Капитан Киль

— На службе тебе и не с таким придется столкнуться, — ответил отец сыну. — Оставь его в покое, Томас, — ответила мать Эдморта и погладила сына по голове. — Я думаю, что мне будет лучше побыть одному, — ответил Эдморт и ушел на конюшни. Там он взял для себя белого коня с черными пятнами и, взабравшись на него, поскакал к плантациям. Он знал, что Джес Вольф должен быть где-то там. Барбуда была усеяна сплошными кустами. Основной работой для каторжников и негров был сбор тростника. В их безмолвных лицах были видны смирение со своим положением и страдание. Оно проявлялось в каждом их движении. С лбов их стекал холодный пот, а спины большинства израннны господской плетью. — Джес! — крикнул Эдморт и помахал другу рукой. Тот стоял в десяти метрах от него. Через мгновение они поравнялись. Командир сидел на черной лошади. — Почему ты все время объезжаешь нашу плантацию, когда мы встречаемся на Барбуде? — задался вопросом Эдморт Финч, обращаясь к Джесу Вольфу. — Таким образом я рассуждаю о бренности жизни страждущего, — ответил Вольф. — Да уж, мы счастливчики по сравнению с ними, — ответил Финч. — Какие у тебя есть новости? — У сестры умер супруг. — Мои соболезнования… — Это не удивительно. Он от рождения был болезненным. В прошлом году он чудом пережил лихорадку. В этом его сразила малярия. Мне жаль его. — А что на счет службы? Вопрос висит в воздухе? Мне кажется, что ты все-таки не… — Я не сказал, Джес. Я решил, что стану таким же образцовым офицером как ты, вне зависимости от начальства. Я должен все принять потому что иначе это можеь привести к большой вражде. Адмирал уже в дороге. Характер у него конечно ужасный, но он уважаемое лицо. Я думаю, что под его началом служить вполне терпимо. Словом надо начать, попробовать, а потом уже буду действовать как велит мне совесть. — Это мудрое решение, Эдморт. — Сегодня утром отец уже успел провести мне маленький экзамен. Я не разочаровал его. Решил все правильно. Адмирал ведь приезжает к нам не просто погостить. Он будет брать у меня экзамен. Внезапно послышался шум. Эдморт Финч и Джес Вольф увидели, как на траву упал каторжник. Одет он был в грязные серые лохмотья, руки его сковывали оковы, а с лица стекали капли пота и крови. Джес Вольф сразу кинулся к нему. Эдморт Финч последовал за другом. Командир достал фляжку с водой и дал ее каторжнику. — Края здесь ужасно знойные, но ты держись. Сейчас все будет хорошо, — сказал Вольф. — Дайте мне умереть, — ответил хриплым голосом каторжник. — От плохого имущества все равно не будет толку. — Кажись идет хозяин. Дела плохи! — шепнул Джес Вольф Эдморту Финчу. Джеймс Финч был разозлен. В его руках была плеть, голову покрывала широкополая шляпа. — Ах ты щенок! Вместо того чтобы работать, зачем-то говоришь с моим внуком и офицером Вольфом! — прокричал хозяин и несколько раз ударил каторжника. — Кто тебе давал на это право?! — Мне никогда никто не давал права, — ответил каторжник и замер. — Все-таки сдох! Вы только посмотрите! Не даром говорят, что негры больше подходят для рабства! Эти белые ублюдки быстро дохнут под солнцем! — Они бы работали куда как лучше, если бы были наемными рабочими, — заявил Вольф. — Офицер, будьте мудрее. Я Вас уважаю, но не терплю когда Вы говорите всякую ерунду! — ответил Джеймс Финч. — Джес просто пошутил! — сказал взволнованный Эдморт. — У сэра Вольфа специфичное чувство юмора! — ответил Джеймс Финч и засмеялся. — Ладно, я пойду в дом. Слишком уж здесь жарко. Ударив лошадь шпорами, дед Эдморта Финча удалился. — Страшная смерть, — ответил Вольф. — Как бы страшно это не звучало, но это избавление. — Соглашусь с тобой, — ответил командир. — Вспоминается случай, когда в одном из сражений в лазарете умирал один мой давний товарищ. Его звали Вилли. Пуля попала ему в левое легкое. Как ему было тяжко. Он всегда будет жить в солдатских сердцах. — Мне так стыдно, Джес. — Почему? — Вилли держался до последнего даже в самую трудную минуту, а я вчера чуть не умер от горя. Я думал, что не переживу потерю Макинтошей. Они были мне вторыми родителями, а Питер словно брат. — Ты все же эгоист, Финч! Подумал бы каково было бы мне, если бы тебя не стало. — Ты прав, я большой эгоист. Прости меня, Джес. — Я не обижаюсь. — Вот и славно! — Пора домой, а то не ровен час, еще солнечный удар случится. Вскоре знатные обитатели дома собрались в гостиной. Анна Финч осталась в своей