Душа скорбей

Сесилия медленно моргнула. ― Я оставляю за собой право вернуться к этому, ― заявил он, когда жена легко соскользнула с его колен. Каллен слышал быстрые шаги других вампиров, и решив, что пару секунд роли не сыграют, удержал жену за запястье. ― О, я настаиваю на этом, ― она наклонилась к нему, краем глаза замечая движение силуэтов в окне. ― И не пытайся меня запугать своим серьезным тоном, Каллен. Меня не пугает близость с тобой. Я хочу… ― голубизна ее глаз потемнела, когда женщина потянулась к нему, облекая свое желание в пламенный поцелуй. С каждым движением языка она ощущала растущее опьянение. Ее руки скользнули по твердому телу, и тут же исчезли. Сесилия выпрямилась и улыбнулась Карлайлу. Каллен сделал вдох, беря себя в руки, и стараясь вытолкнуть из головы пикантные мысли. Входная дверь вдруг распахнулась, заставив Чарли и Сью подпрыгнуть на кухне. Шериф Свон спешно заторопился в коридор, но там его шаги потонули в громком мужском голосе. ― Где она?! ― раздался громогласный голос в коридоре. Сесилия чуть нахмурилась, но вдруг в дверном проеме появился взъерошенный Джаспер. Увидев Сесилию, он замер. Его золотые глаза прошлись вверх и вниз по ней, замершей, чуть напряженной. Карлайл поднялся, встав рядом с супругой. Он знал, что Джаспер не может навредить Сесилии — уж больно сильно привязался к ней, но и предсказать его реакцию было сложно. Сесилия нервно сжала край своей блузки в пальцах, и растерянно улыбнулась. ― Привет, Джаспер. Вампир шумно выдохнул. ― О, вот и ты! ― пробормотал он, спешно преодолевая расстояние между ними. ― Я так скучал по тебе! ― внезапно заявил он, и крепко сжал Сесилию в объятиях. Отчаянно. Сначала он осторожно обхватил ее руками, словно боялся, что встреча может оказаться ярким сном, который вот-вот исчезнет. Потом он крепче прижал к себе жену отца, словно заново вспоминал каждую ее деталь – тепло тела, запах, который он так долго не ощущал. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как исчезают все тревоги и недоразумения. Сердце Сесилии билось напротив сердца Джаспера, уже давно затихшего. Карлайл с легкой улыбкой подвинулся. Сесилия колебалась пару секунд, а потом обняла Джаспера в ответ. Он шумно выдохнул и уткнулся лицом ей в шею, прижимая крепче к себе. Чарли и Сью пока здоровались с другими членами клана, но те пока не спешили входить в гостиную. Розали стояли ближе всех, колеблясь. Она хотела подойти и обнять Сесилию так же легко, как это сделал Джаспер, но почему-то не позволяла себе. ― Я тоже рада видеть тебя, Джаспер, ― негромко проговорила Сесилия. Одна ее рука взметнулась к волосам Джаспера и ласково потрепала их. Услышав ее голос, ласковый, приветливый, Розали тоже шагнула в гостиную. Эмметт и Эсми зашли за ней, Элис, Эдвард и Белла стояли чуть позади, не особо заинтересованные во встрече с Сесилией, а клан Денали, которых Карлайл не видел, но слышал, ждали, пока Каллены разберутся со своей семьей. Сесилия подняла глаза и посмотрела на других членов своей некогда семьи, и чуть улыбнулась. Карлайл чувствовал, как она волновалась и сомневалась. Она не считала их правыми судить ее поступки, ее решения, но она понимала, что Каллены имеют право злиться на нее. Карлайл был их отцом, их создателем. Он спас им жизни, создал их, подарил удивительную возможность. И Сесилия причинила ему боль. Страшную боль. Она разрушила его. Она убила его на долгий-долгий год. Они имели право на нее злиться, и это она бы поняла. Сесилия вряд ли ожидала, что Джаспер будет обнимать ее.   ― Привет, ребята. Они все нестройным хором поздоровались. «Ну, начинается, ― подумала Сесилия. ― А ведь еще будут оборотни. Много-много нелюдей на этом празднике. Близнецы вряд ли будут в восторге». Да и она сама не особо была, но… Было что-то приятное в том, чтобы снова встретиться со старыми друзьями. Это стало неожиданным открытием. У Сесилии как-то не было таких друзей, с которыми она расставались, а после встречалась. Аврора умерла, за время юности других друзей она так и не завела, Кристина и Джоффри никогда и не были ей особенно близки, скорее, она считала их добрыми приятелями, а Каллены… Из Калленов своими друзьями она могла назвать только Розали и Джаспера. И если Джаспер свое отношение к ней почти что не изменил, со стороны Розали Сесилия чувствовала что-то необычное. Девушка хорошо понимала Роуз, и читала на ее лице эмоции, как у собственного отражения. Розали не злилась. Скорее – смущалась. Розали улыбнулась. Эсми и Эмметт тоже, но улыбка Розали казалась какой-то особенной. Заметив это вместе с женой, Карлайл не смог определить, что такого в ней было, и словно не узнал это выражение лица Розали. ― Привет, Сесилия, ― негромко произнесла вампирша. Сесилия ей улыбнулась, но не успела ответить. Белла и Эдвард неуверенно топтались позади, уже поздоровавшись с Чарли и Сью, но тут из-за их спин вынырнула чуть взъерошенная Ренесми. Она быстро улыбнулась Сесилии. ― Здравствуй! Извините, а где Карл и Конти? Улыбка Сесилии стала чуть более искренней. ― Играют на улице, ― ответила она. ― Спасибо, ― быстро проговорила Ренесми и поспешила к кузенам. Когда она проходила мимо Розали, тетя ей улыбнулась, и погладила по плечу. И в этот момент Карлайл понял, чтó не так с Розали. Почему она так смущалась и волновалась. Ведь за прошедший год Розали и Белла подружились, именно благодаря Ренесми. Розали, отчаянная желавшая ребенка, но не способная его зачать, нашла в дочери Беллы утешение, и не могла больше злиться и ненавидеть Беллу. Но вместе с тем, первой, кто стала ее настоящей подругой, понимающей Розали — ее боль и страдания, — пережившей то же самое, что и она, была именно Сесилия. И Розали не могла не винить себя в том, что выбрала в подруги ту женщину, по вине которой Сесилия все это пережила. Косвенно, но все это было из-за Беллы. Это было примерно то же самое, если бы Сесилия подружилась с Ройсом Кингом. Или хотя бы по каким-то причинам имела с ним неплохие отношения. Розали, очевидно, чувствовала себя предательницей. Потому что она хотела именно ее. Не Беллу. Сесилию. У Джаспера как-то не было подобных терзаний. Он какое-то время следовал за эмоциями Беллы, уж больно счастливой она была, но всегда держал дистанцию, оставаясь преданным своей дружбе со старшей из дочерей