Душа скорбей

Наступил декабрь. Приближалось Рождество. В Форксе стояла на удивление снежная погода. Морозный воздух искрился, пронизанный миллионами мельчайших ледяных кристаллов. Плотный белый покров накрыл землю, поглощая всякий звук и создавая ощущение уютной тишины и спокойствия. Почти каждый день шел снег, и пушистые снежинки медленно кружились в воздухе, одевая кроны деревьев в кружевные шапки. Ветви согнулись под тяжестью снега, образуя причудливые силуэты. Сугробы становились все больше, скрывали под собой очертания знакомых предметов. Ровное белое полотно простиралось до самого горизонта, отражая сияние зимнего солнца яркими бликами. В воздухе чувствовалось предвкушение праздника. Та пара дней, что предшествовала предпраздничной суете, возвращению Джексона и Тани и неизбежной встречи Сесилии с семьей Каллен была, пожалуй, неизменно лучшей за последнее время. Карлайл думал об этом, наблюдая за тем, как Сесилия и дети играли на заднем дворе: выпало очень много снега. Утром близнецы и Бьянка вытащили маму из теплой постели и почти бросили ее в эти сугробы. Ни одна горка снега не осталось нетронутой – они делали снежных ангелов, лепили снеговиков, строили крепость. Громкий смех не смолкал ни на секунду. Карлайл, принесший супруге и детям горячий шоколад, наблюдал за этим около пяти минут, ощущая какую-то странную легкость и умиротворенность. Он не мог вспомнить, чувствовал ли он когда-то в жизни нечто подобное, и понял, что нет. В этот момент он осознал, что никогда он не будет более счастливым, чем сейчас. Контессина и Бьянка, которые почти закопали брата и мать в сугроб, посмотрели на отца. ― Так, все теплокровные выползают из снега, объявляется перерыв на горячий шоколад, ― наигранно-строго объявил Карлайл. ― А то вместо жены, малышки и двух близнецов у меня будут четыре обмороженных тела. ― Кажется, у нас появилась еще одна мамочка, ― фыркнула Контессина, но послушно поднялась, потянув за собой раскрасневшуюся Бьянку. Девочка выглядела настоящим чудом в свой светлой шубке, шапке и маленьких изящных сапожках. На нее надели варежки, обмотали еще одним шарфом-палантином, из-за чего она передвигалась немного покачиваясь, как пингвиненок. Ее щечки покраснели, а голубые глаза казались еще ярче. Куколка, как есть, новогодняя куколка. Сесилия, отплевываясь от снега, приподнялась на локтях, а где-то сбоку от нее дернулись ноги Карла. Его закопали сильнее, чем мать, посчитав его неуязвимее. Бьянка весело взвизгнула, когда до нее долетел снег от «раскопок» Карла, и побежала быстрее, смешно передвигая ногами. ― Вы уже помирились? ― с легкой улыбкой спросил Карлайл, протягивая поднос с чашками Контессине. ― Помирились, ― кивнула дочь, садясь прямо на террасу и сажая Бьянку на колени, чтобы быть уверенной, что девочка не обожжется. Карлайл присел перед ней, и девочка взяла понравившуюся ей кружку, благодарно улыбнувшись. ― Он добился моего расположения. ― «Добился расположения»? ― возмутился Карл, наконец вылезая из своего снежного плена. ― Я собрал ей «лук» на этот декабрь, так что она была просто обязана простить меня. Пальто, сапоги, шарф, перчатки… ― Я не очень хорошо понимаю, как это связано с «луком», ― признался Карлайл. Сесилия, взяв свою чашку, прижалась к боку супруга, довольно щурясь. ― Продуманный до мелочей образ, который включает в себя одежду, обувь, аксессуары, причёску, маникюр, макияж, ― объясняли Сесилия. ― Молодежный слэнг, не обращай внимания. ― Да, я просто старый, ― серьезно согласился Карлайл. Жена посмотрела на него, и они рассмеялись. Подошедший Карл стряхнул снег с волос прямо на Конти. Девушка раздраженно фыркнула, и в затылок Карла прилетел крупный снежок. ― Вот же! ― рыкнул полувампир, сделавший по инерции маленький шаг вперед.  ― Я не обещала играть честно, ― фыркнула его, эффектно взмахнув платиновыми волосами. Солнце, отражая белизну снега, превращала ее волосы в серебро. Сесилия невольно залюбовалась тем, как они засверкали, и ее губы тронула легкая улыбка. ― Мама, ― позвала Бьянка. ― А папа с Таней точно успеют приехать на праздник? ― Они уже в пути, моя радость, ― улыбнулась Сесилия. Карл, опасливо поглядывая на сестру, пристроился рядом с ней на террасе. Конти любезно не обратила на него внимание. ― Может, приедут уже сегодня. ― Поскорей бы праздник, ― вздохнула девочка. Контессина ласково погладила ее по голове. ― Хочу уже, чтобы все были вместе. О, и подарки! Много подарков! ― Подарки – это хорошо, ― серьезно кивнул Карл, довольно отпивая свой горячий шоколад. ― А какие у нас планы после? Снова поедем в Норвегию, или куда-то еще? ― Понятия не имею, ― честно ответила Сесилия, прислонившись виском к плечу Карлайла, и сжала в руках теплую чашку. ― Я была бы не против съездить в Лондон. У нас о нем столько разговоров было, а в итоге я там так и не жила. ― Я тоже за историческую родину, ― заявил Карл и посмотрел на отца. ― Где ты жил в Лондоне? ― Я жил в деревне недалеко от Лондона, ― чуть улыбнулся Карлайл. ― Хаммерсмит. Тогда это была просто небольшая деревня, которая привлекала богатую элиту, но во времена моей человеческой жизни они еще не начали строить там свои дома. Сейчас это довольно динамичный, разнообразный и комфортный для жизни район Лондона, сочетающий в себе городскую энергию и живописные природные элементы. ― Закончил ты как настоящий риэлтер. Мне даже захотелось приобрести там какую-нибудь недвижимость, ― улыбнулась Контессина. ― У тебя есть там дом? ― Есть. Я выкупил землю, где раньше стоял мой дом, и сам построил, похожий на родной, но больше на несколько комнат, ― чуть смущенно проговорил Карлайл. ― А ты сентиментальный. ― О, еще какой, ― улыбнулась Сесилия, чуть толкнув мужа бедром. ― Тогда мы обязаны съездить туда. Даже пусть не надолго. Твой дом же вместит в себя Джея, Таню, ребенка и двух полувампиров, которые идут за четверых? ― Эй! ― почти недовольно воскликнули близнецы, и Бьянка, даже если не поняла причину возмущения, тоже важно уперла маленькие ручки в бока и насупилась. ― Должен, ― рассмеялся Карлайл, не обращая внимания на сердито уставившихся на них детей. Контессина прищурилась, и в затылок матери и висок отца прилетели маленькие шарики снега. ― После такого оскорбления я удаляюсь обратно в сугробы, ― гордо проговорил Карл, поднимаясь. Сестры поднялись, чтобы последовать за ним. Бьянка предвкушающе потопталась на месте. Сесилия собиралась уйти, посчитав, что можно уже оставить детей одних. Пока она тут стояла, поняла, что не чувствует пальцев ног. Она чуть обеспокоенно посмотрела на близнецов, но, судя по всему, они от холода не страдали. Карлайл потер ее плечо, словно стараясь согреть, и Сесилия бегло улыбнулась. Она внимательно посмотрела на сына. Карл выглядел… ну, он выглядел нормально. В бóльшей степени. Конечно, уже прошел не день и не два, но Сесилия видела тень в глазах сына. Она появлялась неожиданно, как молния на небосводе, резкий росчерк, и также неожиданно исчезала. ― Пойдешь домой греться? ― спросил Карлайл. ― Да, ― выдохнула Сесилия. ― Черти мои, вы тут не померзнете? ― Нет! ― хором откликнулись близнецы. ― А за Бьянкой мы смотрим, не переживай, ― добавила Контессина. ― Эй! ― Бьянка нахохрилась. ― Я уже не маленькая! Сама могу за вами присмотреть. ― Точно, как мы могли забыть об этом. Вопиющее упущение, ― заявил Карл. Бьянка собрала кучку снега в ладошку, слепила кривой снежок и бросила в Карла. Он мог легко увернуться – на все телодвижения у малышки ушло около половины минуты, но Карл позволил ей попасть. Бьянка довольно рассмеялась. ― Он слишком легко отделался, ― вдруг заявил мужской голос. ― Надо его закопать, малышка. Карлайл и Сесилия вздрогнули от неожиданного появления. Бьянка весело взвизгнула, и близнецы тоже подскочили на месте. ― Папа! ― Крестный! Джей, радостно смеясь, обошел Сесилию и Карлайла, и широко раскинул руки. Трое детей влетели в его объятья идеально. Вампир, широко улыбаясь, крепко стиснул их, поцеловав каждого в макушку. Поцелуй на макушках девочек задержался, а когда он отстранился, по-деловому протянул руку Карлу, которую тот с готовностью пожал. ― Привет-привет, мои любимые малыши, ― проговорил Джексон, и наконец обернулся к Сесилии и Карлайлу. ― И взрослым тоже мой пламенный привет. ― А «взрослые» не любимые? ― улыбнулась Сесилия, сложив руки на груди. Джексон потрепал детей по волосам, и, наконец, расцепил объятия. Подойдя к Сесилии и Карлайлу, он первым делом обхватил девушку за плечи и звонко поцеловал ее в щеку. ― А вы не «малыши», поэтому «пламенного привета» вам будет вполне достаточно, ― хмыкнул Джексон, а потом, хитро стрельнув глазами в Карлайла, на тон ниже произнес. ― А тебя пусть муж любит, ― и тут же охнул от сильного толчка в плечо. ― В этом не сомневайся, ― заявил