комнате. Весть о смерти Мура принесла ей душевную рану. Беседа собравшихся в гостиной могла бы быть мирной, если бы не возмущения Джеймса Финча. — Вы представляете, сегодня издох каторжник! Даже черномазые работают лучше, чем эти изнеженные своей прошлой жизнью, преступники! В маленьких черных глазенках Финча блеснул огонек гнева. Он побагровел. — Ужасные люди! Если их вообще можно назвать людьми. Они хуже черномазых. Сомневаюсь, что у них как и у последних вообще есть душа, — ответил Томас Финч. — Господа, я наверное выйду в сад. Хочу поупражняться с Эдмортом в фехтовании. — Идите, дети мои! — ответил Джеймс Финч, смеясь. Благодаря сени пальм в саду сохранялась прохлада. Из-за зарослей форзиции доносился крик каких-то неугомонных птиц. Эдморт Финч и Джес Вольф обнажили клинки и приготовились к сражению. — Мне надо тебе кое-что сказать, — произнес Вольф и сделал первый выпад. — Я тебя слушаю! — ответил Финч, звонко отражая удар товарища. — Иногда я разговариваю с этими каторжниками. — Зачем ты это делаешь? Их ведь могут запороть до смерти! — Так вот, я знал почему покойник попал на каторгу. Он был беден и не смог судиться с кучером одного господина, который сбил его жену и дочь на смерть. По слухам кучер и его господин очень цинично отнеслись к своему поступку и даже не извинившись, оскорбили будущего каторжника. Тогда он застрелил их. Господин этот оказался офицером. Столько шума было. — А-а! — ты меня победил! Я не отступлю! Бросаю тебе вызов дважды! — Нет-нет! Тебе следует перевязать эту маленькую царапину. — Ну и история. Думаю, что ее надо поведать отцу. — Не стоит, Эдморт. Ему не понять. — Скажи, а каково убивать? — Своего убитого я помню до сих пор. Я уже давно привык. Но никогда не подниму меч на безоружного. — В наш век жизнь человека ничего не стоит, увы. — Есть жизни, что бесценны, а есть и те, что и пенни не стоят. — Кто же победил?! — спросил Томас Финч. — Джес победил. — ответил Эдморт Финч. — Я проиграл. — Ничего! Ты ему еще покажешь! — ответил Джеймс Финч, обращаясь к внуку, и засмеялся. — Присаживайтесь! Джес Вольф снял кафтан, оставшись только в рубашке и жилете. В тот момент, когда он снимал кафтан из кармана выпал орден, но Вольф успел его поймать. — Благороднейший орден Подвязки! — крикнул Джеймс Финч. — Я вижу это даже издалека! Сэр Вольф, почему Вы мне раньше о нем не говорили?! Когда Вы успели его получить?! — Во время сражения с якобитами за спасение товарища, — спокойно ответил Вольф. — Носите его, Вольф! Этим стоит гордиться! — Расскажите нам о Вашем подвиге! — произнес Томас Финч. — Я думаю, что не стоит, — ответил командир. — Я прошу Вас! — Что ж, дело было так. Когда один из сторонников короля Якова кинулся на моего друга, я заслонил его от пули и был ранен в бок. После этого я успел застрелить соперника, а потом потерял сознание. — Я предлагаю тост за великий подвиг Джесс Вольфа! — прокричал Томас Финч и дружно все подняли бокалы. — Не очень люблю вино. Лучше рому. — ответил Эдморт Финч. — Без проблем! — ответил Джеймс Финч и подал внуку бутылку. — Ты же скоро станешь у нас настоящим моряком! Давай ты скажешь тост! — За доблесть отважного офицера Джеса Вольфа! — робко крикнул Эдморт Финч. — И за поражение якобитов! — крикнул Джеймс Финч. Эдморт вздрогнул и сказал: — Пью за здоровье и славу моего товарища. — Ну вот, сколько же шума я наделал! — сказал Вольф. — Это же нормально для солдата. Множество моих солдат совершило великие подвиги. Не я один заслуживаю этого ордена. Думаю, что не стоит забывать и о том, что от сестры Эдморта пришла горестная весть. Не стоит так веселиться. — Мы не веселимся. Мы воспеваем славу Англии. — ответил Томас Финч. — Слишком уж бодро. Давайте лучше помолимся о душе раба Божьего Джорджа. Господи, упокой его душу. — Он отмучился. — ответил Томас Финч. — Мур не был обделен происхождением и состоянием, но был лишен здоровья. Тяжко ему было влочить это бренное существование, которое мы называем жизнью. — И страждущий жизни достоен. — Меня удивляет, сэр, как Вы стали солдатом, причем таким успешным. У Вас руки солдата, но душа священника. — Я не стремлюсь в священники. Просто стараюсь жить как человек. Расскажите мне по больше об Элеоноре и ее покойном супруге. Я не был знаком с ним. Не знаю и Элеоноры. — Элеонора цветок Лондона! Настоящая леди! Говорит по французски, немецки и испански. Делает успехи в вышивании и рисовании.