шерифа Свона. Из кухни донесся тихий голос Чарли. ― Боже, и это все вампиры, ― и эта ремарка внезапно заставила напряжение схлынуть. Сесилия хмыкнула, Карлайл и Эмметт рассмеялись. Из коридора раздался хохот Гарретта, который вместе с Денали терпеливо дожидался возможности поздороваться с Сесилией. Эсми очаровательно улыбнулась, и подошла к Сесилии, чуть потеснив Джаспера. ― Выглядишь замечательно, ― она протянула руку, словно желая обнять Сесилию, но запнулась. Сесилия обняла ее первой, словно уверяя, что все хорошо. Она легонько прижала Эсми к себе, и поцеловала ее, как это называлось, «социальным поцелуем» - без губ, щека к щеке, просто поцеловала воздух около лица Эсми. Карлайл посмотрел на Джаспера, желая понять, как на самом деле ощущает себя Сесилия, но эмпат выглядел спокойно и расслабленно, довольно улыбался, и Карлайл посчитал, что все в порядке. ― Слава Богу, наша мачеха на месте, ― хохотнул Эмметт, приветственно махнув рукой. Он, как и Элис, приближаться к Сесилии почему-то не решался. Не было похоже, что сама Сесилия была этим расстроена, возможно, ей даже было спокойнее, что никто особо не касался ее. Хлопнула дверь, выходящая на задний двор. Таня, с пока еще нетающим снегом в волосах, вдруг оказалась рядом с Сесилией, и весьма по-свойски обняла ее за талию. Каллены посторонились, чтобы пропустить клан Денали. ― Сесилия, это моя семья, ― официально проговорила Таня. ― Мои сестры – Ирина, Кейт и Кармен, и их спутники – Елеазар и Гаррет. Гарретт заигрывающе улыбнулся Сесилии. Две сестры – судя по всему, Ирина и Кейт – были похожи на Таню. Одна — пепельная блондинка с прямыми, как дождь, волосами, другая —  блондинка чуть выше, с кудрявыми волосами. И еще двое темноволосых вампира, мужчина и женщина, с бледной едва заметного оливкового оттенка кожей. ― Приятно познакомиться, ― улыбнулась темноволосая женщина, вероятно, Кармен. Судя по всему, она была вторая в клане после Тани. А учитывая, что сейчас Таня вошла в семью Сесилии и Джексона, темноволосая вампирша занимала главенствующую позицию. ― Мне тоже, ― кивнула Сесилия, а потом ее взгляд скользнул к Елеазару. ― Много слышала о тебе хорошего от Аро. Елеазар благодарно улыбнулся, но было видно, что он скорее озадачен таким приветствием, нежели польщен. И вдруг, ее куда более дружелюбная и искренняя улыбка обратилась к другому члену семьи Денали. ― Гаррет, ― хмыкнула Сесилия и, когда Таня убрала свои руки, Сесилия первая шагнула, чтобы обнять старого товарища Джексона. Гаррет обвил Сесилию длинными руками, и цокнул ей прямо на ухо, хитро глядя на Карлайла. ― Скажи мне, что ты собираешься стать плотоядным вампиром, ― сказал он. Достаточно, чтобы услышали вампиры, но не так, чтобы услышал Чарли. Сесилия громко фыркнула. ― Я подумаю об этом. Гаррет просиял, словно это было его личным достижением. Карлайл чуть закатил глаза, но у него было слишком хорошее настроение, чтобы обсуждать или думать о том, как его жена станет вампиром. Кроме того, в контексте всего происходящего с Карлом. ― Замечательно! ― Гарретт хохотнул. ― А где твой вечный «плюс один»? ― спросил он, очевидно имея в виду Джексона. Сесилия повела плечом. ― Занимается с детьми. Из него, знаешь ли, вышел неплохой дядюшка. Гаррет рассмеялся. Белла и Эдвард переглянулись; то, что Джексон Мартелл был где-то близко к их дочери вызывало беспокойство, но спокойная реакция Сесилии на Ренесми несколько успокаивала. По крайней мере, временно. ― Я познакомлюсь с ними, ты не против, ― ненавязчиво спросил Гаррет. Сесилия колебалась лишь мгновение, но потом кивнула. ― Да, пожалуйста. После этого началась привычная для такого праздника суета. Тане не терпелось обменяться новостями с сестрами. Белла, Элис и Эсми помогали Сью на кухне, а Чарли с мужчинами расположились в гостиной, накрывая на стол. Сесилия с чистой совестью отвязалась от кухонных работ, и, пристроившись рядом с Карлайлом, думала о своем. В какой-то момент ей пришлось надеть очки – судя по всему, зрение снова начало падать. При таком количестве женских рук на кухне уже через пару часов основные блюда были готовы. Мужчин запрягли, чтобы они накрыли стол. К тому же, вскоре должны были появиться квилеты. Сесилия, смотря на и так почти битком забитую гостиную, сомневалась, что здесь вообще мог поместиться хоть еще один человек. Эсми, которая пришла проконтролировать мужчин, видимо, подумала о том же самом. ― Может, вынести столы еще и на улицу? ― предположила она. ― Да, тоже думаю, что после прибытия оборотней, здесь станет слишком тесно, ― согласилась Сесилия и задумчиво обвела взглядом гостиную. ― На чердаке должны быть невысокие, раскладные столы. ― О, устроим шведский стол, ― с энтузиазмом откликнулась Элис. Близнецы, собственно, появились только два раза – поздороваться со всеми, и отнести в спальню уже клюющую носом Бьянку. Девочка капризничала. Денали, которые еще не видели близнецов ни разу, и заинтригованные присутствием человеческого ребенка, заинтересованно проследили за ними, но спрашивать ничего не стали. Каллены, впрочем, тоже не скрывали своего интереса. Розали поджала губы. Джаспер смотрел более задумчиво, и как-то ожидающе. Очевидно, что справиться с капризами сестры близнецам не совсем удалось, поэтому через минуту появился Джей, который, быстро со всеми поздоровавшись, ушел наверх, чтобы уложить дочь. Гаррет, появившийся почти следом за ним, вопросительно посмотрел на Сесилию, которая, чуть подумав, медленно кивнула. Поджарый вампир тут же взлетел вверх по лестнице, быстро, но тихо. Чтобы не нервировать Чарли, очевидно. Таня посмотрела в ту сторону, куда ушел Джей, но взгляд ее был беглым. Она, видимо, не сомневалась в том, что Джексон сможет пережить пару часов праздника в таком общества, верила в его силы. Сесилия, очевидно, доверяла ему чуть меньше. Или сама хотела поговорить с ним. От ожидания Джея ее отвлек голос Чарли. ― А не рано ли? ― спросил Чарли, посмотрев на часы. Было только восемь вечера. ― Ты же говорила, что Бьянка – как часы, проспит ровно часов двенадцать, а потом – не уложишь. Вот утром будет веселье. ― В честь праздника разрешили ей чуть нарушить режим, ― вздохнула Сесилия. По телевизору шумел какой-то рождественский фильм,но никто особо не смотрел. ― Пусть проснется и придет с нами. Чарли усмехнулся, особым образом скривив губы. ― Ну, да, конечно, ― согласился он. ― Из всех присутствующих, сон нужен только нам с тобой, самой Бьянке, Ренесми и близнецам. Ну, и в меньших количествах – Сью, Джейку и его друзьям. Так что, с ребенком явно есть кому посидеть. Карлайл услышал, как наверху зафыркал Джексон. Он и сам появился спустя пару минут, и кивнул в сторону двери, глядя только на Сесилию. Почти показательно.  ― Пойду помогу Карлу и Конти, ― сказал он.  Гаррет спустился вслед за ним, но направился уже не на улицу, а пристроился рядом с Кейт, и вклинился в разговор с Эмметтом и Розали. Сью, Эсми и Белла что-то делали на кухне, но Сесилия уже не прислушивалась. Она просто наблюдала за тем, что происходит на экране телевизора, и наслаждалась тем, как Карлайл задумчиво водил пальцами по ее спине и талии. ― Все хорошо? ― спросил он негромко. Сесилия кивнула. ― Все замечательно, ― улыбнулась она, и наклонилась, чтобы быстро поцеловать супруга в уголок рта. ― Пойду посмотрю, как там дела у близнецов, ― добавила Сесилия через секунду и встала. Она сняла очки – всё равно запотеют, толку от них больше не было.  ― Возьми куртку, ― машинально сказал Карлайл, глядя на то, как Сесилия направилась к двери, ведущей на задний двор, обхватив себя руками. Она цокнула, но послушно вернулась за своей курткой в коридор, и, прежде чем все-таки выйти на улицу, демонстративно посмотрела на Карлайла. «Доволен?» ― одними губами спросила она, и Карлайл, улыбаясь, кивнул ей. Сесилия вышла на улицу. Задний двор был покрыт снегом и сугробами. Крошечные хлопья опускались на мерзлую землю, не исчезая. Этот легкий снегопад окутывал мир в белоснежную дымку, словно природа решила укрыть все вокруг в мягком, пушистом одеяле. Снег падал медленно и вальсировал в воздухе, скользя на невидимых потоках ветра. Каждая снежинка напоминала звезду, танцующую на утреннем солнце, тихо приземлявшуюся на землю, создавая ровный, сверкающий, пухлый слой снега, который словно нежное покрывало застелил землю, скрывая все следы прошедшей осени. Каждый шаг по нему сопровождался тихим поскрипыванием, а детские следы, оставленные прямо на снегу, рассказывали о только что затихшем радостном веселье и снежных играх. Близнецы увлеченно копались в сугробах, которому мог позавидовать какой-нибудь ребенок. Они что-то строили из снега, и Сесилию не видели, но, видимо, почувствовали. Обернулись к ней почти синхронно. ― Мама? ― вопросительно проговорила Контессина. Сесилия улыбнулась. Контессина и Карл, взъерошенные, без шапок, облепленные снегом, с розоватыми от мороза щеками выглядели чудесно. Два ее рождественских ангелочка. «Даже если на самом деле – мои маленькие чертята», — подумала Сесилия. Всего лишь в одном этом слове,  «мама», крылись все вопросы, которые они только могли задать. И Сесилия, как и любая мать, считала их без труда. ― Все хорошо, родные, ― улыбнулась она. ― Точно? ― с легким недоверием спросил Карл. Джей стоял у столов, которые вынесли сюда, частично сливаясь с вечерней темнотой, неподвижный и внимательный. Сесилия не видела его, улавливая лишь краем глаза силуэт Джея, высокий и будто готовый к прыжку. Он стоял, прислонившись к дому, чтобы видеть близнецов, и наблюдал за Сесилией почти не скрываясь. Улыбка Сесилии стала хитрее. ― Все хорошо, ― повторила Сесилия, но в этот раз решила дополнить свой ответ. ― Вы и Бьянка рядом со мной, мои любимые дети. Карлайл здесь. Чарли. Джей и Таня, ― она ласково посмотрела на Джексона, он улыбнулся ей. ― Как я могу быть несчастной? А что вы делаете? ― с интересом спросила Сесилия, чуть обхватив себя руками. Куртка была застегнута лишь на половину, и Сесилия почувствовала, как холодно на самом деле было на улице. ― Снежную мини-копию замка Вольтури, ― довольно отозвалась Контессина. ― Сфотографируем и отправим Аро. ― Он будет в восторге, ― криво усмехнулся Джексон. Сесилия посмотрела на него краем глаза. Это особо не обсуждалось, но Джей не был в особом восторге от дружбы с Вольтури. Конечно, это было полезно, бесспорно. Эта дружба спасла его любимой сестре, ему самому, дочери и племянникам жизнь. Жизни Сесилии и близнецов держались на симпатии трех королей. ― Знаешь, мы пока тут копаемся, Конти решила стать архитектором, ― улыбнулся Карл. ― О, да, да! Мне кажется, это так интересно, ― золотистые глаза Контессины обратились к Джексону. ― Когда мы поедем в Лондон, я смогу поступить в один из колледжей? ― Конечно, сможешь, ― Джей повел плечом. ― Если это то, чем ты хочешь заниматься. Но для начала я предлагаю найти какие-нибудь курсы, чтобы ты поняла, как работают архитекторы – вдруг еще не понравится. А документы – вообще не проблема, ― Контессина понимающе кивнула, и вампир посмотрел на Карла. ― А у тебя есть планы на Лондон? Может, тоже учиться? ― Посмотрим, ― уклончиво ответил Карл. Сесилия всмотрелась в сына внимательнее, но не стала ничего говорить. Ей очень не хотелось, чтобы Карл ставил свою жизнь на паузу из-за своего состояния. Понимала, что Карл, вероятно, так и поступит из-за страха навредить кому-то, но ей очень хотелось, чтобы сын хотя бы учился. Чтобы понял, чем хочет заниматься, или хотя бы попытаться найти свое призвание. Это было просто… нужно ему. Карл не сможет провести вечность, абсолютно ничем не занимаясь. «Мой удивительный мальчик», ― подумала Сесилия, и от нежности к сыну у нее защемило сердце. Она выдохнула, словно старалась справиться с этой странной болью. Карл снова отвлекся от их с Контессиной занятия и впился в мать внимательным взглядом. «Давай, ты же хочешь мне что-то сказать, ― сказали его голубые глаза. ― Не сдерживай себя». Но Сесилия качнула головой. Какой смысл тревожить этим Карла сейчас? У них было еще полно времени, сначала праздники, потом переезд, адаптация на новом месте. У Сесилии будет время пристать к сыну со своими материнским переживаниям, а пока он мог расслабиться. Карл отвернулся от нее, и Контессина ласково поцеловала брата в уголок губ, и уткнулась лбом в его плечо. Карл поднял руку и погладил ее по светлым волосам, шепнув что-то так быстро и тихо, что Сесилия не расслышала. А потом они снова занялись своей снежной постройкой. «Они так похожи на обычных детей, ― подумала Сесилия с все той же нежностью. ― Обычных подростков, у которых нет проблем