Карлайл. Контессина и Карл хмыкнули за их спинами. Джей закатил глаза, но первым покорно протянул руку для приветствия. Карлайл пожал ее почти без заминки. ― А где твоя прекрасная дама? ― спросила Контессина, опираясь на перила. Бьянка, может, даже не заинтересованная в разговоре взрослых, осталась крутиться рядом, пытаясь скатать несколько шариков для снеговика. ― Таня с сестрами решила навестить Калленов, ― произнес Мартелл без капли какой-либо приязни. Сесилия чуть дернула бровью в немом вопросе, но Джексон, знающий Сесилию не хуже нее самой, а может, даже и лучше, лишь едва заметно качнул головой. Карлайл оставил их безмолвный диалог без внимания. ― Придет чуть позже, ― добавил он. У него самого, видимо, не был никакого желания видеть никого из клана Калленов — кроме его основателя. ― Кстати, вам там пришла огромная коробка почтой из Вольттеры, ― вдруг добавил Мартелл. ― Мы уже начали обмен подарками? А самого главного крестного вы не предупредили? Я вообще-то хотел оставаться вашим любимым дядей, ― он хмыкнул, но его веселье не нашло отклика. Джей осмотрел ставшие вдруг озабоченными лица своей семьи. ― Я что-то пропустил? Сесилия посмотрела на Карла, давая ему возможность самому решить, будет он говорить крестному правду или нет, а сама поспешила в коридор. Джей нахмурился еще больше, и Карл неловко прочистил горло. Он бросил беглый взгляд на Бьянку, убедившись, что она занимается своими делами, и неловко проговорил. ― Я… у меня произошел срыв, я… Я убил человека. Темно-красные глаза Джея широко распахнулись. Он посмотрел на Карлайла, будто хотел услышать, что это шутка, но хмурое лицо Каллена ему говорило об обратном. Конти тоже нахмурилась, совсем как отец, прижалась к плечу брату, поддерживая его, и замерла. Казалось, она даже не дышала. Карлайл посмотрел на это, подумав о том, как они…  Мысль пропала. Джею понадобилось около пяти секунд, чтобы подобрать слова. Невероятно много для того, у кого всегда был хорошо подвешен язык. ― А, ― наконец сказал он. ― Ну… и что произошло? ― Ничего особенного, ― негромко произнес Карл и тут же криво усмехнулся. ― Ну, то есть, обычная, наверное, ситуация. Я пошел в магазин поздним вечером и столкнулся с человеком. ― Он напал на тебя? ― тоном настоящего адвоката спросил Джексон, и Карлайл даже удивился. Казалось, Мартелл был готов защищать Карла даже перед самим дьяволом. ― Или от него пахло кровью, он был ранен? ― Нет, он просто шел по своим делам, ― с неким раздражением ответил Карл и нервно хрустнул костяшками пальцев. ― Задел меня плечом. Извинился. А я пошел за ним, схватил за плечо, затащил в переулок, схватил за голову и укусил в шею. А дальше – все как в тумане. ― Да уж, ― задумчиво хмыкнул Джей, и зрачки в кровавых глазах сузились. ― И как ощущения? ― Мерзко было, ― фыркнул Карл. ― И эмоционально тяжело. ― Диету менять не будешь? ― Ни за что! ― горячо заявил Карл, и поморщился. ― Гадость. Как тягучий пересоленный сироп, у которого истек срок годности. ― Но насыщение дает? ― с легкой провокацией спросил Джексон. Карлайл посчитал, что пора вмешаться, но Карл фыркнул, и ответил раньше. ― Дает, но это не перекрывает мерзость вкуса и душевные метания. ― Я не уговариваю! ― Джей поднял руки. ― Мне очень жаль, что ты оказался в такой ситуации, ― вдруг произнес Джексон негромко, и вполне искренне. ― Ты знаешь, я против любых страданий – физических или духовных — тех, кого я люблю. Хочу, чтобы у вас всегда все было замечательно, ― он прокашлялся. ― Ты вырастешь, станешь лучше себя контролировать, таких проблем не будет. Не переживай об этом, крестник, ― он потрепал Карла по волосам, смахнув с них снег. Карл кивнул, выдохнув. Несмотря на то, что от Джексона не стоило ожидать осуждения за убийство, скорее – даже одобрения, Карлу было важно, чтобы не чужой для него взрослый вампир, близкий и родной, сказал, что… ― В тебе от этого ничего не поменялось, ― будто случайно заметил Джей. ― Твой поступок не сделал тебя хуже. Одна ошибка не умаляет всего того хорошего, что ты делал. Ты все еще наш золотой мальчик. Единственный, между прочим. Карл хмыкнул, но по его робкой улыбке было видно, как он тронут этими словами. Вместо ответа он лишь благодарно кивнул. ― Как чувствуешь себя сейчас? ― спросил Мартелл. ― Лучше, ― кивнул Карл. ― Меня неплохо поставили на место, ― вдруг сказал он, усмехнувшись, и посмотрев на отца. Карлайл улыбнулся. ― В пятницу мы соберемся у Чарли, чтобы к субботе приготовить праздничный ужин, а в четверг с папой пойдем на охоту. ― Хорошая идея, ― кивнул Джей. ― А причем тут Вольтури? Что за посылка? ― Мы отправляли им на «исследование» некоторые образцы крови Карла, Контессины, моего яда, ― наконец вступил в разговор Карлайл. ― Вероятно, они что-то узнали. ― Хэй! ― Сесилия, уже переодевшись из специальной одежды для игр в сугробах в простой теплый костюм, выглянула в дверной проем. ― Мне одной интересно что там с моим сыном? Мы идем открывать «ящик Пандоры»? ― Очень позитивно, мама, ― фыркнул Карл, но его голубые глаза вновь загорелись. Еще около двадцати минут ушло на то, чтобы Джей вытащил из сугроба Бьянку — пока она старалась слепить снеговика сама в него чуть не превратилась. Отец завел ее в дом, помог переодеться, хотел поиграть с ней немного, но Бьянка намеревалась поиграть одна, поэтому Джей смог присоединиться к остальным после того, как дочь милостиво махнула рукой, отпуская его. Зайдя в гостиную, он понял, что ничего не пропустил. Сесилия и Карлайл изучали какие-то бумаги, а близнецы стояли рядом, глядя на родителей с выражением крайнего непонимания на лице. Джей подошел ближе и с самым серьезным видом вгляделся в текст. Через секунды три махнул рукой: ― Кого я обманываю, я ничего не понимаю, ― вампир посмотрел на Калленов. ― Переведите, пожалуйста с врачебного на человеческий. Карлайл и Сесилия переглянулись. Судя по сосредоточенным лицам, они и сами с трудом понимали что к чему. Они поменялись документами, снова принялись читать. Потом Сесилия выдохнула. ― У Карла что, недостаток натрия и хлора? ― наконец неуверенно произнесла она. ― Или я чего-то не понимаю? ― Общая недостаточность, да, а через обычные продукты они, видимо, не усваиваются, ― согласился Карлайл. ― Похоже на гипонатриемию, но меня беспокоит… Каллен выдохнул, и посмотрел на Карла с Контессиной, которые молча ожидали объяснения. Сесилия посмотрела на мужа, и опустила глаза в текст, чуть нахмурившись. ― Ладно, начнем с самого начала, ― проговорил Карлайл. ― Вампирский яд имеет сложный, химический состав, потому что он заменяет почти все жидкости в нашем организме, включая желудочную кислоту, слюни. Он обеспечивает работу гормонов некоторых важных органов, и определенному процессу переваривания крови. Яд может вырабатываться сам, как слюна, но у Вольтури есть теория, что чем больше сыт вампир, тем лучше у него вырабатывается яд. ― А еще его высокое содержание укрепляет кожу и отвечает за скорость и силу, ― добавила Сесилия. ― У вас, ― она посмотрела на близнецов. ― Он меняет состав на более простой, потому что нет необходимости заменять гормоны, желчную кислоту и все такое. Он делает вас быстрее и сильнее, усиливает то, что вампиры называют «способностями», но он все же чем-то больше похож на адреналин. То есть происходит выброс в кровь, когда на это есть причины – погоня, сражение, охота… ― Или намеренное использование особого таланта, ― понял Джексон. Сесилия и Карлайл кивнули. Каллен продолжил: ― У Карла по умолчанию должно быть больше этого яда, поскольку он способен к обращению людей, у Конти он может оставаться на более низком уровне, и она не будет испытывать из-за этого дискомфорта. То есть, особого дискомфорта вроде неконтролируемого голода, ― тут же поправил себя Карлайл. ― У Карла же, когда уровень яда в организме падает сильно ниже нормы, начинается что-то вроде «включения подзарядки». Организм чувствует нехватку защищающего вещества, ищет способ его экстренно восполнить, из-за чего отключается разумная часть сознания. И на инстинктах Карл делает то, что нужно для выживания. ― Убиваю человека, ― понял Карл. ― Разве он не должен сам вырабатываться? ― спросил Джексон. ― Он вырабатывается на основе крови, которую употребляет вампир, обычная пища не подходит. У нас она просто не усваивается, у дампиров дает насыщение, но не подходит для выработки яда. Поэтому у нас и есть необходимость ходить на охоту, и особо голодный вампир контролирует себя хуже. Даже если меня держать взаперти несколько лет и потом выпустить в мир, инстинкты могут перекрыть мои… ― он посмотрел на жену. ―…человечные качества и мой особый выбор, ― Сесилия бегло улыбнулась. ― Они не будет иметь значение. Тело чувствует себя уязвимым, и нужно пополнить запас яда. Для вампиров не естественно чувствовать себя незащищенными, как для человека неестественно отсутствие какой-то конечности или органов осязания. ― То есть, у меня крышу срывает, потому что падает уровень яда, и моя вампирская часть чувствует себя слишком уязвимой? ― спросил Карл, нервно сложив руки на груди. Его пальцы подрагивали, и Контессина обхватила брата за предплечья, прижимаясь к его лопатке. ― И надолго это? ― Наверное, пока он не вырастет? С годами это можно будет легче контролировать, да? ― проговорила Сесилия, глядя на Карлайла. ― Тело становится более выносливым, и… ― Дело не в этом, ― покачал головой Карлайл. ― Аро сравнил те анализы, что мы прислали с теми, что он брал ранее у близнецов, и судя по всему, у Карла помимо натрия не хватает именно этого вещества. С рождения. ― Такое возможно? ― нахмурился Джексон. — Это же не гормоны, не витамины, а яд.  ― У дампиров яд формируется еще в утробе матери, что объясняет плотный слой на матке, ― Карлайл посмотрел на Джексона с мрачным весельем. ― Сам же небось и прокусил, когда принимал роды. Было? ― Было, ― Джексон хмыкнул, но в его кровавых глазах застыла паника. И самая маленькая толика отвращения. ― Так, а почему у меня может быть нехватка яда, причем хроническая? ― взволнованно проговорил Карл. ― Кхм. Сесилия, Контессина, Карл и Джей уставились на Карлайла. Переглянулись. Карл испытал почти детское желание подойти к матери, уткнуться ей в шею и спрятаться в крепких материнских объятьях, но он заставил себя остаться на месте. Поскулить матери и получить утешение можно и потом. ― «Кхм»? ― переспросила Сесилия. ― Что это за «кхм» такое? ― Я постараюсь объяснить, но без поспешных выводов, пожалуйста, ― Карлайл дождался, пока каждый кивнет, и, прочистив горло, снова заговорил. ― Вероятно, изначально, вы должны были стать двойняшками. Только в таком случае возможно рождение детей разного пола и отличающихся внешне. Но более ядовитая хориона Карла начала отравлять менее защищенную оболочку Конти, из-за чего мог произойти выкидыш… Карл посмотрел на Контессину. ― Извини, пожалуйста. ― Но детей-то у меня двое, ― произнесла Сесилия. ― Да, в этих деталях и кроется дьявол, ― Карлайл хмыкнул. ― Даже если вы были бы двойняшками, у вас был бы общий процент генов – примерно сорок-шестьдесят процентов. Вероятно, из-за этих схожих генов плодное яйцо Контессины смогло каким-то образом присоединиться к плодному яйцу Карла, и перенять частично то вещество, которое мы и называем ядом. Когда это произошло, оболочки соединились, потому что Конти посчитали потерянной частью Карла и для сохранения жизни эмбриона впустили в защищенный хорион, после чего пошло ваше развитие как близнецов в одном плодном яйце. Это должно было произойти на очень ранних стадиях беременности. ― Когда у меня началось кровотечение после встречи с Аро… ― вспомнила Сесилия. ― Тогда могло выйти лишнее плодное яйцо? ― Если ты была уже беременна тогда, то да, ― кивнул Карлайл. ― Но дело в том, что яд мог выжечь оба эмбриона позже, раз у них была одна оболочка. Конти, за неимением собственного уровня яда, который не позволил бы этому случиться, в течение всей беременности частично поглощала яд Карла, чтобы… продлить свою жизнь, ― Карлайл едва не хмыкнул, глядя озадаченные лица на близнецов, Джексона и Сесилию. ― Простым языком…. ― Простым языком, я вытягивала из Карла яд, чтобы он меня не ликвидировал. Простыми словами – паразитировала, ― хмыкнула Контессина, и посмотрела на Карла. ― Извини, пожалуйста. ― «Паразитирование» не совсем то слово, ― мягко поправил Карлайл. ― Акардиусы, внутриутробная аномалия развития близнецов, когда один из близнецов является паразитическим в плане отсутствия сердца и некоторых других жизненно важных органов и тот питается за счет формирующегося здорового близнеца, редко заканчивается хорошо. В большинстве случаев спасти здорового близнеца удается только при своевременном оперативном вмешательстве. А ты всего лишь частично перенимала вещество, которое не позволяло тебя… исторгнуть. ― Но из-за того, что это происходило длительное время, к моменту родов уровень яда, нужный для стабильного существования Карла, не восстановился. Поэтому и сейчас происходят такие срывы, ― продолжила Сесилия, и Карлайл кивнул. Жена тяжело выдохнула, и задумалась. Потом неуверенно предположила. ― Но к семи годам он стабилизируется? ― Да, ― не спеша проговорил Карлайл. Потом сказал более уверенно: ― К семи годам организм застывает, перестает развиваться. Но это не произойдет, если каких-то веществ не хватает. Проще говоря, перед тем, как остановиться физически расти,организм Карла даст сигнал о том, что надо насытиться сверх меры. Потом таких скачков уже не будет. ― Отлично, ― Карл бодро улыбнулся. — Значит, я просто перестану себя обманывать, и при малейшем чувстве голода буду выпивать пакет донорской… ― Сынок, это не подходит, ― вдруг мягко прервал его Карлайл, и Карл взглянул на него своими большими голубыми глазами. ― Донорская кровь не отличается для вампиров, но для тебя она не дает нужные микроэлементы для образования яда. Тебе нужна… тебе нужна теплая кровь из вены. Это будет полезнее. В гостиной повисла тишина, прерываемая только неуместно веселой мелодией из комнаты Бьянки. Глаза Карла распахнулись, а потом взгляд его потух и стал непроницаемым. Кожа его лица побледнела. Контессина сильнее прижалась к брату, поцеловав его в висок. Джей отвел взгляд, а Сесилия сильно сжала бумаги в своих руках. Ее сочувствующий, ласковый взгляд скользнул к сыну. ― Ну, что же… ― начал Карл. ― Ничего, я буду охотиться с тобой, ― тут же сказал Джей. ― Знаешь, у меня есть некоторые… знакомые в разных тюрьмах, которые вполне готовы сдать пару заключенных под «питание» вампиров. ― Как мне это должно помочь? ― невесело усмехнулся Карл. ― Ты не будешь убивать невинных людей, ― весомо проговорил Джексон. ― Меньшее зло, бóльшее зло, и все такое. А их в тюрьме еще и на правильном питании держат, так что в них почти нет вредных микроэлементов. Понимаю, что это не то, что ты в целом хочешь, но на шесть лет это пока что лучший вариант, и… Джей замолчал. Звучал он не очень оптимистично. Не потому, что сам не верил в эту идею, а потому что знал – он не родитель. Он никогда и не стремился стать для близнецов отцом, роль дяди и крестного его вполне устраивала. Но в таком вопросе Карлу нужно было участие родителей. Джексон предложил это, потому что понимал — так будет лучше. Карлайл без сомнения мог поступиться своими принципами, чтобы поддержать сына, но Мартелл хорошо понимал, какой разрушительный эффект это будет иметь для Карла. Если он только подумает о том, что из-за него отец встал на путь, которого никогда не хотел. А его мама была всего лишь человеком. Джексон не был идеальным вариантом, но он был единственным. ― Я буду с тобой охотиться, ― вдруг сказала Сесилия. Она посмотрела на Карлайла, неуверенно, робко, будто извиняясь, но тот едва заметно кивнул. Сесилия, ободренная его реакцией, повернулась к сыну. Она отложила документы и подошла к Карлу и одной рукой взяла сына за плечо, а второй кончиками пальцев приподняла подбородок сына. Потрясающие голубые глаза его отца. Сесилия никогда не переставала любить своих детей, но моментами это накатывало, как снежная лавина. Она смотрела на них — Бьянку, Контессину, Карла — и вспоминала те моменты, когда ее малыши появились на свет. И рождение Бьянки, и близнецов были связаны у нее с тяжелыми событиями – сначала Аврора, а потом и она сама чуть не отправилась на тот свет. И когда она смотрела на своих детей, не иначе как выстраданных, сердце неожиданно наполнялось ни с чем не сравнимым чувством. Пока Сесилия не взяла на руки своего первенца, Бьянку, она и не догадывалась об этом. С близнецами она знала, что станет мамой, что ее жизнь изменится, но она и представить не могла как сильно. Дети изменили смысл ее жизни, сделали его более полным. Мир стал еще прекраснее: цвета ярче, фрукты слаще, любовь запылала еще более сильным огнём. Жизнь казалась наполненной чудесами. Сесилия была очень счастлива. И она хотела, чтобы хотя бы часть этого ощущения появилось и в ее детях. Чтобы оно сопровождало их. Она была готова на все ради этого. ― Я буду охотиться с тобой, пока это необходимо, ― сказала она, глядя Карлу прямо в глаза. ― Ты не будешь переживать это все один. И я не хочу, чтобы ты переживал об этом. Ты всегда будешь моим любимым, моим сыном, ― тонкие пальцы Сесилии скользнули по подбородку Карла, чуть пощекотав, и юноша чуть улыбнулась. — Вот так и продолжай. Улыбайся. Мы переживем это. Вместе. Мой золотой мальчик. Она крепко обняла Карла, и он обнял ее в ответ. Крепко, отчаянно, словно он лишился ее на десятилетия, страдал в разлуке, а теперь вдруг получил возможность снова ощутить ее даже не