзевул двинулись друг другу навстречу разом, словно только сейчас вдруг вспомнили, что умеют ходить. В несколько мгновений преодолев разделявшее их пространство, замерли на расстоянии вытянутой руки. Они не говорили, им не было нужды говорить. Им хватало взглядов. Гавриил протянул руку, коснулся щеки Вельзевул. Она прикрыла глаза, счастливо улыбаясь, прижалась к его ладони. А после судорожно обняла, одним рывком сократив расстояние до минимума. — Э, нет, ребята, целоваться — в теплицу к помидорам, — подала голос Дагон, прежде радостно наблюдавшая встречу. — Глядишь, покраснеют, наконец.