больше, чем хорошо построенный снежный замок. Хотела бы я, чтобы это была самая большая проблема в их жизни». Сесилия подошла к Джею ближе и положила голову ему на плечо. Холодная рука вампира тут же легла ей на спину, чуть потерев через куртку, и Сесилия чуть улыбнулась. Она почувствовала, как щит Джексона плавно окутывает ее, и окружающие звуки словно становятся тише. ― Если Карлайл перестанет слышать мой запах, он все-таки ударит тебя еще раз за такие фокусы, ― хмыкнула она, уже не стараясь шептать. Джей явно давал им возможность поговорить наедине, и даже близнецы их не слышали. ― Я оставил ему небольшой «проход», запах твой не исчез, ― сообщил Джей. Он выдохнул и прикрыл глаза. Сесилия смотрела на двор. Наблюдала за близнецами, да и было что-то приятное в том, чтобы просто смотреть на заснеженный двор. Невысокие сугробы обрамляли кривую вытоптанную дорожку. Под мягкими снежными шапками прятались кусты, их ветви, поникшие под тяжестью снега, создавали арку, словно приглашая войти в мир зимнего уюта. На деревьях, растущих по краям двора, снег аккуратно осел на ветвях, придавая им вид пушистых ёлочек, которые гармонично вписывались в окружающий пейзаж. Старые качели на протёртых верёвках, покрытые тонким слоем снега, неожиданно заставили Сесилию улыбнуться. ― Дедушка Джоффри сделал их, когда они узнали, что жена их сына беременна, ― произнесла Сесилия. Джексон, проследив за ее взглядом, безошибочно понял, о чем она говорила. ― Я иногда забываю, как сильно я люблю это место, ― добавила она. ― Этот город, этот дом. Мое самое верное укрытие от тяжестей детства. До тебя — я могла быть счастливой только здесь. ― Я знаю, ― отозвался Джексон без капли смущения. Он считал, что знает Сесилию лучше всех, и никогда не стеснялся показывать это. ― Мне он нравится этим же, ― внезапно добавил он. ― Если бы это было возможно, я бы хотел, чтобы Бьянка и близнецы росли здесь. В городе, где их мать была счастливым ребенком. ― И поэтому ты всегда был против того, чтобы поехать в Аризону, и тем более в Финикс, верно? ― догадалась Сесилия. Джей кивнул. До этого они как-то не обсуждали это, но Сесилия еще до того заметила, что Джей всегда строил их маршруты так, чтобы миновать этот штат. Джексон какое-то время молчал. ― Мне иногда кажется, что я войду в тот штат только для того, чтобы убить каждого человека в нем, ― добавил он. ― Уничтожить и этот город, и этот штат целиком, как разгневанный бог уничтожил Содом и Гоморру. Он говорил вкрадчиво, емко. Голос его был тихим, едва слышным, и Сесилии даже пришлось приподнять голову и вслушиваться в то, что он говорит. Она ожидала, что Джей продолжит, но он молчал. Ответа он не ждал, и Сесилия вместо этого обняла его за талию, и снова положила голову ему на плечо. Джексон замер. Сесилии показалось, что он справляется с гневной дрожью. С его темпераментом, ему скорее подошла бы жизнь оборотня – яростного и скорого на гнев. Но судьба сделала его вампиром, и Джей, словно сливаясь со своей холодной натурой, пытался быть сдержанным и спокойным. Получалось не всегда и не всегда хорошо. Но рядом с любимыми и родными людьми он старался сдерживаться. Как он сдержался и сейчас, просто молча опустив голову на ее. ― Захотела побыть в тишине? ― вдруг спросил он о совершенно другом. Сесилия чуть мотнула головой, стараясь не потревожить Джексона. Джей понял, что она согласилась. ― Тебя все это не особо радует, да? ― спросила она в ответ. Джей тоже едва заметно дернул головой в согласие. Сесилия тихо рассмеялась. ― Я хочу Карлайла, ― призналась она спокойно и решительно. Будто говорила о вещах, которые Джексон должен был знать. ― А не их всех. Джей усмехнулся. Как показалось Сесилии – вроде даже немного грустно. Он всегда хотел, чтобы она была счастлива, и ради этого мог перебороть себя и принять любого человека, которого Сесилия выберет. Но вместе с тем, он был ревнив и накручен, и не мог допустить, чтобы Сесилия любила кого-то, оставив его самого. С Карлайлом у них как-то получалось. Джексон не стремился быть любовником Сесилии или ее мужем, а потому мог допустить существование такого человека рядом с ней. Но другое… К Джасперу и Розали он ревновал страшно. Просто, потому что они были друзьями Сесилии, друзьями, которые обещали стать довольно близкими. Они могли помочь там, где не мог Джей, подсказать. Какой-то новый взгляд на мир, при этом родственный Сесилии. От того, их он воспринимал куда тяжелее. Поэтому и все эти праздники были для Джея куда более болезненными и трудными. У него была Таня, которая являлась его возлюбленной. Такой, какой не могла стать Сесилия. Но других друзей у него не было. И Джей со всем своим эгоизмом хотел, чтобы и для Сесилии он оставался таким незаменимым. Одним-единственным. ― Я хочу тебя, ― произнес он с пугающей пустотой в голосе. ― Таню. Твоих детей. И если ты хочешь Карлайла – я тоже хочу его. Сесилия хмыкнула. ― Двусмысленно прозвучало. ― Ты что, забыла, какая у нас любовь большая с твоим мужем? ― весело откликнулся Джексон, и хрипловато рассмеялся. Отсмеявшись, он чуть качнул головой. ― На самом деле удивлен, что он способен отпускать тебя дальше, чем на два метра от себя и дольше, чем на полсекунды. Сесилия согласно фыркнула, и свободной рукой обняла себя за талию. ― Мне стоило подарить ему курс сессий у какого-нибудь вампира-психиатра, ― сказала она. ― Ну, знаешь, потому что любой психиатр-человек скажет: «Вы сошли с ума от нее, вам нужно лечиться», если Карлайл расскажет, как сильно на него повлиял мой уход. А кто-то из вашей братии вполне его поймет. ― Нам бы всем не помешал вампир-психиатр, ― заметил Джей, криво улыбаясь. Близнецы посмотрели на них, Джей им подмигнул. Контессина очаровательно улыбнулась ему в ответ. ― Хочу поскорее куда-нибудь домой. Чтобы мы вот так и были все вместе, без всех них, ― шепотом произнес Джексон, но тут близнецы поднялись со снега и отряхнулись. Карл сделал пару фотографий на свой телефон с разного ракурса, и довольно улыбнулся. ― Бьянка будет в восторге, ― сказал он, и они с сестрой направились к дому. ― Вы идете? ― спросил Карл, поглядев на маму и крестного. ― Мы еще постоим, ― сказал Джей, и чуть улыбнулся. ― Идите отогреваться. Карл явно собирался поспорить с тем, что он не замерз, но Контессина взяла его под руку и