любовь – само существование. Слабо улыбающаяся Контессина ласково погладила брата по волосам, и взяла за запястье мать. Сесилия повернула руку и стиснула пальцы дочери в своих. Карлайл и Джексон переглянулись. Все случившееся еще предстояло обдумать, но вопрос был решен. Надолго или нет – уже другое дело. Джей чуть улыбнулся, встал, прошел мимо, бегло потрепав Карла по волосам, и ушел в комнату к Бьянке. Карлайл, оставив бумаги, подошел к жене и детям. Одна его ладонь легла на плечо Сесилии, а другой он обнял детей. Сесилия прикрыла глаза, ощущая мощную грудь мужа за спиной и его поддержку. Краем глаза она посмотрела на Карлайла. И вдруг она подумала, как ей невероятно повезло. Непростой путь прошли они с Карлайлом, но наконец-то они были вместе. Сесилия нашла то прибежище, которое искала всю свою жизнь. Джексон был тем, кто вывел ее из мрака, спас от смерти и позволил идти в будущее, где она и нашла свою семью. Создала ее вместе с Карлайлом. И он стал для нее настоящим прибежищем, крепкое и надежное. Карлайл был источником тепла и безопасности, которых она никак не могла обрести среди тумана. Карлайл, который мог своими сильными руками обнять ее и детей, на чью широкую грудь она могла положить свою усталую голову, чьи подтрунивания и смех помогали видеть вещи в их истинном свете. Карлайл, который полностью понимал ее, видя в ней даже не ее саму, а светлую, добрую девушку из ее прошлого. Карлайл разбудил в ней ее чувственность и нежную, романтическую любовь, которую Сесилия уже похоронила. И он любил ее! Любил по-настоящему ее и их детей. И в это мгновение Сесилия вдруг поняла, что Карлайл теперь всегда будет с ними. Она спиной чувствовала каменную стену его любви, и сейчас это показалось чем-то невероятным. Она пораженно выдохнула, ошарашенная этим открытием, и пальцы Карлайла скользнули вверх по ее плечу, к голове, ласково поглаживая. Сесилия улыбнулась. Это мгновение не могло длиться бесконечно, но Сесилии вдруг подумалось, что она никогда не будет более счастливой, чем в этот момент. Когда Джексон и Бьянка рядом, в ее объятьях стоят дети, доверяющие ей и любящие, а за спиной мужчина, который готов на все и даже больше, надежный защитник и верная опора. Любивший ее, понимавший, готовый помочь. И Сесилия поняла, что теперь черпает силы не в одном красноглазом вампире. У нее была семья. Большая, крепкая. Настоящая. *** Приехавшая в четверг Таня неожиданно радостно стиснула Сесилию в объятьях. ― Я скучала по тебе, дорогая! ― О, я тоже! ― рассмеялась девушка, обнимая вампиршу в ответ. ― Как прошла семейная встреча? Они сидели на кухне. Сесилия уже начала понемногу праздновать наступающий Новый год, поэтому налила себе бокал вина. Было почти жаль, что никто из ее окружения не мог выпить вместе с ней. Близнецы, конечно, предложили свою кандидатуру, но Сесилия не согласилась.  ― Замечательно, ― Таня не прекращала улыбаться, и от этого ее лицо становилось еще красивее. ― Джей всем понравился. А еще оказалось, он знаком с Гарретом, возлюбленным Кейт. ― Гаррет? ― Сесилия выглянула из кухни в гостиную, где Контессина выступала добровольным манекеном для причесок для Бьянки, параллельно что-то чертя в своем скетчбуке, а Джексон, Карлайл и Карл осваивали шахматы для троих. Поле было сделано из красного дерева, а три вида фигур из золота, серебра и черного золота были реконструированы драгоценными камнями. Дорого и стильно, эту игру преподнес Джексон в подарок Карлайлу. — Это не тот вампир, с которым мы пересекались в Милано? ― Он, он, ― Джексон фыркнул. ― Он стебал меня все время, что мы с Таней там были. И по тебе прошелся, Сел. ― А она-то что сделала? ― фыркнул Карлайл, передвигая фигуру по полю. Они с Джеем уже играли в подобный вариант шахмат, какие их года, но для Карла это было в новинку. ― Когда они познакомились, Гаррет сказал, что из нее получится прекрасный вампир, ― объяснил Мартелл. ― Конечно, вампир, питающийся людьми. А тут получается целых два красноглазных вампира, он и я, и один потенциальный вампир, она, связались с вегетарианцами. Я всерьез подумал, что Гаррет лопнет от смеха, когда я объяснил ему, что к чему. ― Как тесен вампирский мир, ― фыркнула Сесилия, устраиваясь на стуле, и делая глоток вина. ― Вампиров на самом деле очень мало, особо по соотношению к людям, ― Таня пожала плечами. ― Так что многие друг друга знают через одно или два рукопожатия. И, еще кое-что, ― Денали накрыла свободную от бокала вина руку Сесилии своей, и девушка с удивлением заметила, как пальцы Тани странно подрагивают. Сесилия чуть нахмурилась. Нечасто она видела, как у вампиры тряслись руки. ― Ирина рассказала мне, что… В общем, кажется, моя сестра жива благодаря тебе, ― голос Тани дрогнул. ― В Вольттере, когда вы там были, заходил разговор о Ирине? ― Вроде, Аро спрашивал, ― Сесилия повела плечом. ― Но я тогда была только-только после родов, у меня гормоны шалили, и я вроде просто попросила никого не убивать. ― Спасибо твоим гормонам! ― облегченно рассмеялась Таня, и нервно сжала пальцы на руке Сесилии чуть крепче. Впрочем, она тут же расслабила хватку. ― Извини, дорогая. Мы просто всей семьей тебе очень благодарны, ― выдохнула Денали. «Не за что», ― хотела сказать Сесилия, но поняла, что это было бы странно. Таня благодарила ее за то, что Сесилия спасла ее сестру от смерти. Даже если это было сделано не осознанно, для Тани и ее семьи это много значило. Сесилия не хотела бы обесценивать их чувства, поэтому она лишь улыбнулась. Услышав о несчастном случае с Карлом, Таня неожиданно предложила и свою помощь. Карл отказался с мягкой улыбкой, и на секунду, его полный обожания и любви взгляд обратился к матери. Сесилия бегло улыбнулась ему в ответ. Карлайл, признаться честно, немало удивился тому, как легко и естественно Карл поделился своей проблемой с Таней. Да и вообще — как органично и уместно смотрелась она в этой семье. Не было никакого напряжения, натянутого дружелюбия. Таня была здесь, рядом с Джексоном и Сесилией, на своем месте, и было трудно представить кого-то еще здесь, с ними. «Кого-то из моего клана», ― подумал Карлайл. Как бы горько не было это признавать, но Сесилия не ошиблась, когда приняла решение жить вдали от клана Калленов. Это было не ее место. Но она, как настоящий лидер, создала свою семью. Которую и берегла с ревностным стремлением, которую любила и которая любила ее. Карлайл ощутил глухую тоску от того, что отношения его клана и его жены так и не сложились. Был ли в этом виноват она, он, или кто-то еще уже не имело значение. Карлайл долго шел с ними одной дорогой, поддерживал, помогал. Как и сказал Эдвард, он подарил им удивительную жизнь. Но он не мог вечно быть с ними. Какая-то часть сердца Карлайла навсегда останется с Эсми, Эмметтом, Джаспером, Розали, Эсми и даже с Эдвардом. Но у него была жена. Его Сесилия. Наконец-то, у него была вторая половинка, единственная и незаменимая, та единственная любовь, которую встречает не каждый бессмертный. С Сесилией… он чувствовал себя целым. Она была всем для него. Пожалуй, даже больше, чем второй половинкой. Сесилия была его сутью, всем его существом. Карлайлу казалось, что он родился только для того, чтобы стать вампиром и однажды быть с ней. Каждое её движение, взгляд, улыбка, словно магнит, притягивало и завораживало его. Он не мог отвести от неё глаз, не мог насмотреться вдоволь на это совершенное создание. Её образ, завладевший его мыслями, неотступно преследовал его днём и ночью. Глядя на Сесилию, Карлайл чувствовал, как всё его существо наполнялось волнением и трепетом, будто он видел ее в первый раз. На какие-то бесконечно долгие секунды ему даже казалось, что у него начинало биться сердце. Каждое их касание, будь то случайное прикосновение рук или ее взгляд, устремленный в его глаза, вызывали в нём сладостное томление и дрожь, которая пронизывало всё его тело. Все его мысли, чувства, желания стремились к ней, словно она являлась центром его вселенной. Он будто находился во власти её притяжения, не в состоянии сопротивляться. До Сесилии, Карлайл и не подозревал, что мог любить кого-то так сильно. Эта восхитительная молодая женщина была всем, что Карлайл когда-либо хотел получить. И она дала ему продолжение. Живое продолжение, которое заключалось в их детях. В крови от крови и в плоти от плоти. Продолжение, которое заключалось в их сыне и дочери. На следующий день они всей компанией завалились к Чарли. Каллены еще не приехали, но Сесилия облегченно выдохнула, когда увидела Сью, выглянувшую из кухни. Отец, неторопливо выйдя из гостиной, посмотрел на всю компанию. В его глазах мелькнуло легкое беспокойство и паника. Чарли осмотрел взрослых, а потом его мягкий взгляд скользнул к внукам. ― Не видел вас уже пару дней, а так