Хватит спать на уроках! Ты занимаешь больше половины парты!

Все эти дни прошли спокойно, я общался с людьми в классе, как Кенто делал всегда (повезло, что он не дружил с главными героями, тогда бы обязательно это ему откликнулось в сюжете). А с Сэйшо я и словом не обмолвился, он со мной тоже. Всё-таки, что несколько коротких диалогов значат для двух малознакомых людей? Суббота, физкультура (все предыдущие уроки физ-ры прошли без происшествий). Сэйшо чуть не прилетел мяч в голову (он не мог увернуться, потому что траектория полёта мяча была вне поля его зрения на тот момент). В ту секунду я был совсем недалеко от него и успел выставить левую руку так, что мяч попал по внутренней стороне предплечья. Грэй среагировал только тогда, когда мяч отскочил от земли. Судя по выражению его лица, он испугался и начал волноваться. Учитель всё это видел и отправил меня в медпункт. Сэйшо предложил пойти со мной. По дороге в медпункт он снова много извинялся: "Куроки-сан, если бы только я смотрел по сторонам и видел, что ко мне летит мяч, я бы увернулся от него и ты не получил бы травму! Прости, прости, мне нужно было быть более внимательным!" В моей голове роились такие мысли: "Почему ТЫ извиняешься, если ты даже возможности не имел увидеть мяч, брошенный в твою сторону, почему не извинился перед нами обоими тот, кто его бросил? Хотя бы 《простите, я плохо целюсь》 или 《извините, силу броска не рассчитал》. Либо это просто кто-то очень трусливый, не умеющий и не желающий нести ответственность за свои поступки, либо этот кто-то специально целился в Сэйшо или в меня, либо и то, и другое. Да только зачем кому-либо бросать мяч в Сэйшо? Он же никому в классе ничего плохого не делал... просто поиздеваться над ним как над лузером? Я вроде тоже никого не оскорблял, за словами слежу, не из зависти же? А, да без разницы. Главное, чтобы это не повторилось." А чтобы Сэйшо перестал извиняться, я сказал: "Ты не виноват. Ты не мог увидеть этот мяч, он был вне твоего поля зрения. Ты не должен извиняться." "Н-но что, если это перелом?" — спросил Грэй, явно ещё не прекратив винить себя за случившееся. "Не думаю. К тому же, повторю, ты не виноват в том, что я получил травму" — ответил я спокойным тоном, пытаясь не давить на Сэйшо. Он больше не извинялся, и мне показалось, что он почувствовал облегчение, потому что я его не виню и не нападаю на него. Мы дошли до медпункта. Медсестра спросила: "Что случилось?" Я ответил: "Сейчас на физкультуре мяч прилетел мне вот сюда". Я показал на внутреннюю сторону предплечья левой руки. Медсестра, тщательно осмотрев мою руку, сказала: "Похоже на растяжение. Тем не менее, в травмпункт обязательно сходи, рентгенографию на всякий случай сделать надо, чтобы узнать, есть ли трещины. Отпускать тебя с уроков?" "Нет, рука болит несильно, а пишу я правой рукой, так что до конца школьного дня я не буду уходить," — уверенно ответил я. "Ну хорошо. Иди тогда на оставшиеся уроки," — пожала плечами медсестра. Грэй, всё это время стоявший рядом и наблюдавший за нами, немного удивился. Когда мы вышли и направились обратно на урок (чтобы предупредить учителя, что, вроде бы, серьёзных травм нет), Сэйшо сказал: "Раз уж это всё из-за меня, — он осёкся, понимая, что мы уже обсудили, виноват ли он, и было бы глупо продолжать в том же духе, — косвенно, то, может быть, я схожу в травмпункт с тобой?" "Не вижу смысла препятствовать тебе, если ты желаешь меня туда сопроводить" — ответил я голосом, выражавшим, то же, что и мои слова: "зачем спорить, если ты настаиваешь". До конца уроков мы больше не разговаривали. Когда закончился последний урок, мы собрались и пошли в травмпункт. До него мы шли молча. Трещин не было, просто небольшое растяжение. Сэйшо этому очень обрадовался, наверное, потому, что ему не за что было себя корить, его совесть чиста. Тем не менее, он предложил проводить меня до дома. Я согласился. По пути мы снова молчали. Только когда мы дошли до моего дома, я спросил: "А ты где живёшь?" "Там," — он указал на дом на противоположной стороне улицы чуть дальше. Я и подумать не мог, что Кенто и Сэйшо, живя настолько близко, никогда не пересекались вне школы. "Понятно... Ну, пока? Увидимся в понедельник?" — попрощался я. "Да, пока," — ответил он и пошёл домой. А я думал: "Неужели одинокие люди так быстро привязываются к кому-то, кто немного с ними пообщается, не проявляя неприязни? Неужели человек может быть настолько одинок, когда вокруг люди, пусть и не общающиеся с ним? Неужели можно чувствовать себя настолько оторванным от всех, но всё-таки хотеть общаться, но и не проявлять инициативу первым? Это так противоречиво... Я его, наверное, никогда не пойму."