утащила в дом. Сесилия посмотрела на них, и какое-то смутное чувство вины кольнуло ее в сердце. Можно ли ей было быть здесь, с Джексоном, вдвоем в такой приятной, благодатной тишине? Может, стоило пойти найти Карлайла? Ведь это не с Джеем она была разделена целый год… ― «Куда-нибудь домой»? ― спросила она между тем, возвращаясь к прошлой теме разговора. ― Дом там, где вы, ― с готовностью откликнулся Джексон. И в его тоне, как и всегда, была такая щемящая простота, словно он повторял очевидные истины. Днем светит солнце, луна появляется ночью, вода в море соленая, а дом Джексона Мартелла там, где Сесилия, Бьянка, Таня, близнецы и Карлайл Каллен. ― Мне все равно, где это будет. Дебри Африки или самая холодная точка Северного Полюса, ― он хмыкнул. ― Я на самом деле думаю о том, какой большой путь мы прошли от только нас до семьи, численностью в семь человек. Сесилия отстранилась и посмотрела на него. Джексон глянул на нее сверху-вниз своими темно-карими из-за линз глазами. Сесилия вгляделась в них чуть пристальнее, словно пытаясь увидеть знакомую кроваво-красную дымку. Но даже эти карие глаза Джексона смотрели на нее спокойно, уверенно. Нежно. Любяще. Были вещи, которые в их жизни никогда не менялись. Это была одна из них. ― Я люблю тебя, Джей, ― произнесла она неожиданно хрипло. Джексон поднял руку и погладил Сесилию по щеке. Боги, как он на самом деле был счастлив! И благодарен. Никто не имел права отнимать у человека его суть, его право, его природу. Джексон никогда бы не смог сделать для Сесилии тоже самое, что и Карлайл. Оказать на нее такое же влияние. В конце концов, просто сделать ее счастливой. Джексон потянул лицо Сесилии к себе и поцеловал в лоб. ― И я люблю тебя, ― произнес он то, что в любом случае было правдой. ― Ты счастлива? Сесилия просияла широкой, безумно радостной улыбкой. Такой счастливой Джексон видел ее не так уж и часто. Пожалуй, когда она впервые смогла искренне порадоваться тем, что Бьянка была с ними – без примеси вины и горя от утраты Авроры. Или когда она рассказывала ему о своем отце перед поездкой – хотя Джей, без сомнения, знали о Чарли Своне. Когда она рассказывала про Карлайла, и когда сообщила Джексону, что они поженились. И когда она пришла в себя после долгой лихорадки и смогла посмотреть на своих близнецов осознанными взглядом. Сесилия могла думать о себе что угодно, но Джексон видел и понимал истину. Она была создана для семьи и хотела ее. Хорошую семью, где были бы любящие родители, добрый старший брат, нежный и преданный муж, верная подруга и обожаемые дети. Сесилия должна была стать матерью, любым образом. Тогда ли, вынашивая ребенка от Оскара Уолша, ребенка которого бы она любила в любом случае. Или сейчас – будучи матерью Бьянки, Карла и Контессины. Ей нужны были дети. Особенно она нуждалась в них, чтобы подарить ту любовь и ласку, которой была лишена сама. «А, черт с ними, ― вдруг подумал Джексон. ― Пусть у них с Карлайлом и еще дети будут. Она это заслужила». Эта мысль не успела ужаснуть его, когда Сесилия все-таки ответила на его вопрос. ―Да. Очень, ― ее глаза засверкали особенным блеском. Как две звезды. ― Как я и сказала, для меня главное наша семья. А она — со мной. ― Твоя семья, ― вдруг сказал Джей, и Сесилия чуть нахмурилась. ― В каждом клане есть глава. Когда создается клан, он создается на основе общих интересов, и во главе ставится тот, кто может эти интересы отстаивать. Но только когда появляется любовь, клан становится семьей, ― Джей взял лицо Сесилии в свои ледяные ладони. ― Ты — та, что нас связывает. Мы как мотыльки вокруг тебя летаем, и не сгораем лишь потому, что ты любишь нас. Мы — твой клан, и твоя семья. И он знал, что и Карлайл, и Таня будут с этим согласны. Точно так же, как Сесилия была создана для семьи, она была рождена для того, чтобы стать главой своего клана. Глаза Сесилия расширились, она побледнела и застыла. Джексон понимал ее волнение. Стать главой собственного клана, не будучи даже еще вампиром было страшно, как и осознавать, что с тобой будет в будущем. Ей нужно будет время, без сомнения, чтобы привыкнуть к этому. ― Но не волнуйся, ― сказал он уже вслух. ― Мы все рядом, чтобы поддержать тебя. У тебя будет достаточно время, чтобы привыкнуть к этому. ― Спасибо, ― искренне произнесла Сесилия. Джей снова поцеловал ее, а потом посмотрел на дом. Сесилия уже подумала о том, что он захочет зайти, боясь, что она замерзнет, но Джексон вдруг сказал другое. ― Какая-то вампирша хочет поговорить с тобой. ― Что? ― непонимающе проговорила Сесилия, слегка озадаченная такой резкой сменой темы. ― Сестра Тани, Ирина, ― Джей прищурился, размышляя, может ли оставить Сесилию наедине с той вампиршей, которая «сдала» Калленов Вольтури. Мысль о том, что могли пострадать Белла или Эдвард его веселили, конечно, но за Карлайла, пожалуй, было обидно. ― Ты не против? ― Нет, ― Сесилия пожала плечами. ― Давай поговорю с ней. Джей кивнул, и Сесилия почувствовала, как мягко соскользнул с нее его щит. Звуки тут же стали громче. Сесилия чуть проморгалась, отмечая, что даже мир за пределами их с Джексоном пространство словно стал четче и ярче. Джей уже собирался было выйти, чтобы дать Сесилии возможность поговорить с Ириной, но тут обернулся к ней с хитро блеснувшими глазами. ― Кстати, а что ты подаришь Карлайлу на самом деле? ― О, нет, Мартелл. Не раньше, чем узнает он сам, ― громко рассмеялась Сесилия. Джексон фыркнул. ― Злостная интриганка ты, луна моя! ― оповестил он, и исчез в доме. Ирина любезно дала Сесилии пару секунд, чтобы та привела мысли в порядок. Возможно, Джей попросил об этом. Сесилия сделала длинный выдох, потом медленно вдохнула, позволяя морозному воздуху проникнуть в легкие. Она просто молчала, смотря на заснеженный двор, и, пожалуй, впервые за все зимы не особо хотела зарыться в сугроб и остаться там. Ирина терпеливо ждала, когда Сесилия будет готова поговорить. Наконец, Сесилия прокашлялся, давая понять, что готова говорить, и Ирина бесшумно оказалась рядом с ней. ― Здравствуй, ― неожиданно неловко проговорила она. Сесилия чуть улыбнулась. ― Здравствуй. Пару секунд женщины просто изучали друг друга. Сесилия удивилась тому, как все-таки были похожи сестры Денали друг на друга. Таня рассказывала, что их создательница, Саша, специально искала «дочерей» похожих на нее, и вот так вот они подобрались. Ирина казалась выше своих сестер, длинные волнистые волосы спускались вдоль спины пышным каскадом. Как и все вампиры, она была бледна и абсолютно прекрасна. Ее золотистые глаза сияли как две маленькие звездочки. Ирина смотрела на нее с явным любопытством. Ну, конечно, никто из Денали, кроме Тани, не видели вживую жену Карлайла. Кроме того, Сесилия, пожалуй, была единственной Каллен, не обвинившей ее в произошедшем. Несмотря на то, что Ирину простили, она все-таки считала, что полностью ей доверять уже не смогут. Что же, это была ее плата за ошибку, и она была готова нести ее. Но у Ирины еще было дело, которое она хотела закончить. ― Я… ― она чуть запнулась. Сесилия чуть удивленно дернула бровью. Вампиры редко запинались. ― Я хотела сказать тебе «спасибо». Наверное, даже «огромное спасибо». Таня сказала, что ты сделала для меня в Вольттере. Ты… ты спасла мне жизнь. ― Я рада, что ты жива, ― сказала Сесилия то, что в любом случае было правдой. Она могла сколь угодно не любить сестру и ее мужа, но никому из Калленов или Денали смерти не желала. Уточнять то, что Сесилия особо помнила, спрашивал ее Аро о смерти Ирины или нет, она не стала. Даже если бы спросил – Сесилия все равно ответила бы так же. ― Правда. Уж я-то точно тебя ни в чем не виню. «Уж ты не причинила Карлайлу больше вреда, чем я сама», ― мысленно хмыкнула Сесилия. Ирина, вероятно, знала что-то общее об отношениях старшего Каллена и его жены, поэтому медленно кивнула. ― В любом случае, я надеюсь на крепкую дружбу с тобой, ― отважно произнесла Ирина, и Сесилия посмотрела на нее чуть более внимательно. Не то чтобы она не хотела дружить с кем-то еще, но, чем заканчивалась обычно ее дружба? Даже если она не была в этом виновата. Аврора умерла. С Кристиной и Джоффри у нее ничего не получилось. С Розали и Джаспером… что ж, может, время сгладит углы, и они смогут быть друзьями через какое-то время. Особенно с Джаспером. Она, на самом деле, была не против бы иметь друзей. И как бы ни ревновал Джексон, Сесилия знала, что и он был бы рад. Просто… не получалась. Почему-то. Сначала, после Авроры, испуганная Сесилия боялась с кем-то сближаться. Не видела в этом смысла. Уже с появлением Мартелла стало очевидно, что смертная жизнь с ее логичным концом Сесилии не светит. Сближаться с кем-то, чтобы потом оставить? Нет уж, Сесилия берегла свое сердце. А с бессмертными «друзьями»… с первого раза почему-то не получалось. Как Сесилия любила и ценила Розали и Джаспера. И как была равнодушна к ним сейчас. Ирина вдруг встрепенулась, обернулась, осматриваясь. ― Что такое? ― чуть напряженно поинтересовалась Сесилия. Возможно, Ирина учуяла волков – вряд ли она была особо им рада, но теперь, ради семьи, была готова потерпеть. Или, менее вероятно, но все-таки, в гости решили заглянуть Вольтури. С Аро станется. Ведь он теперь фактически был членом семьи Сесилии, и вполне мог решить навестить куму и племянников в Рождество. «Хотя, я посчитала бы это даже забавным» ― подумала Сесилия, но Ирина вдруг смущенно улыбнулась. ― Карлайл потерял тебя, ― сказала она. ― О, ― Сесилия смутилась. ― Мне кажется, я не так уж и далеко. ― Вы же расставались. Для него и это расстояние – слишком много. «На самом деле удивлен, что он способен отпускать тебя дальше, чем на два метра от себя и дольше, чем на полсекунды» ― раздался в голове голос Джексона, и Сесилии снова стало стыдно. ― Тогда, пожалуй, теперь его очередь поговорить со мной на веранде, ― хмыкнула Сесилия. Ирина кивнула, и прикоснулась к ее плечу холодной, тяжелой рукой. ― Спасибо. Еще раз, — произнесла она чуть тише. ― И… с наступающим праздником. Сесилия улыбнулась, и положила свою руку на предплечье Денали. ― И тебя тоже. Ирина ушла, но и в этот раз Сесилии не пришлось долго скучать в одиночестве. Карлайл появился за ее спиной бесшумно, и тут же обвил руками ее талию. ― Извини, ― с легкой усмешкой пробормотал он. ― Ничего не могу с собой поделать. ― Не извиняйся, я всегда рада тебе, ― Сесилия обернулась в кольце его рук и погладила Карлайла по подбородку. ― Очень рада. На самом деле, там очень много вампиров. Я боялась, что кто-то может испортить мой подарок тебе. Рука Карлайла легла ей на щеку и ласково погладила. Сесилия посмотрела на него, и, как и часто до этого, сердце ее сжалось от нежности и любви почти до боли. Она почувствовала, как эта тупая боль распространяется по грудной клетке, и как все внутри сжимается от любви. ― Я так сильно люблю тебя, ― прошептала она. ― Так сильно… ― Я тоже люблю тебя, ― произнес Карлайл без заминки. Сесилия положила руку на гладкую, твердую мужскую щеку и прижалась губами к его. Каменные пальцы тут же впились в ее плечо чуть сильнее — недостаточно, чтобы сделать больно и оставить следы, но достаточно, чтобы кратко отпечататься белым следом. Карлайл едва размыкал губы, но ласкал, почти вылизывал ее языком, настойчиво открывая для себя, и она жалась навстречу, обнимая крепче, не беспокоясь, насколько грязным и влажным становился их поцелуй. Крепко обхватив ладонью ее затылок, Карлайл не давал отвернуться, пока сам пробовал ее на вкус, играл с ее теплым языком, сминал губы до боли в грубом порыве и тут же зацеловывал каждую по отдельности. Когда он отстранился, Сесилия судорожно выдохнула. Карлайл положил руку ей на сердце, ощущая то, как судорожно оно бьется, и самодовольно усмехнулся. ― Знаешь, до встречи с тобой я считала, что дыхание от поцелуя перехватывать не может, ― глядя на его самодовольную улыбку проговорила жена. ― Думала: «как это надо целоваться, чтобы дышать было сложно, нос-то дышит». А когда начала целоваться с тобой, поняла, что у меня явно есть проблема. Карлайл тихо посмеивался над ее рассуждениями, ни на минуту не расцепляя руки. Сесилия откинулась лбом в его подбородок, и Карлайл с готовностью обнял ее, крепко прижимая к себе, и вдыхая ее запах. ― Холодный, ― привычно предупредил он, будто жену это когда-то останавливало. ― Я знаю, ― пробормотала она. ― Как-будто меня это когда-то останавливало. Карлайл снова рассмеялся, но когда Сесилия подняла глаза, пытаясь понять, в чем дело, он только качнул головой. Боже, каким счастливым он сейчас себя ощущал. Как он и сказал Чарли – страх, беспокойство, гнев и отвращение