соскучился. ― Дедушка! ― весело воскликнула Бьянка, широко расставив руки, и, смешно перекатываясь с ноги на ногу, поспешила к нему. ― Бьянка, сапоги-то сними, ― выдохнула Сесилия. Джексон и Карлайл стояли пока за порогом, ожидая, когда дети и женщины переобуются и разденутся, и давая возможность Чарли взглядом оценить их. ― Ничего страшного, ― улыбнулся Чарли, подхватив Бьянку на руки. ― Моя малышка, ― улыбнулся Чарли, поцеловав внучку в щечку. Бьянка рассмеялась, когда усы дедушки защекотали ее нежную щечку. Улыбающаяся Сью подошла к ним и сняла с Бьянки обувь. ― Старшенькая, ― проговорила Сью, чуть пощекотав Бьянку по щечке, и девочка довольно рассмеялась. ― Пойдем раздеваться, красавица? ― А вот и мои младшенькие, ― хмыкнул Чарли, когда передал Бьянку Сью. Карл закатил глаза. Он чувствовал себя гораздо лучше. Вчера они с отцом, как и договаривались, были на охоте, Карл наелся до такой степени, что с трудом волочил ноги. Карлайл пошутил, что если бы сын выпил еще одного волка, то проще было бы как Джонни-пончика докатить до дома. ― Вообще-то, самая младшая у тебя Ренесми, ― заявил он. ― Точно, как я могу забыть, ― Чарли рассмеялся. ― Многовнуковый дед, ― он хитро посмотрел на Сесилию. ― А кто-то многодетная мама. ― Причем ни один из отцов – не многодетный, ― рассмеялась Сесилия. Она убрала одежду, хотела взять пакеты с продуктами у мужчин, но Джей отмахнулся. Второй раз она предлагать не стала и подошла к отцу. ― Привет, папуля, ― она чмокнула отца в щеку, и обернулась на подошедшую Таню. ― Папа, это – Таня Денали. Невеста Джексона. ― Мы виделись, кажется, на свадьбе Беллы, ― вспомнил Чарли. Одной рукой обнимая Сесилию, другую он протянул Тане. ― Приятно познакомиться. ― Спасибо, Чарли, ― очаровательно улыбнулась Таня. Она явно впустила в ход свое вампирское очарование, но Чарли, теперь понимая, с кем имеет дела, лишь больше напрягся. Его взволнованный взгляд перешел на Джексона и Карлайла, и Сесилия почувствовала, как отцовская рука на ее плече сжалась. Словно почувствовав его волнение, перед ним тут же возникли близнецы. ― Дедуля! ― улыбнулась Контессина, потянувшись, чтобы поцеловать Чарли. Ее улыбка, более мягкая, чем у вампирши, и очарование, спокойное и приземленное, расслабило шерифа. Сесилия могла только представить, как было озадаченно сознание отца. Когда он видит Таню и Контессину рядом, обеих – бессмертных, но так разительно отличающих. ― Привет, ― неуверенно проговорил он. ― Чарли, ― кивнул Карлайл, чуть улыбнувшись. Он быстро сбросил обувь и, перехватив у Джексона другие пакета, прошел на кухне. Они со Сью бегло поздоровались, и Карлайл вернулся к остальным. Чарли наблюдал за ними с Джексоном краем глаза, явно напряженный от обилия вампиров в своем доме. «А ведь их скоро станет еще больше», ― подумал Чарли, вспоминая, что завтра к нему нагрянет вся остальная семья Калленов. И еще оборотни квиллетов. Он уже встречал Рождество подобным образом, но, как он теперь знал, тогда из вампиров были только Эдвард и Белла. Но и он теперь не единственный человек в доме – с ним были Сесилия и Бьянка. Он явно не знал, что сказать, как вообще теперь общаться с зятем и другом дочери, но Джексон вдруг широко улыбнулся. ― Знаешь, если ты захочешь называть меня «отец», я буду не против. ― С чего бы это? ― фыркнул Чарли. ― Сел не сказала? ― Джексон приподнял брови. ― Мы вообще-то родня. ― Да, наша семья идет от семьи Джексона, ― хмыкнула Сесилия. ― У него была сестра, у той сын – и вот пожалуйста, ― Сесилия подмигнула отцу. ― Теперь есть мы. Чарли молчал около десяти секунд. ― Я ни за что не буду называть тебя отцом, ― заявил наконец шериф Свон. Сесилия, Карлайл и Джексон рассмеялся. ― Удивительно, ― пробормотал он. ― Знаете, нам надо ввести правило. Никаких вампирских разговоров со мной в моем доме, ― сказал шериф, чуть передернув плечом. Сесилия рассмеялась. ― Договорились, ― в один голос заявили Джексон и Карлайл. Джексон сделал это явно без особого удовольствия, вероятно, он надеялся немного потрепать нервы шерифу, но покорно согласился. Чарли, казалось, угадал его мысли. Секунд десять он о чем-то думал, а потом чуть дернул губами. Глухие удары сердца отдавались в голове чудовищной болью, которая то нарастала, то отступала. ― Лишаю тебя прекрасной возможности пошутить? ― Самой лучшей! ― заявил Джексон, и страдальчески закатил глаза. ― Знаешь, я выпью банку пива, и, пожалуй, готов оценить пару неплохих шуток. ― Только банку! Я все слышу! ― громко заявила Сью. Сесилия и Таня присоединилась к Сью на кухне. Чарли, явно не вывозя даже такое количество вампиров в своем доме, с пивом сел смотреть какую-то программу. Близнецы и Бьянка покружили рядом с ним какое-то время, но малышка захотела «облагородить» задний двор, и Контессина села, чтобы заплести ей волосы в косу. Джексон, желая подмазаться, принес Чарли к пиву креветок, и они втроем расположились в гостиной. Чарли смотрел передачу, и бутылка в его руках чуть подрагивала. Джей притащил планшет и что-то там делал, притоптывая ногой и мурлыча что-то себе под нос, а Карлайл решил озаботиться вопросом дома в Лондоне. Надо было бы заказать клининг, узнать вообще, что там происходило в целом, вдруг нужен ремонт. В последний раз он был там пять лет назад, устроил себе небольшой одиночный отдых. ― А твой дом в Лондоне вместит еще меня и мою вторую половинку? ― скосив глаза на экран ноутбука Карлайла, поинтересовался Джексон. ― Таню точно, а для тебя всегда есть гараж. Чарли подавился пивом и закашлялся. Джей фыркнул. ― Я предупреждаю, я устрою там звукозаписывающую студию и адаптирую твои тачки под рабочие столы. И ты просто не выгонишь меня оттуда, а я даже не буду платить тебе за аренду. ― Ты почти договорился до небольшой кушетки на террасе. ― И я тебя обожаю, Каллен. Чарли смотрел на них молча. Потом сделал большой глоток пива, закончив банку, но смотрел на Карлайла и Джексона с каким-то новым выражением лица. Потом задумчиво посмотрел на пустую банку в своих руках, и качнул головой. ― Вы, ребята, ведёте себя как давно женатая парочка, ― заявил он. ― Хотя, могу ли я называть вас «ребятами»? Когда вы… родились? ― Где-то в 1640 году, незадолго до правления Кромвеля, ― ответил Карлайл. ― Франция, 1615, ― с легкой провокационной улыбкой заявил Джексон, смотря в упор на Чарли. Тот приподнял бровь. ― Надо же, я думал, мы чистокровные американцы, ― с небольшой улыбкой проговорил шериф. Звучал он при этом так, что казался совершенно пьяным, с трудом двигая языком. Джей качнул головой, чуть улыбаясь. Продолжать он не стал. Видимо посчитал, что Чарли нужно давать информацию понемногу, но тем не менее приобщать к миру вампиров.  Карлайл чуть обеспокоенно прислушался к биению сердца Чарли, но несмотря на некую ошарашенность и неровные ритмы, шерифу ни инсульт, ни сердечный приступ не угрожали. Из кухни раздался громкий, довольный смех Сью и мелодичный, ласковый смех Сесилии. Таня тоже захихикала. ― Да, это точно! ― сказала Сью. ― Дети — тот еще аттракцион, даже когда они обычные. ― Ты знала, что Сет будет оборотнем? ― спросила Сесилия, но Карлайл не смог понять, искреннее она заинтересована в этом или нет, и спросила просто для вежливости. Карлайл наслаждался звуком голоса своей жены.  Остальные члены семьи Калленов и Денали должны были появиться ближе к вечеру, поэтому пока что весь дом шерифа принадлежал семье Сесилии. Карлайл вновь уловил это довольно простое разделение, и неожиданно поймал себя на приятной мысли, что ему приятно быть членом ее семьи. Быть с ней, рядом с ней, с ее близкими людьми. В семье Калленов он был главным, был старшим. Они все полагались на его слово, на его мысли, на его решения. Но с Сесилия была с ним наравне. Они принимали решения вдвоем, и, если быть честным, эта семья держалась только благодаря Сесилии. Она была ее центром. И Карлайл, и Джексон, и даже Таня, притянулись к ней, как подлетают мотыльки к огню, который сожжет их и оставит умирать. Но эти минуты в тепле, в которые будут тлеть крылья, было самым лучшим в их жизни. Карлайл впервые чувствовал, что даже если этот огонь причиняет боль, он готов летать рядом с ним до того последнего момента, как от него самого ничего не останется. ― Папа? ― Контессина положила руку ему на плечо. Карлайл обернулся на нее, и чуть улыбнулся. ― Все хорошо? ― Да, ― Карлайл ласково погладил дочь по ладони. ― Отвлекся. Вы уже уходите? ― Да! ― гордо оповестила Бьянка. ― Мы будем делать снежную горку и лепить снеговиков, и… и… Карл, что еще мы хотели сделать? ― Крепость мы хотели, ― подсказал Карл откуда-то из коридора. ― Мои юные архитекторы, выдвигаемся? Карлайл окинул Контессину взглядом. ― Бьянке волосы ты спрятала под шапку, а твои локоны пусть морозятся? ― Мои крепче, ― улыбнулась Контессина. ― Не пострадают при такой температуре, а рыжие локоны Бьянки могут и не восстановиться. Но шапку я надену, на переживай. ― Но нам нужна будет помощь старшего, чтобы залить горку, ― снова подал голос Карл. ― Я конечно и сам могу, технику примерно понимаю, но в первый раз буду не откажусь от помощи. ― Крикните, я или Карлайл поможем, ― кивнул Джей. ― Пойдемте, пойдемте! ― заторопилась Бьянка и первая направилась к выходу. Близнецы последовали за ней. На какое-то время дом снова затих, хотя в нем кипела жизнь. Джексон и Карлайл обсуждали переезд, женщины готовили на кухне. Чарли взял вторую бутылку пива под неодобрительный взгляд Сью и клятвенное заверение, что до прихода гостей он больше не будет пить ничего крепче черного чая. Пил он молча. Потом снова встал и куда-то вышел. Вампиры прервали свой разговор, проследив за тем, как Чарли выходит, а потом слушая его тяжелые шаги на лестнице. ― Нам надо чем-то занять его, пока он реально не напился, ― сказал Джексон, чуть потирая колючий подборок. ― У него где-то был домашний покер, ― припомнил он, и огляделся.  