к самому себе, которое он пережил, когда стал вампиров, вполне стоило того, чтобы сейчас быть здесь, с этой потрясающей женщиной, держать ее в своих руках и знать, что она – его. Его жена, спутница, неотделимая половина. Что она – та, кого он любил, и она любила в ответ. Мать его детей. «Ради нее и в аду можно было оказаться» ― вдруг мелькнула туманная мысль, и Карлайл поспешил от нее отмахнуться. Чтобы сделать это, решил обратить свое внимание на кое-что более приятное. ― Я проявляю все-таки немного любопытства, и спрошу, что за подарок? ― улыбнулся он. Он ожидал, что Сесилии понравится вопрос, и она захихикает, игриво посмотрит на него сверху-вниз. Мысленно Карлайл даже готовил себя к шутке о том, что для его подарка Сесилию придется связать и положить под елку, или что-то вроде того, но жена вдруг взглянула на него снизу-вверх серьезно и чуть настороженно. ― У меня на самом деле два подарка, ― произнесла она с какой-то неясной интонацией. ― Один именно для тебя, но он чисто символический, а второй… ну, он больше для меня, конечно, но поскольку он – мой, то он для тебя. — Вот это загадка, ― Карлайл отстранился, облокотился на балюстраду. Чуть раздвинув ноги, он притянул Сесилию к себе, обнимая за талию. Как и в Бергене, у него просто не хватало терпения, чтобы держать руки при себе. ― Сколько у меня попыток, чтобы отгадать? ― Каллен, я тебе и так отдам подарок! ― рассмеялась Сесилия, обвивая его шею руками. ― Или у тебя есть желание поиграть в «угадайку»? ― На самом деле, у меня нет ни малейшей мысли, что ты приготовила. ― Потому что ты богатый вампир, и у тебя есть все, что тебе нужно! ― Сесилия возмущенно хлопнула супруга по плечу. ― Твоя радость, что я вообще что-то придумала. Иначе так бы и пришлось дарить… себя. Карлайл рассмеялся, уткнувшись в ключицу Сесилии. ― Я тебя обожаю, любовь моя, ― заявил он. ― Ну, давай уже мой подарок. Но предупреждаю – свой ты найдешь под ёлкой. Мне тоже было сложно придумать, что тебе подарить. ― Знаешь, когда-нибудь мы поедем в медовый месяц, и я сведу тебя с ума своими постоянными шутками, ― заявила Сесилия, но выдохнула. Карлайл снова напрягся. Что такое она собиралась подарить ему, что переживала? От нее Каллен был готов принять что угодно, даже если она просто подарила бы ему бумажную снежинку. Она расцепила руки, переставая обнимать тихо смеющегося супруга. Неожиданно для Карлайла, она расстегнула куртку, и достала из большого внутреннего кармана конверт. Самый обычный плотный темно-серый конверт, на котором Карлайл бегло заметил какую-то надпись почерком Сесилии. Сесилия чуть задержала его в рука, и Карлайл посмотрел на нее, ожидая, что она сделает. У него не было ни малейшей идеи, что она собиралась подарить ему. Не деньги же, в самом деле. Сделала небольшую открытку своими руками? ― Я написала его тебе, когда подходил срок моих родов, ― негромко проговорила Сесилия, и улыбка медленно сползла с лица Карлайла. «Вот оно что», ― подумал он. ― Я боялась, что… что все это закончится не так, как мне хотелось. Я очень боялась оставить тебя вот так, в полной неизвестности. Джей, конечно, обещал мне найти тебя и все рассказать, но я не хотела оставлять тебя без последнего слова. Я хотела, чтобы ты знал, как я тебя любила, ― Карлайл тяжело выдохнул, и отвернулся. Губы Сесилии дернулись в чуть болезненной усмешке. ― Я знаю, что ты не хочешь об этом вспоминать, ― Сесилия взяла Карлайла за подбородок свободной рукой, и заставила посмотреть на себя. ― Я клянусь, что такого больше не произойдет. Больше никогда мы не будем порознь. Но, вот оно – это письмо. Она протянула конверт Карлайлу, и тот, чуть поколебавшись, взял его. Руки Сесилии безвольно опали. Карлайл смотрел на конверт, держа его одной рукой, а другой продолжая обнимать Сесилию. Понимая, что именно он держит в руках, его пальцы невольно дрогнули и сжались крепче. Словно Сесилия могла исчезнуть прямо здесь и сейчас. «От этого страха я не скоро еще избавлюсь, ― мрачно подумал он. ― Если избавлюсь вообще». ― Ты хочешь, чтобы я прочитал его сейчас? ― спросил он, с трудом оторвав взгляд от конверта, и посмотрев на жену. Сесилия чуть дернула плечами. ― Если ты хочешь —  прочитай его сейчас. Но я буду не против, если ты захочешь сделать это позже и наедине с самим с собой. Рука Карлайла дрогнула и сжалась крепче. Сесилия едва слышно, натянуто выдохнула, ощущая, как схватка стала слишком крепкой. Карлайл тут же ослабил ее, и извиняюще погладил талию жены пальцами. ― Нет, хочу с тобой, ― сказал Карлайл с какой-то странной интонацией, и Сесилии он вдруг стал похож на Карла, который порой требовал внимание матери и сестры почти с детской беспринципностью. ―  Чтобы ты была рядом. Одной рукой ему явно было не слишком удобно открывать конверт, но Карлайл справился. Сесилия застыла, глядя и на Карлайла одновременно, и словно сквозь него. Не зная, чем заняться, она запустила пальцы в золотистые волосы супруга, мягко потягивая, пропуская через пальцы, поглаживая голову. Кроме того, где-то краем сознания она не стала себя обманывать: Карлайлу от ее письма вряд ли станет легче. Сесилия хотела бы, чтобы он понял – она не представляла рядом с собой никого, кроме него. Она любила его даже тогда, и, возможно, особо сильно. Ведь только Карлайл смог дать ей то, что Сесилия хотела. Семью. Настоящую. Карлайл читал письмо. Он бы не признался в этом Сесилии, но читал он по диагонали. Потом, вероятно, он перечитает целиком, что такое хотела сказать ему жена, когда не знала, встретится они еще раз или нет, будет ли у нее вообще какая-то дальнейшая жизнь. С одной стороны – понимание того, в каком положении Сесилия написала эти слова доводило его до ужаса. С другой – тогда она думала о нем. Это почему-то удивило Карлайла. Он считал, что перед самыми родами она была слишком занята, чтобы думать о брошенном супруге. А вот, оказалось, как оно…. «…мой дорогой Карлайл Каллен... однажды ты назвал меня своей женой… И я обещала тебе тоже самое, но, как видишь, у меня не получилось сдержать свою клятву… ты не был виной всему происходящему, никогда… я всегда знала, что ты меня любишь, и это чувство помогало мне жить… даже сейчас оно меня поддерживает. …Джексон должен рассказать тебе правду. У нас есть дети... Карл Чарльз Каллен ― в честь их отца и деда, и Контессина Терезия Каллен ― в честь твоей матери… Я боюсь умереть, Карлайл, и оставить тебя уже навсегда. Но если так случится, то знай, что тебя я любила больше всего на свете, и я умерла с этим чувством... если ты захочешь ― ты станешь отцом... Если ты захочешь ― ты можешь оставить их…. Но только одно решение я прошу тебя не принимать ― не спеши увидеть меня здесь, где я окажусь… …я всегда любила, люблю и буду тебя любить. Я прощу прощения за все, что причиняло тебе боль... если я умру, я освобождаю тебя от всех обещаний... я буду здесь, ждать нашего воссоединения... ...твоя… любящая тебя, Сесилия Каллен». Карлайл ответил ей не сразу. На самом деле, он чувствовал себя так, словно умер. Если бы, посмотрев в зеркало, он увидел бы вместо себя призрака, то вряд ли бы удивился. Холод и пустота. Вот и все, что он чувствовал. Когда молчание затянулось, Сесилия коснулась его плеча кончиками пальцев, и Карлайл вздрогнул, словно от хорошего разряда тока. На эти секунды, ощущая тепло пальцев Сесилии на себе, и эту странную дрожь, он ощущал себя почти человеком. И это ощущение испугало его. Теплый, мягкий, слабый человек, не способный защитить и удержать то, что он так любит. ― Я тебя расстроила? ― негромко спросила она. ― Ты написала о том, как любишь меня, ― неожиданно с трудом двигая языком, проговорил Карлайл. Он захотел тряхнуть головой, будто для того, чтобы систематизировать и привести в порядок мысли, но побоялся, что Сесилия уберет руки из его волос, и не стал. Просто сложил письмо и выдохнул. — Это не может меня расстроить. Но я не могу представить, что тебя просто могло не…  ― Мы только что обсудили с Джексоном, что я должна тебе курс сессий у психиатра, ― мягко перебила его Сесилия, понимая, как трудно было закончить Карлайлу это предложение. Она захихикала, и Карлайл тоже неуверенно хмыкнул. ― Желательно, чтобы он был вампиром. ― Ерунда, ― фыркнул Карлайл. ― Мой лучший подарок – это ты. Я оставлю письмо себе? ― Конечно, это же твой «подарок», ― она качнула головой. Карлайл быстро, но бережно убрал письмо обратно в конверт и спрятал во внутренний карман пиджака. Он обнял Сесилию двумя руками, подтянув чуть ближе к себе и посмотрел ей в глаза. ― Я поняла намек. Тогда я сначала еду домой, раздеваюсь, обвязываю себя подарочной лентой и тихо лежу под ёлкой, ожидая тебя. — Вот это звучит куда соблазнительнее, чем курс психотерапии, ― рассмеялся Карлайл, а потом глянул на жену с интересом. ― А второй? Неожиданно для него, улыбка Сесилии медленно погасла, и Карлайл сам напрягся. ― Это больше для меня, чем для тебя, ― сказала она, но не спешила что-то доставать. ― Я готов передарить это тебе, если это сделает тебя счастливой. Сесилия задумчиво кивнула. ― Я приготовила его тебе еще в Норвегии, ― словно оттягивая момент, когда она все-таки преподнесет подарок, проговорила Сесилия. — Вот это ты подготовилась заранее, ― терпеливо сказал Карлайл, и уже не мог сдержать и любопытство, и волнение. «Волнительное любопытство», ― мысленно подумал он, и усмехнулся каламбуру. Сесилия все еще колебалась, а потом все-таки убрала руки из его волос. Карлайл услышал, как сердце начало набирать ход, и успел испытать разочарование от того, что она перестала трогать его, но в этот момент Сесилия взяла его за руку. Она колебалась, и сердце заходилось в безумно громком темпе, словно у нее вот-вот должна была случиться паническая атака. Карлайл обеспокоенно посмотрел на нее, собираясь спросить, что происходит, но в этот момент Сесилия взяла его за руку и положила раскрытую ладонь себе на живот. Около десяти секунд Карлайл не понимал, что происходит. Сесилия смотрела на него, а он… в первые пары секунд просто порадовался тому, что она держит его за руку, а потом постарался понять, что же жена имеет в виду. Потом он ощутил. На это у него ушло еще четыре секунды. Плотный, холодный живот. Карлайл довольно хорошо знал тело своей жены, любил ее мягкое, теплое, человеческое тело, и сейчас понял, что что-то не так. И до конца этих десяти секунд, он пытался все это сложить вместе. По вампирским меркам – он только что выставил себя идиотом, потратив так много времени на то, чтобы понять, что происходит. ― В первую же ночь, ― сказала она едва слышно. ― Я очень этого хотела… Сесилия не двигалась. Лишь быстро билось ее сердце в груди, она дышала тяжело, словно не могла отдышаться после долгого бега. Карлайл снова ощутил себя человеком – слабым, уязвимым. Ему показалось, словно его резко опустили в ледяную воду. Он перестал дышать, и весь организм напрягся, потеряв связь с окружающим миром. Он ничего толком не видел, перед глазами стояла какая-то мутная пелена. Тело казалось тяжелым и неподъемным. Ему не хватало воздуха, и он чувствовал давление, сжимающее его тело со всех сторон. Как алмаз под прессом – вроде и не так просто его сломать, а если хорошо надавить – камень разрушится и расколется. В ушах зазвенело; он слушал то, как билось ее сердце, шумела кровь в ее венах, и эти звуки перекрывали все остальные. Карлайл слышал и другие звуки, но не мог связать их воедино, и сосредоточился на том, что хорошо знал – на своей жене. Он постарался что-то сказать, набрал воздуха в легкие, но горло словно сдавило тисками. Под его рукой что-то дернулось, и это движение отдалось в груди Карлайла, как гулкий удар сердца человека, у которого вот-вот случится паническая атака. Его грудь пронзила резкая и острая боль, словно в него воткнули нож. Карлайл был более чем уверен, что боль это была фантомная, но менее тяжело от этого не становилось. Губы Сесилии зашевелились. Движения повторялись, когда она склонялась над Карлайлом и крепко сжала его запястья. Но Карлайл все еще ничего не понимал. Выражение лица Сесилии становилось все более и более взволнованным, пока она продолжала повторять одно и то же. Все звуки вокруг сливались в один неопределенный гул. Сесилия что-то говорила ему, явно встревоженная, но Карлайл все еще не смог разобрать ни слова. И ответить что. Да и что он мог ей сейчас сказать?.. Лицо Сесилии расплывалось у него перед глазами. Казалось, что она вот-вот растворяется в окружающем морозном воздухе. Эта мысль напугала больше неожиданного подарка, и он крепко вцепился в жену, и его большие пальцы больно надавили на живот Сесилии.