Карлайл внимательно посмотрел на Мартелла. Хотел он того или нет, но они уже неплохо знали друг друга. Приживались, как два хищника-соседа, изучали повадки друг друга, и Карлайл уже мог сказать почти с твердой уверенностью, что испытывает его… товарищ? Как назвать бы Джексона… Сейчас он был явно раздражен. Джексон хорошо скрывал свои эмоции, прятался за маской веселья и беспечности, но те, кто знал его хоть немного лучше, понимали, видели, что его эмоции всегда на поверхности. Сейчас Карлайл ясно видел – Джей раздражен, он недоволен. Он вроде и хотел быть здесь, а все никак не мог устроиться, хотя казалось бы, что для вампира проще. Он постукивал пальцами по подлокотнику, отбивал нервный ритм ногой и дышал громче обычного. Джею, как и любому вампиру, которому часто приходилось взаимодействовать с людьми, было легко поддерживать вид живого человека – моргать, двигаться, дышать. И хотя, казалось бы, он хотел приобщить Чарли к миру вампиров, не собирался строить из себя «человека», но выглядел более человечным, чем когда-либо. Карлайл, с одной стороны, не хотел влезать в душу Джексона — банальная ревность и обида еще никуда не ушли. Но и вечно игнорировать его он не мог. Им все-таки придется существовать вместе и поддерживать друг друга. Карлайл в очередной раз сказал себе, что худой мир лучше доброй ссоры. ― Тебя все это не особо веселит, да? ― с сочувствием спросил Карлайл. Джексон тоже позволил себе взять пару секунд на размышление. Потом медленно кивнул. И тут же прищурил темно-карие глаза: для встречи у Чарли он надел линзы. ― Тебя, как я посмотрю, тоже, ― сказал он, а потом устало выдохнул. ― Мы здесь ради Чарли. Чтобы ему было не так тяжело переживать все эти нервные потрясения, ― он закрыл лицо руками, чуть зарычал и глухо проговорил. ― Иначе я бы уговорил Сесилию уехать отсюда, и чтобы мы встречали всемером Рождество где-нибудь на другом конце света. Только не здесь. Я искренне уважаю Чарли и даже люблю его как своего родственника, ― Джей потер лицо, и посмотрел на Карлайла. ― Но… не твоих родичей. Извини. Карлайл чуть хмыкнул. ― Как-будто ты открыл для меня Америку. Компания Вольтури была бы предпочтительнее? ― Кстати — весьма, ― Джей усмехнулся, но тут же, к большому удивлению Карлайла, его лицо исказилось странной эмоцией, напоминающей страх и ярость одновременно. ― Только без Алека. Карлайл громко рассмеялся. Он прикрыл рот рукой, и постарался успокоиться, но от вида оскорбленного Джексона он стал смеяться еще крепче. Мартелл смотрел на него так, будто сейчас он бы ударил его. ― Извини, извини, ― покачал головой Каллен. ― Кхм. Кай упоминал, да. Светский интерес к Бьянке? ― Таня и Бьянка жили вне замка, но пару раз приходили, ― без всякого удовольствия произнес Джексон, и стало ясно, что это была совсем не его инициатива. Карлайл легко представил, что это было пожелание Аро, который хотел то ли больше проникнуть в суть семьи Сесилии либо же иметь рычаги давления в случае чего. Либо и то, и другое. ― О, я думал, что убью его ко всем чертям, ― застонал Джей. ― И Алек ходил за Бьянкой, и ходил, и ходил, и играл с ней, проводил время. Знаешь, что самое отвратительное? ― Учитывая, как Бьянка любит внимание, ставлю, что ей понравилась компания, ― со снисходительным сочувствием проговорил Карлайл, и Джей закатил глаза. ― Да! Ненавижу всех этих парней, Боже, ― пробормотал он. ― Если у вас с Сесилией будут еще дети, это должен быть сын. Я настаиваю, чтобы они с Бьянкой поженились! Карлайл хотел сказать: «Странно, если бы ты любил парней», но решил, что сейчас не время. Подколоть Джея он мог и позже. Каллен ожидал, что Джей продолжит, но тот молчал. Его раздраженный взгляд был направлен в стену, а пальцы скрючились, сжавшись на подоконнике. ― Кстати, Сел говорила, что у тебя есть пару интересных шуток про близнецов, ― миролюбиво сказал Карлайл, переводя внимание Джексона на что-то другое. На то, что он считал забавным. Это помогло. Джей посмотрел на него и дерзко усмехнулся.   ― И ты снова меня ударишь? ― Пока нет, порадую себя после Рождества. Джей снова рассмеялся. Таня выглянула из кухни, чтобы убедиться – двое вампиров веселятся не потому, что подрались. ― Что, твой или мой все-таки другого ударил? ― выдохнула Сесилия. ― Нет, оба сидят целыми, ― довольно оповестила Таня, и снова исчезла в кухонном царстве. ― Ха-ха-ха, ― фыркнул Джей, и Карлайл почти ожидал, что он отшутится, но Мартелл посмотрел на него и продолжил почти серьезно. ― Меня на самом деле восхищает их связь. То, что они однажды будут парой. Ты и Сесилия, я и Таня – мы говорим, что мы две половины одного целого, но Карл и Контессина… Они же реально как один человек. Они монозиготные близнецы, сформировались в результате деления одной яйцеклетки. Они были единым целым, а потом по какой-то причине разделились, ― со двора раздался веселый смех Контессины, который тут же подхватил ее брат, и Джей посмотрел в ту сторону. ― Мы все говорим тут о какой-то великой любви к своей половине, да, что душа заключена в другом человеке, но такое в реальности только у Карла и Контессины. Они разъединились в момент зачатия, и теперь просто стремятся к друг другу. Да это же охеренно. Глаза Джексона лихорадочно блеснули. ― Тут и у обычных близнецов повышена эмпатия по отношению к другому, часто они понимают друг друга без слов. Это объясняется их совместным развитием – как физиологическим, начиная от внутриутробного, так и социальным – как правило, близнецы неразлучны и часто воспринимаются окружающими, как единое целое, а ты представь это с усиленными вампирскими чувствами. Тут выбора нет, они реально один человек в двух телах. ― Ты в большом восторге от этого, ― заметил Карлайл. Он не мог не отметить, каким точным и при этом поэтичным был Джексон. А ведь серьезно, Карлайл не думал об этом так. У него, собственно, и времени столько не было, как у Мартелла. Он понимал, что должен быть смущен, или озадачен тем, что его дети-близнецы когда-то будут вместе. В том смысле, в котором вместе были он с Сесилией. Он просто был рад, что они все были у него – жена, дети. Его семья. Он и до сих пор с трудом осознавал эту мысль, и не собирался утруждать себя этим еще какое-то время. Сесилия относилась к этому спокойно, и Карлайл не собирался спорить или оспаривать позицию жены и осуждать собственных детей. Джей посмотрел на него с легким прищуром.   ― Тебя это тревожит? ― Нет, ― честно ответил Карлайл, и внезапно решил озвучить то, о чем он уже подумал. ― Я просто рад, что Сесилия и дети рядом, ― как всегда, доверять Джексону было сложно, но быть с ним откровенным казалось простым. Просто говорить… правду. Карлайл, на самом деле, редко с кем мог поговорить вот так. Конечно, еще до Сесилии, он часто пытался быть откровенным с Калленами. Ключевое слово – пытался. Нет, Карлайл и вправду считал их семьей, он любил их тогда, и любил сейчас. Но быть откровенным и искренним казалось сложным. Эдвард знал все его мысли наперед, улавливал их, но он был и оставался всего лишь подростком, которого Карлайл когда-то обратил. Делиться своими горестями и сомнениями Карлайл не считал правильным. Эсми была ближе к нему по возрасту, в какой-то мере, но слишком переживающей, нежной и ранимой и хотя какие-то аспекты своей души Карлайл доверял ей, целиком открыться ей он не мог. С Розали — тоже: он считал себя виноватым в том, что сделал с ней. Эмметт был в их семье ради Розали, а Джаспер и Элис пришли со стороны. Карлайл любил свой клан, но только с Сесилией он понял, что значит иметь партнера, который может понять тебя. Всего. От и до. Без сомнений и без страхов, разделить его мысли, поддержать и направить. Она была настоящей женой для него, такой, о которой он никогда и не мечтал. Быть откровенным с ней было также просто, как с самим собой. Может, оттого и было особенно тяжело от осознания, что Сесилия не может быть также открыта с ним. И Джексон. Джексон, который составлял неотъемлемую часть жены Карлайла. И хотя Карлайл знал, что никогда не сможет быть спокойным рядом с ним, неожиданно быть с ним правдивым оказалось легко. Джей жил долго. И также видел в Карлайле неотъемлемую часть Сесилии. Может, от того и понимал его так хорошо, и давал возможность выговориться. Карлайл не сомневался, что если о чем-то таком придется поговорить ему, Джей придет к мужу своей названной сестры. Хотя, они все еще не особо любили друг друга. Джексон бы не забыл, что через весь ужас, который они с Сесилией с трудом пережили в двухтысячных, она прошла снова только из-за любви к Карлайлу. Карлайл не смог бы забыть, что он год жил без своей жены только из-за того, что Джексон помог ей сбежать и не позволил найти ее после. Но думать сейчас об этом не было смысла. Они оба были в жизни Сесилии, и оба любили ее. Худой мир, добрая ссора – и все такое. ― Ренесми росла на моих глазах, и все, что происходило с ней, я проецировал на детей, которые могли быть у Сесилии, ― продолжил Карлайл. Губы Джея чуть дрогнули в ухмылке при упоминании дочери Беллы, но он ничего не сказал. ― Что они быстро растут и, что могут также рано умереть. Я рад, что они будут жить вечность и будут счастливы. А то, что они вместе, ― Карлайл пожал плечами. ― Да и… это проще. Для всех нас. Мне только интересно, а если бы это были однополые близнецы? ― Отец Науэля считает, что такое физически невозможно. Две девочки без яда слишком сильная нагрузка на организм, тело быстро исторгнет их, как угрозу. А два мальчика слишком ядовиты, и мать погибает, не сможет выносить. Шансы были низкие. Но без Карла все было бы намного хуже, ― он на секунду задумался, а потом вдруг хмыкнул. ― Ха! Две девчонки. Я сейчас подумал… ― он прикрыл глаза и покачал головой. ― Малинник, конечно, отпадный, но я тогда бы захотел завести хотя бы кота. Одни девки вокруг. А про то, что они вместе – знаешь, в моей смертности мне было интересно, почему у моей собаки были дети от ее сына, а у людей такого нет, а если есть ― нельзя говорить. Карлайл поперхнулся воздухом. Джексон рассмеялся. ― У собаки? Спасибо за сравнение, Мартелл! ― он покачал головой. ― Я все-таки ударю тебя снова и порадуюсь. ― Тогда сразу отдай Чарли деньги за ремонт, ― прищурился он. ― Он, в отличие от меня, с тебя точно возьмет компенсацию. Но… сначала я не мог понять их рождения, ― снова серьезно продолжил он, и Карлайл неожиданно услышал в его словах нечто, напоминающее стыд. Чтобы Джексону Мартеллу было стыдно за что-то? ― Ну, то есть какой смысл в близнецах? Ваши дети, вообще возможность их иметь, словно обесценивали все, через что прошла Сесилия. Вера в собственное бесплодие, одиночество, боль… Все это становилось ничем лишь потому, что родились близнецы. А потом я понял ― они пришли в этот мир специально ради нее. Близнецы нужны ей, своей матери. Никто не поможет ей исцелиться лучше их. Карл и Контессина были не обесцениванием, они были наградой за все это. Те, кого она должна была получить много лет назад. Я рад, что они есть у нее, ― он помолчал, а потом весомо добавил. ― И рад, что их отец ты. Карлайл уставился на него. ― Джексон… ― Не надо отвечать на это, ― поспешно проговорил Джексон, и впервые за свой краткий монолог посмотрел на Карлайла. ― Я знаю, что нам сложно быть друзьями. Но я рад, что это ты, ― едва сказав это, он тут же поднялся. ― А сейчас, пока этот разговор не стал еще более неловким, я пойду помогу сделать детям большую горку. ― Давай, проваливай, ― хмыкнул Карлайл, но прежде, чем Джексон вышел, негромко произнес. ― Я тоже рад, что ее братом оказался ты. Где-то на кухне захихикала Таня. ― Анекдоты рассказывают? ― предположила Сесилия. ― Нет, признаются друг другу в любви, ― хмыкнула Денали. ― Два сентиментальных вампира. ― Они просто старые, ― спокойно заявила Сесилия, и они вдвоем рассмеялись. Сью тоже негромко хихикнула, но видимо она ничего забавного не увидела. Ну, конечно, она не знала всех тонкостей отношений между Джексоном и Карлайлом, а потому и смешного ничего не видела. Два вампира о чем-то разговаривает, вот и все. На выходе Джей пересекся с Чарли. Тот отшатнулся, пропуская вампира, и Джексон чуть улыбнулся ему. Самой человечной улыбкой, которой только мог. Он даже взял куртку, прежде чем выйти на улицу. Чарли проследил за ним, и покачал головой. ― Жуть, ― сказал он еле слышно, и посмотрел на Карлайла. И вздрогнул снова. Карлайл снисходительно улыбнулся. ― Может, праздновать Рождество со всеми нами было слишком поспешным решением? ― сказал он. ― Твоих дочерей, зятьев и внуков вполне хватит для первого раза. Еще и Таня с Джексоном. А ты пригласил к себе весь вампирский клан. Карлайл намеренно использовал слово «клан», решив, что стратегия Джексона наиболее верная. Чарли уже знал. Теперь он должен был к этому привыкнуть. Шериф Свон ощутимо вздрогнул, когда Карлайл сказал это. ― Внесем это в категорию слов, которых мы не используем, ― ответил Чарли. Он снова сел на свое место, и начал смотреть телевизор, но вдруг покачал головой. ― Ладно, кого я обманываю. От того, что мы просто не будем об этом разговаривать, ничего не изменится, но мне… Не скажу, что мне страшно, но… Чарли замолчал. Карлайл помолчал, ожидая, что он продолжит, но тесть молчал. Когда Карлайл понял, что ему сложно облачить чувства в слова, он сочувствующе улыбнулся. ― Я хорошо тебя понимаю, Чарли, ― негромко проговорил он. ― Я был сыном священника. И мы с отцом охотились на вампиров. Когда я понял, кем стал, я был в ужасе. Но с этим можно жить. Как видишь – у меня все хорошо. Даже прекрасно. Я рядом с любимой женщиной. У меня есть дети. Семья. Тот страх, беспокойство, может даже гнев – он стоит того, что есть у тебя. Чарли слушал его внимательно. Сейчас он как никогда хорошо улавливал разницу между ними. Карлайл выглядел чуть моложе, но только сейчас шериф видел, какой это был зрелый мужчина. По-настоящему зрелый. Чарли вдруг ощутил себя юнцом по сравнению с мужем своей дочери. Он повел плечом, будто от холода. Ему все равно надо было бы справляться с этим ощущением. Теперь, когда прошли бесконечные ссоры, обиды и унижения, он хотел сохранить ту хрупкую семью, что у него сейчас было. В последний раз, когда дочери у него были, Сесилия даже не скалила на Беллу зубы, они пришли сюда, к своему отцу вместе, и одна поддерживала другую… Ровно до того момента, как вышли из дома. Но и это было уже что-то. Чарли вцепился в это неожиданно крепко и отчаянно. Но он не мог принимать своих дочерей, внуков, и не принимать их семьи. Семью Каллен, которой теперь принадлежала Белла, и семью Сесилии – Карлайла, Джексона, Таню. И для начала Чарли мог попробовать быть откровенным с тем, кто меньше всего внушал ему тревогу. ― Хорошо, что ты с ней, ― сказал он раньше, чем успел бы подумать. Карлайл чуть удивленно приподнял бровь, видимо не уследив за ходом мыслей тестя. ― Что? Чарли выдохнул. Карлайл сделал незаметный для погрузившегося в свои мысли шерифа вдох, и пришел к выводу, что выпитое пиво уже начало расслаблять Чарли. От этого он чуть и поуспокоился, и не спешил выпить что-нибудь еще. Да и Карлайл не был уверен, что теперь, зная правду, Чарли захочет напиться в компании вампиров. В отличие от своих дочерей, у шерифа было чувство самосохранения. ― Я очень переживал, когда вы расстались, ― понизив голос до шепота проговорил Чарли. ― Думал, она… что она сошлась с Джексоном, ― сказала он, и при этом скривил губы каким-то особенным образом. Словно и говорил о чем-то не слишком мерзком, но и о чем-то, о чем думать не хотелось. Как если бы он легко смирился с тем, что Сесилия и Джей вдруг стали парой, но особой радости это бы шерифу не принесло. ― Я очень ценю его, и уважаю, ― тут же добавил он. ― Благодарен ему безмерно. Но я ни тогда, ни сейчас не представляю их вместе. И Карлайлу вдруг стало интересно. ― Почему? Он сам думал об этом, хотя отчаянно пытался убедить себя, что не ревнует. Возможно, даже и не ревновал, но в разные отрезки времени он задумывался об этом. Почему нет? Почему при такой абсолютной любви – а по-другому чувства Джея к Сесилии описать было нельзя, ни он, ни она не видела друг друга в качестве партнера. Может, даже не супругов – просто любовников. Казалось, эта мысль даже не посещала их, хотя неизменно каждый их в окружение задумывался о том, почему они не вместе? Ведь… ну, если прям быть откровенными. Джей сделал для Сесилии намного больше, чем Карлайл. Был привязан к ней куда сильнее. Карлайлу понадобился целый год разлуки, чтобы окончательно отдаться своей жене, принять мысль, что ему не нужен больше никто. Что нет смысла удерживать то, что было раньше. Что нужна только она. Сесилия.  Джексона такое никогда не мучило. Ни в отношениях с Эсми, ни, как казалось Карлайлу, в отношениях С Таней. Чарли посмотрел на него непонимающе. Будто его немало удивило, что Карлайл вообще задался этим вопросом. И не только потому, что он муж Сесилии, а потому что для Чарли это было очевидно. ― Они похожи,  ― сказал он. ― Они как один человек, просто в разных телах, разного пола. И вида, пожалуй. Они вместе жили бы как со своим отражением, ― Чарли прокашлялся, и видимо засомневался в своих дальнейших словах, но все-таки продолжил. ― Со всеми этими новостями я не буду утверждать, что хорошо знаю Джексона, но я знаю свою дочь, ― он снова замолчал. ― Или думаю, что знаю, ― добавил он совсем тихо. ― Она пыталась покончить с собой. Если бы они были вместе, они бы даже не убили – уничтожили друг друга, ― он тут же обернулся, словно убеждаясь, что ни Джей, ни Сесилия не слышали его. Карлайл не был уверен, что не слышала Таня, но решил не говорить об этом. Возможно, ей тоже нужно было услышать это. ― Нет сомнений, что они любят друг друга, ― продолжил он более уверенно. ― Но ты ей больше подходишь, ― Чарли помолчал, словно давая время и Карлайлу обдумать эту мысль, и себе тоже смириться с этим в виду новых обстоятельств. Прошла минута, а потом Чарли внезапно рассмеялся. ― И это несмотря на то, что вы оба бессмертные упыри. Карлайл, не ожидавший такого внезапного вывода, тоже усмехнулся. ― Давай хотя бы использовать слово «кровопийцы», ― сказал он. Чарли продолжил смеяться. ― О, это точно про вас. Сесилия, на ходу вытирая руки полотенцем, вышла из кухни, и выдохнула. Ее волосы были собраны в забавный пучок, но из-за того, что они были короче обычного, пару прядей опускались на лицо. Она чуть растерянно улыбнулась. ― Все хорошо? ― спросила она. ― Да, ― Чарли хмыкнул. ― Как видишь, у меня почти не дрожат руки, ― он поднял обе ладони, и, хотя его пальцы немного дергались, как бывало у Сесилии, выглядел отец спокойно. ― Если бы кое-кто разрешил мне еще пива, к моменту прихода Беллы и остальных Калленов я смог бы даже с ними обняться! ― повысив голос, сказал он с усмешкой. Сью фыркнула так громко, что ее услышала даже Сесилия. — Делай уже что хочешь! ― заявила Сью, и Сесилия поняла, что после этих слов отцу совесть не позволит сделать то, что он хотел. Чарли заворчал. Сесилия мягко рассмеялась, и присела на подлокотник, с которого Карлайл быстро убрал руку. Впрочем, его рука тут же нашла другое место, и обвилась вокруг талии Сесилии, удерживая ее. Сесилия, улыбаясь, не стесняясь отца, наклонила голову, и поцеловала Карлайл в щеку. Чарли посмотрел на них и искренне улыбнулся. ― Я как раз говорил Карлайлу о том, как здорово, что вы вместе, ― сказал он. Сесилия кивнула. ― А мы-то как рады, да? ― ласково проворковала она, глядя на супруга. ― Очень, ― с намеком произнес Карлайл, вглядываясь в серо-голубые глаза жены. В это «очень» он попытался вложить всю радость, которую он на самом деле испытывал от того, что спустя год они на самом деле вместе, и что он может касаться ее, и смотреть на нее, и просто слышать ее. Чарли хмыкнул. ― Знаете, раз уж мы все тут откровенничаем, ― Чарли смущенно закашлялся, но, как и его старшая дочь, обладал невероятной способностью не краснеть от стыда почти никогда. ― У меня есть вопрос. Ответьте на него честно, и я не буду спрашивать об этом больше никогда, ничего не спрошу. Но я заслужил честного ответа, ― он дождался, пока Сесилия и Карлайл кивнут, и для вопроса набрал полную грудь воздуха. ― Карл и Контессина… Они ваши дети? Улыбка Сесилии чуть дрогнула. Она посмотрела на Карлайла, словно спрашивая, что ей ответить, и Карлайл крепче обнял ее. ― Да, ― решительно сказал он. ― Наши. Ее и мои. Чарли выдохнул. Он хорошо представлял, какие чувства на самом деле были между Карлайлом и Сесилией. И он знал, что дочь была несчастна. Дети делали ее счастливой, она была хорошей матерью, но это не тоже самое, что быть любимой женой. Да, Сесилия бросила его на год не объясняя причины, но означало ли это, что Карлайл разлюбил ее? Нет, конечно, нет. И когда Карлайл в последний раз спрашивал о Сесилии, прошлой зимой… Он выглядел так, словно его ударили. Он улыбался, но это был человек… Разбитый, сломленный. Каждый раз, видя его, Чарли видел человека, который горит. И Чарли сомневался, что Сесилия горела меньше. Она звонила ему пару раз за это время, но Чарли ни о чем не говорил Карлайлу, никому. Это была его дочь. Когда она сбежала, просто так, с Джексоном, и от нее не было новостей… Он бы умер на месте, если бы она его попросила. И Чарли не считал себя виноватым. Да, Карлайлу было больно, и Чарли хотел помочь старому другу… Но он сделал это ради Сесилии. Он, без сомнения, сделал бы то же самое и для Беллы, если бы у них с Эдвардом произошел раскол. Так что эта тайна осталась с Чарли. Он не считал себя неправым, но не был уверен, что через какое-то время не сказал бы об этом Карлайлу – если бы по итогу не произошло это какое-то «вампирское чудо». Пожалуй, со временем, Чарли встал бы на сторону Карлайла и помог ему найти сбежавшую жену. Просто потому, что решил, что так было бы лучше для Сесилии. Для нее быть с Карлайлом – лучший вариант. И рано или поздно Чарли захотел бы, чтобы его дочь была счастлива. Точнее – счастливее. Карлайл жил надеждой, что однажды увидит Сесилию хотя бы раз. Но Чарли обещал себе не лезть в отношения дочерей. Особенно – в отношении Сесилии. Была ли она с Карлайлом, или одна, или с Джексоном – Чарли просто знал, что Сесилия знает лучше, что ей нужно. Что ей подходит. Она всегда была самостоятельной. Даже больше, чем Белла. Сесилия перенесла больше, чем она. И Чарли всегда знал, что Сесилии нужна поддержка, и старался давать ее по возможности. Хорошей поддержкой был Джексон. Но отношения с Карлайлом… Чарли хотел, чтобы такой человек был рядом с дочерью. Тот, кто не дает ей утонуть. «Я просто хочу, чтобы ты была счастлива», ― думал он, глядя на Сесилию. И сейчас Сесилия была счастлива. Полностью. Как замечательная мать, любимая и любящая супруга, верная подруга. У Сесилии наконец-то было все. Если это «все» - было у нее только благодаря вампирам, то Чарли собирался быть гостеприимным хозяином. ― Хорошо. Замечательно. Я бы любил их в любом случае, но я рад, что они твои, Сел. Она тонко улыбнулась. ― Я тоже рада, папа, ― она хихикнула, и стыдливо уткнулась Карлайлу в макушку. Карлайл чуть улыбнулся и погладил ее по талии. Он хорошо считал ее смущение, понимая, чем оно вызвано. Ведь Сесилия хотела еще одного ребенка… ― Ладно, ― Чарли выдохнул. ― Со всеми этими сентиментальными размышлениями я совсем размяк. Пойду скажу Сью, что я люблю ее. ― Иди, ― рассмеялась Сесилия. Чарли встал и, бросив еще один словно довольный взгляд, на Сесилию и Карлайла, вышел на кухню. Карлайл негромко рассмеялся и прижался губами к изгибу талии Сесилии. ― Твой отец нас повторно благословил. Сесилия довольно рассмеялся, и обняла Карлайла за шею. Она плавно соскользнула на колени мужа, и Карлайла придержал ее, чтобы она не ударилась о его каменные колени. ― Фактически – первый раз, ― совсем тихо произнесла она, чтобы их заигрывания не услышала Таня. Впрочем, кажется, Денали сама вышла из кухни, давая возможность Чарли и Сью поворковать наедине. ― Ты был плохим вампиром и не просил благословения на брак со мной, ― произнесла Сесилия, низко наклонив голову. Пока она говорила, ее губы скользили по его приоткрытым губам, а когда она закончила, кончик языка скользнул между губ вампира. Карлайл тут же подался вперед, желая углубить поцелуй, но Сесилия с игривой усмешкой подалась назад, и Карлайл прижался поцелуем к ямке под ее горлом. Сесилия хрипло выдохнула. ― Тогда накажи меня, ― хмыкнул Карлайл, и его голос послал вибрацию по ее коже. Сесилия приоткрыла рот, немало удивившись такому ответу своего мужа, и Карлайл нашел ее губы своими, прижимая жену к себе за затылок, стягивая длинные мягкие волосы в кулаке. Вторую руку он опустил на ее талию, наклонился к шее, вдохнул запах и влажно поцеловал… Сесилия охнула от наслаждения. Она понимала, что надо сейчас успокоиться и прервать все эти заигрывания и флирт, потому что они были не одни дома, да и не скоро еще будут. Она собиралась сказать об этом супругу, ей становилось трудно дышать. Карлайл крепче прижал ее, целуя, и Сесилия не смогла оторваться от него. Ей хотелось, чтобы он гладил ее, чтобы прикасался и говорил, говорил, говорил… Внезапно он слегка отстранился, коснулся нижней губы Сесилии легким поцелуем, и самодовольная улыбка озарила его лицо: ― Кажется, кто-то приехал, любовь моя. Пойдем встречать гостей?